Эхо сражения

Новый сезон уже набирал обороты. Им предстояло стать первыми женатыми напарниками в истории лиги — и, возможно, единственными в своем роде. И все же сегодня было самое обычное утро. Это до сих пор иногда поражало Илью — будничность той жизни, которую они построили. Они получили всё, о чем когда-либо мечтали. Воплощали свои детские грезы на льду и возвращались в дом, наполненный любовью и пониманием. Жизнь казалась цельной, завершенной так, как они и вообразить не могли. Илья стоял босиком у кухонной стойки, грея ладони о чашку кофе, и наблюдал за Шейном, который возился на кухне, как и каждое утро. На Шейне было старое худи Ильи с закатанными рукавами, волосы были взъерошены после сна. Он что-то тихо напевал себе под нос, открывая и закрывая шкафчики, то и дело забывая, что искал, и посмеиваясь над собой, когда вспоминал. — Ты что, выпил всё молоко? — между делом спросил Шейн. — Нет, — отозвался Илья. Шейн открыл холодильник и уставился внутрь. — Ты точно выпил всё молоко. Илья отхлебнул кофе. — Я не допивал его до конца! Шейн бросил на него скептический взгляд через плечо. — Заскочишь в магазин после тренировки. В прошлый раз ходил я. Илья спрятал улыбку в чашке. Эта легкая перепалка, этот уют и комфорт когда-то казались чем-то запредельным. Будто это было позволено другим людям, но только не им. А теперь это было просто... утро. Просто жизнь. Чудесная маленькая жизнь. Шейн налил себе черный кофе и привалился к стойке рядом с ним, легонько задев Илью плечом. — Спишь нормально? — спросил Шейн уже тише. Илья кивнул. — Да. Шейн все равно пытливо взглянул на него, ища в глазах тени, но, не найдя ничего тревожного, расслабился. — Хорошо, — пробормотал он. Они постояли какое-то время в уютном молчании, глядя, как солнечные пятна ползут по полу. — Я тут подумал, — нарушил тишину Шейн. — Опасно, — хмыкнул Илья. — Как всегда, — фыркнул Шейн. Он помедлил, а затем продолжил: — О будущем. Не в том смысле... — он неопределенно махнул рукой, — ...не в пугающем. А просто... в обычном. Илья слегка повернулся к нему, сосредоточив всё внимание на муже. — Мне кажется, — медленно произнес Шейн, — теперь меня радуют скучные вещи. Илья мягко улыбнулся. — Например? — Например, — воодушевился Шейн, — школьные календари. Списки продуктов. Кто забирает детей, кто забывает их забрать... — Это ты сейчас на меня намекаешь? — невозмутимо уточнил Илья. Шейн рассмеялся. — Я этого не говорил. Илья подался вперед и запечатлел короткий, нежный поцелуй в уголке губ Шейна. — Прости, что не ставлю напоминалки на каждую мелочь. Шейн улыбнулся в ответ, на миг прижавшись лбом к его лбу. — Я буду тебе напоминать. Они не стремились форсировать события или менять привычный уклад своих отношений и дома, но и не боялись смотреть вперед, навстречу тому, что их ждет. За окном лениво и безмятежно плескалось озеро. Илья допил кофе и поставил кружку. Он полностью развернулся к Шейну, обхватив его лицо ладонями с той легкостью, которая до сих пор казалась маленьким чудом. — Ты ведь знаешь, что у тебя очень хорошо получается эта жизнь? — спросил Илья. Шейн моргнул. — Жизнь с кофе и гипотетическими планами? — Быть моим мужем, — уточнил Илья. Кадык на шее Шейна дернулся. Он прильнул к Илье, соприкасаясь лбами; его дыхание было теплым и родным. — У тебя тоже, — прошептал он. Илья поцеловал его — медленно, вдумчиво. Глубокий поцелуй, в котором не было спешки. Когда они наконец отстранились, Шейн остался рядом; его ладонь лежала над сердцем Ильи, чувствуя мерный стук под кожей, словно это было нечто священное. Что-то, во что он до сих пор не мог до конца поверить. — Эй, — промурлыкал Шейн. Губы Ильи тронула улыбка. — Да? Глаза Шейна встретились с его глазами — ясные, полные простого желания. — Пошли в постель. Илья моргнул, а затем приглушенно рассмеялся. — Холландер, сейчас девять утра. — Я знаю, — невозмутимо ответил Шейн. Илья снова потянулся к нему, целуя один раз — быстро и сладко, затем снова — медленнее, скользя ладонями на талию Шейна. Шейн буквально растаял в его руках. — Я серьезно, — прошептал Шейн прямо в губы Ильи. — Утащи меня в кровать, Розанов. Улыбка Ильи стала мягкой, в ней читалась теплая уверенность. — Хорошо, — пробормотал он. — Веди, красавчик. Илья запечатлел последний поцелуй на его губах, а затем взял его за руку, переплетая их пальцы, и они вместе скрылись в глубине коридора. Вместе. Навсегда.