В Тени Деревьев

В мире, полном чужих и неясных следов,

Изумрудом сияет проснувшийся камень.

Сколько пройдено в поисках света годов?

Сколько жизни в скитаньях отдали мы с вами?

Тихим шелестом в сердце заходит весна,

Солнце нежно укроет трепещущим светом.

(С. Э)

Гарри поднялся по белым ступеням Гринготтса почти машинально. Он не думал о том, как выглядит со стороны, хотя обычно думал об этом постоянно. В голове было слишком шумно. Он даже не заметил, как пару раз споткнулся о край ступени. Просто поднимался, сжимая ремень рюкзака так крепко, что пальцы побелели. Волосы опять полезли в глаза, чёлка прилипла ко лбу. Очки съехали вниз, но Гарри не поправил их сразу. Сначала просто моргнул пару раз, пытаясь сфокусироваться. Здание банка перед ним всё равно расплывалось, будто от него исходило что-то… не то чтобы магия, скорее чувство: сюда нельзя заходить просто так. Слишком дорого-богато. Но Гарри зашёл. Двери были огромные, и он почему-то ожидал, что их придётся толкать, что они будут тяжёлые, как ворота в крепость. Но они открылись сами, легко, и от этого стало немного дурно. Как работает эта система открытия дверей? Что это за заклинание, механизм? Внутри было прохладно. Не холодно, нет. Просто воздух здесь был другой, чем в Косом переулке. Вроде бы тот же Лондон, те же люди, но всё казалось слишком чистым и слишком правильным. Пол блестел так, что Гарри увидел своё отражение. Оно выглядело как обычно: худой мальчишка в поношенной одежде, которая висела мешком, с взъерошенными волосами и слишком большими глазами за круглыми линзами. Он выглядел не как человек, у которого есть сейф в банке, а как человек, которого сюда случайно занесло. Гарри быстро отвёл взгляд. В зале было много народу. Маги стояли у стойки, спорили, доставали мешочки, подписывали бумаги. Некоторые были одеты странно, слишком ярко, слишком нелепо, но здесь, почему-то, это выглядело нормально. А вот гоблины… Гарри помнил их, но в первый раз он был одиннадцатилетним ребёнком, рядом был Хагрид, и всё казалось почти забавным. Сейчас гоблины выглядели не забавно. Гарри подошёл к стойке, стараясь не смотреть слишком долго на острые зубы и длинные пальцы. Один гоблин поднял голову. Гарри сразу почувствовал, что тот смотрит не на его лицо. Не на чёлку. Не на очки. Он смотрит как будто внутрь. — Следующий, — сказал гоблин. Голос был высокий, но неприятный, будто железом по стеклу. Гарри сглотнул. — Здравствуйте… — начал он, но понял, что это звучит глупо, и сразу перешёл к делу. — Мне нужно снять деньги из сейфа. Гоблин моргнул медленно, будто проверяя, правда ли Гарри только что это сказал. — Имя. — Гарри Поттер. Гоблин ничего не ответил. Только слегка повернул голову, и Гарри заметил, как рядом другой гоблин, будто случайно, поднял взгляд. Они переглянулись. Гарри почувствовал, как ему стало жарко. — Поттер, — повторил гоблин, будто пробуя слово на вкус. — Сейф? — Семьсот тринадцать… кажется. Гоблин поднял бровь. — “Кажется”? Гарри стиснул зубы. — Семьсот тринадцать. Гоблин кивнул, взял перо и начал что-то писать на пергаменте, не глядя на Гарри. Гарри стоял и ждал. Ждал слишком долго. И чем дольше он стоял, тем сильнее ему хотелось развернуться и уйти. Просто уйти обратно в Косой переулок и сделать вид, что он вообще сюда не приходил. Он бы мог купить всё на маггловские деньги, или попросить у Гермионы, или… Нет. Он сюда пришёл. Он не должен сбегать. Еще и у девушки просить деньги. Срам какой. Гоблин наконец поднял голову. — Вы без сопровождающего. Это было не вопросом. Гарри моргнул. — Да. — Несовершеннолетний. — Мне тринадцать, — автоматически сказал Гарри, и тут же понял, что это тоже звучит глупо. Как будто он оправдывается. Гоблин наклонил голову. — У вас есть документ опеки? — Что? — Документ опеки, — повторил гоблин медленно, как для тупых. — Подтверждение, что вы имеете право распоряжаться активами без представителя. Гарри почувствовал, как внутри поднимается злость. — Это мой сейф. Гоблин усмехнулся. — Сейф принадлежит дому Поттеров. Гарри замер. Дом Поттеров. Он не знал, почему это звучит так странно, будто речь идёт не о фамилии, а о какой-то организации. — И? — спросил Гарри. Гоблин чуть прищурился. — И вы являетесь заявленным наследником. Но банк не может позволить несовершеннолетнему распоряжаться активами без подтверждения личности. Гарри открыл рот, чтобы сказать что-то, но гоблин поднял палец. — Подтверждение возможно через магическую подпись. — Какую ещё подпись? — раздражённо спросил Гарри. — Кровь. Слово прозвучало спокойно. Слишком спокойно. Гарри нахмурился. — Это обязательно? Гоблин пожал плечами. — Вы можете отказаться. Гарри выдохнул. — И что тогда? — Тогда ваш доступ будет закрыт до прибытия вашего официального представителя. Гарри почувствовал, как у него внутри всё холодеет. Представителя. Он сразу подумал о Дамблдоре. А почему, собственно , он думает именно на него? Он хоть раз видел бумаги об опекунстве, у кого-то , помимо Дурслей? Хотя, если так подумать , у него нет семьи у магическом мире. Гермиона и Рон не в счет, Гарри думал именно о кровной семьи. А если и семьи нету, то и опекунов нет. Сейчас он больше часть года проживает в школе, там он под ответственностью директора и декана. Значит, его возможный опекун это либо Минерва Макгонагалл , либо же все такки директор . И от этой мысли захотелось ругнуться вслух. — Хорошо, — сказал Гарри резко. — Делайте. Гоблин кивнул, будто заранее знал, что Гарри согласится. — Следуйте. ××× Они шли по коридору, и Гарри всё время ощущал, что за ними кто-то смотрит. Не так, как в Косом переулке, где люди смотрят из любопытства. Здесь взгляды были другие. Как будто он часть сделки. Коридор был каменный и прохладный. Лампы светили зелёным, и Гарри от этого света выглядел ещё бледнее. Он мельком увидел своё отражение в стекле какой-то витрины и подумал, что выглядит как привидение. Гоблин остановился у двери. Дверь открылась без скрипа. В комнате было пусто, кроме стола из чёрного камня и стула. На столе лежала серебряная чаша, тонкая игла и стопка пергаментов. Гарри остановился на пороге. — Садитесь. Он сел. Стул был холодный и твёрдый. Гарри невольно поёжился. Гоблин положил перед ним пергамент. — Имя. Гарри взял перо и написал: Harry Potter. Почерк вышел неровным. Он знал, что гоблин это заметит, и от этого стало ещё неприятнее. Гоблин забрал пергамент. — Рука. Гарри протянул руку. Игла уколола палец быстро. Боль была резкая, но маленькая. Гарри дёрнулся, но промолчал. Кровь выступила каплей. Гоблин подвинул чашу. — Капните. Гарри капнул. На секунду ничего не произошло. Потом кровь будто растворилась, как капля воды в чернилах. Чаша засветилась изнутри. Не ярко, а так… словно в неё положили маленькую звезду. Гарри наклонился ближе. Свет расползался по стенкам чаши тонкими линиями. Они двигались, соединялись, расходились. Это выглядело одновременно красиво и мерзко. Как будто он смотрит на что-то живое. Гоблин тоже смотрел. Долго. Слишком долго. Потом он резко выпрямился. — Интересно. Гарри почувствовал, как у него в животе всё провалилось. — Что? Гоблин не ответил сразу. Он достал пергамент и начал писать. Быстро, почти злостно, как будто ему не нравится то, что он видит. Гарри сидел и молчал. Потом гоблин поднял голову. — Вы знали, что являетесь наследником нескольких домов? Гарри моргнул. — Чего? Гоблин повторил, будто это самый обычный вопрос: — Нескольких домов. Гарри нахмурился. — Я Поттер. — Это очевидно, — сказал гоблин. И от этого Гарри захотелось его ударить. Просто потому что гоблин говорил так, будто Гарри идиот. Гоблин ткнул длинным пальцем в чашу. — Дом Поттеров. Подтверждён. Потом он провёл пальцем чуть дальше, и одна из линий вспыхнула серебром. — Дом Блэков. Гарри резко поднял голову. — Блэков?.. Сириус… Гоблин посмотрел на него с лёгким презрением. — Сириус Блэк юридически не является главой дома. Его статус заморожен. Гарри почувствовал, как его лицо начинает гореть. — Он невиновен. Гоблин пожал плечами. — Банку всё равно. Гарри сжал кулаки. Ему хотелось закричать, что всем всегда всё равно. Но он промолчал. Гоблин продолжил, словно Гарри не существовал. — Ваша линия подтверждает возможность наследования дома Блэков. Гарри выдохнул. — Я не хочу. Гоблин поднял взгляд. — Вы не хотите что? — Не хочу быть… этим. — Гарри сам не знал, что говорит. — Не хочу никаких домов. Я просто хотел снять деньги. Гоблин посмотрел на него несколько секунд, а потом снова наклонился к чаше. — Есть ещё. Гарри напрягся. Гоблин прищурился, будто пытался рассмотреть тонкую линию. — Древний след. Линия растворена. Дом не восстановлен. Гарри сглотнул. — Что за дом? Гоблин произнёс имя, и оно прозвучало как щелчок замка. — Певерелл. Гарри замер. Это слово было знакомым, но он не мог вспомнить откуда. — Это… что? — спросил он. Гоблин устало вздохнул, будто ему надоело разговаривать с ребёнком. — Это означает, что ваша кровь несёт древний родовой след. Он не даёт вам титула, но даёт право на некоторые вещи. — На какие? Гоблин посмотрел на него. — На те, которые вы пока не способны понять. Гарри стиснул зубы. Он ненавидел, когда ему так говорят. Гоблин достал новый пергамент и положил перед Гарри. На нём было написано: Подтверждение личности: Гарольд Джеймс Поттер. Линии наследования: Поттер, Блэк. Древний след: Певерелл (косвенный). Статус: несовершеннолетний наследник. Гарри смотрел на бумагу и чувствовал себя так, будто ему подсунули какую-то шутку. — Я могу отказаться? — спросил он резко. Гоблин прищурился. — От чего? — От всего этого. От наследства. От домов. Гоблин молчал несколько секунд. Потом сказал: — Да. И Гарри почувствовал облегчение. Но оно длилось недолго. — Однако, — продолжил гоблин, — отказ фиксируется. Дом Поттеров будет признан вымершим. Дом Блэков будет признан вымершим после юридического завершения процесса. Гарри моргнул. — Вымершим? — Без главы и наследника, — сказал гоблин. — Да. Гарри уставился на него. Он хотел сказать, что это бред. Что он живой. Что он стоит здесь. Но гоблин говорил так спокойно, будто обсуждал погоду. — Почему это вообще на мне? — выдавил Гарри. Гоблин пожал плечами. — Потому что вы последний. Гарри почувствовал, как у него внутри всё сжалось. Он не хотел быть “последним”. Он хотел быть просто Гарри. Обычным. Гоблин положил ещё один пергамент перед ним. Признание наследственных прав. Гарри смотрел на строки. Дом Поттеров. Дом Блэков. Он вдруг представил Малфоя, который бы сейчас ухмылялся и говорил: “Ну что, Поттер, всё-таки чистокровный?” Гарри резко отодвинул бумагу. — Я не хочу быть как они. Гоблин чуть наклонил голову. — Как кто? Гарри сжал пальцы. — Как… чистокровные. Гоблин коротко усмехнулся. — Ваша мораль никого не интересует, мистер Поттер. Ваши права, однако, интересуют банк. Гарри нахмурился. — Зачем вам мои права? Гоблин посмотрел на него прямо. — Потому что если вы откажетесь, имущество перейдёт под управление банка. Гарри моргнул. — То есть… вы хотите, чтобы я подписал, чтобы вы не потеряли деньги? Гоблин улыбнулся чуть шире. — Мы не теряем деньги. Гарри почувствовал, как внутри снова поднимается злость. — Тогда почему вы вообще мне это говорите? Гоблин посмотрел на него так, будто Гарри наконец задал правильный вопрос. — Потому что отказ от древних домов считается… оскорблением. И банк обязан предупредить вас о последствиях. Гарри стиснул зубы. Оскорблением. Да плевать. Но… Гарри снова посмотрел на бумагу. Если он подпишет, он станет частью этой грязи. Если не подпишет, он уничтожит фамилию своих родителей. Гарри почувствовал, как в горле становится тяжело. Он вспомнил фотографию на столе. Мама и папа танцуют. Смеются. Они бы не хотели, чтобы он всё это уничтожил из-за злости. Гарри взял перо. Рука дрожала, но он заставил себя держать её ровно. Он подписал. Чернила на секунду вспыхнули слабым светом. Гарри вздрогнул. — Признано, — сказал гоблин. Он забрал пергамент и аккуратно сложил его, как что-то ценное. Гарри сидел и смотрел на свои пальцы, на маленькую засохшую каплю крови возле ногтя. Ему вдруг стало плохо. Не физически. Просто, как будто он только что сделал что-то, чего не сможет отменить. — Теперь вы можете воспользоваться сейфом, — сказал гоблин. Гарри поднял голову. — Хорошо. ××× Они вернулись в главный зал. Гоблин подошёл к другой стойке, что-то тихо сказал другому гоблину, и тот ушёл. Вернулся быстро, держа маленький ключ на цепочке. Ключ выглядел обычным. Это было даже обидно. Гарри ожидал чего-то более… волшебного. Гоблин протянул ключ. Гарри взял его. Металл был ледяной, и Гарри почему-то подумал, что этот ключ холоднее, чем должен быть. — Следуйте, — сказал гоблин. Они спустились по лестнице вниз. Гарри помнил этот путь, но всё равно было неприятно. Как будто он спускается не в банк, а куда-то в желудок огромного зверя. Внизу были вагонетки. Шум колёс, скрежет рельс, запах камня и чего-то мокрого. Гарри сел в вагонетку. Гоблин сел рядом. Вагонетка тронулась. И через секунду Гарри снова пожалел, что вообще пришёл. Ну он хотя бы не ел перед визитом. Они мчались так быстро, что Гарри едва успевал дышать. Ветер бил в лицо, волосы лезли в глаза, очки чуть не слетели, и Гарри держал их рукой, прижимая к переносице. В голове стучало одно: не упасть, не упасть, не упасть. Они проносились мимо факелов, мимо тёмных проходов, мимо железных дверей. Иногда Гарри видел таблички с номерами, но они исчезали слишком быстро. Наконец вагонетка резко затормозила. Гарри чуть не ударился грудью о край. Он вылез и сразу почувствовал, как ноги дрожат. Перед ним была дверь. Тяжёлая. Металлическая. С цифрами. 713. Гарри смотрел на неё несколько секунд. Гоблин протянул руку. — Ключ. Гарри передал ключ. Гоблин вставил его в замок, повернул. Дверь щёлкнула. И открылась. Внутри было золото. Много. Слишком много. Гарри замер. Он видел это раньше, но тогда он был маленьким и не понимал, что это значит. Сейчас он понимал. И это не радовало. Это давило. Гоблин отошёл в сторону. — Сколько вам требуется? Гарри моргнул. — Я… я не знаю. Гоблин посмотрел на него, как на идиота. — Сколько. Гарри шагнул внутрь и осторожно взял один галлеон. Он был тяжёлый, почти неприятно тяжёлый. Гарри перевернул его в пальцах, разглядывая рисунок. Он мог купить на него кучу всего. И это было странно. Гарри начал собирать деньги в мешочек, который достал из кармана. Он не знал, сколько брать, поэтому брал просто… немного. Горсть. Потом ещё одну. Сикли. Кнаты. Он боялся взять слишком много, потому что не знал, что считается “слишком много”. Наконец он остановился. — Хватит, — сказал он, ощущая приличную тяжесть в кармане. Гоблин кивнул. — Сейф закрывается. Дверь захлопнулась с глухим звуком. И Гарри почему-то вздрогнул. ××× Дорога обратно показалась короче, но только потому, что Гарри сидел, вцепившись в край вагонетки, и не открывал рот. Когда они снова поднялись в главный зал, Гарри вышел и чуть пошатнулся. Свет был яркий, шум снова обычный. Люди ходили, разговаривали, смеялись. А Гарри стоял и чувствовал себя так, будто его только что ударили по голове чем-то тяжёлым. Он сунул мешочек с монетами глубже в карман. Потом остановился и резко повернулся к гоблину. — Подождите. Гоблин посмотрел на него. — Да? Гарри сглотнул. — Кто ограничил мой сейф? Гоблин чуть прищурился. — Информация скрыта печатью. — Но вы же сказали… третья сторона. — Да. — Кто? — Гарри повысил голос, и несколько человек рядом повернули головы. Гоблин посмотрел на него спокойно. — Я не знаю имени. Но печать сильная. Гарри стиснул зубы. — Значит, кто-то может просто… закрыть мой сейф? Гоблин чуть наклонил голову. — Может. Если имеет право. Или если сумел обмануть договор. Гарри почувствовал, как сердце стукнуло сильнее. — Это можно снять? Гоблин помолчал. — Можно. Но это требует времени. И знаний. Гарри замер. Знаний. Он понял. Ему придётся учиться. Реально учиться, а не просто делать домашку Гермионы. Гарри кивнул. — Спасибо. Гоблин посмотрел на него так, будто ему было всё равно. — Вы можете обратиться в банк для открытия архива домов. Гарри снова кивнул. И быстро пошёл к выходу. ××× Когда он вышел наружу, солнце ударило в лицо. Косой переулок снова шумел. Люди снова двигались. Всё было как прежде. Только Гарри был не таким. Он стоял на ступенях Гринготтса, прижимая ладонь к карману, где лежали монеты. И думал только одно: Что за хрень вообще происходит? Он не хотел домов. Не хотел наследий. Он хотел просто жить нормально. Но нормальной жизни у него никогда не было. Гарри спустился вниз и пошёл по улице, стараясь не смотреть по сторонам слишком растерянно. Он шёл, пока не увидел вывеску книжного магазина. Флориш и Блоттс. Гарри остановился. Потом посмотрел на вывеску ещё раз. Ему нужны были книги. И теперь у него были деньги. Он глубоко вдохнул и шагнул вперёд.