Цена контроля

Октябрь в Северной Каролине пах травой, потом и чужими надеждами. Кевин Дэй стоял у кромки тренировочного поля, скрестив руки на груди, и смотрел, как игроки университетской команды «Лисы» отрабатывают подачу. Его левая рука висела вдоль тела, и он специально не засовывал её в карман, не прятал, не делал вид, что её не существует. Он научился этому за два года — не прятать. Боль была привычной. Фантомной, но привычной. Как запах газона перед игрой, как звук свистка, как пустота в груди, когда понимаешь, что больше никогда не выйдешь на поле не как тренер, а как игрок. — Дэй! — голос главного тренера Ваймака прозвучал из динамика над его головой. — Зайди. Кевин выдохнул, бросил последний взгляд на поле — Эндрю Миньярд, вратарь, только что взял невозможный мяч, и кто-то из новичков выдохнул с восхищением — и направился в тренерскую. Он сидел за столом, заваленным распечатками, и смотрел на монитор с выражением, которое Кевин научился читать за год: плохие новости. Не просто плохие. Те, что меняют всё. — Садись, — тренер кивнул на стул. — Был звонок из офиса спортивного фонда «Каролина Легаси». Кевин сел. Внутри что-то сжалось. «Каролина Легаси» — главные спонсоры их программы. Те, кто платил за его позицию. За возможность стоять здесь, на этом поле, и делать вид, что он всё ещё в игре. — Они проводят ежегодный аудит репутации, — продолжил Ваймак. — В прошлом году всё прошло чисто. В этом... — он запнулся. — У них появились вопросы. — Какие вопросы? — Кевин уже знал ответ. Знал с того момента, как увидел лицо тренера. Ваймак повернул монитор. На экране была статья из местной спортивной газеты, датированная двумя месяцами ранее. Крупный заголовок: «Королева драмы снова в центре скандала». Под ним — фотография. Кевин в баре, его рука на плече какого-то парня, размытые лица вокруг. И текст, который он не читал, потому что знал его наизусть. Потому что ему прислали эту статью в день публикации, и он полгода удалял комментарии под ней, пока не понял, что это бесполезно. «Бывший игрок НССА, чья карьера рухнула из-за травмы, продолжает демонстрировать образ жизни, далёкий от стандартов профессионального спорта». — Это было одно фото, — сказал Кевин, и голос прозвучал глухо. — Я даже не знал этого парня. Он просто подсел ко мне в баре. — Мне не нужно объяснять, — Дэвид поднял руку. — Фонду нужно. Они хотят видеть стабильность. Надёжность. Семейные ценности. А твоя картина мира, по их словам, — он взял распечатку, — «вызывает вопросы относительно долгосрочной перспективности инвестиций». Кевин сжал челюсть так сильно, что заныли зубы. Королева драмы. Это прозвище прилипло к нему ещё тогда, когда он позволял себе эмоции на поле — кричал, спорил с судьями, бросал клюшки, создавал скандалы. Тогда это называли «страстью к игре». После травмы — «нестабильностью». — Что я должен сделать? — спросил он, чувствуя, как внутри поднимается тошнотворное бешенство. — Я разговаривал с их представителем, — начал он, откинулся на спинку кресла. — Есть вариант. Если бы у тебя была стабильная личная жизнь... отношения, может быть, даже помолвка, это сняло бы все вопросы. Показало бы, что ты осел и теперь надёжен. Что Королева драмы больше не таскается по барам и не собирает скандалы. Кевин закрыл глаза. — Вы предлагаете мне найти невесту за месяц. — Я предлагаю тебе подумать о том, как сохранить свою позицию, — голос Ваймака стал жёстче. — Ты талантливый тренер, Дэй. Новички тебя слушаются. Но талант не значит ничего, если ты не умеешь играть по правилам. Фонд даёт тебе время до конца семестра. После зимнего перерыва они ждут увидеть... изменения. Он вышел из кабинета, не помня, как попрощался. Спустился в раздевалку, сел на скамейку, уставился в одну точку. Левая рука пульсировала — нервная боль, которая приходила в моменты стресса. Он машинально потёр шрам, оставшийся после третьей операции, и тихо выругался.                               

***

Кевин не знал, сколько времени просидел в раздевалке, но когда поднял голову, через окна под потолком пробивался уже оранжевый свет заката. Команда давно ушла. Он вышел на пустую парковку, достал ключи от машины — и остановился. На капоте старого Форда рангер, припаркованного рядом с его Кадиллаком, сидела девушка. Блондинка — на фоне массивной машины она казалась ещё меньше. Очки в тонкой оправе, веснушки, рассыпанные по переносице и скулам. Толстовка университетского цвета, на два размера больше, джинсы, кроссовки. В руке — банка энергетика, на коленях — раскрытая книга. Она подняла голову, когда Кевин приблизился, и он увидел её глаза. Карие, с длинными ресницами, накрашенными так, что они собирались в аккуратные пучки — как у куклы, но взгляд был совсем не кукольным. Острым. Оценивающим. — Твоя машина? — спросил Кевин, кивнув на Форд. Глупый вопрос, но он не знал, с чего ещё начать. — Нет, я просто люблю сидеть на чужих машинах,— ответила она, и её голос был таким сухим, что мог бы высушить океан. — Да, моя. Кевин нахмурился: он знал это лицо. Точно. Ариана Миньярд. Студентка, кажется, психология. И ещё — сестра Эндрю Миньярда. Вратаря. Того самого, который брал невозможные мячи и смотрел на мир так, будто он ему должен. — Ты сестра Эндрю, — сказал Кевин. — Потрясающая наблюдательность, — она отхлебнула энергетик и даже не сделала вид, что закладкой отмечает страницу — просто загнула угол. У Кевина дёрнулся глаз. — Ты ещё скажи, что вода мокрая. — Ты всегда такая приятная? — Только когда разговариваю с людьми, которые смотрят на меня как на приложение к брату. Кевин открыл рот, чтобы ответить чем-то язвительным, но закрыл. Потому что она была права. Он действительно посмотрел на неё и сразу провёл параллель с Эндрю. Это было привычкой — видеть в людях связи, роли, места в иерархии. Спортивная привычка, а после травмы - хреновая привычка. — Извини, — сказал он, и это вышло на удивление искренне. Ариана приподняла бровь. В оранжевом свете её карие глаза казались почти золотыми, а веснушки — ярче. Она допила энергетик, смяла банку и точным движением забросила её в мусорный бак в трёх метрах от машины. — Неплохо, — сказал Кевин. — Я знаю, — она спрыгнула с капота. На земле она оказалась ещё меньше — едва доставала ему до плеча, но смотрела так, будто была выше. — У тебя что-то случилось. Видно по лицу. — С чего ты взяла? — Ты вышел из раздевалки через час после того, как все ушли,— она кивнула на его машину. — Люди, у которых всё в порядке, так себя не ведут. — Спмая умная? — Учусь на психолога, — она поправила очки. — И у меня самой не всё в порядке, так что двойная квалификация. Кевин хотел сказать что-то ещё, но слова застряли в горле. Потому что в её голосе не было жалости. Не было того снисходительного сочувствия, которым его кормили последние два года — «бедный мальчик, был таким талантливым, а теперь...». В её голосе была безжалостная честность. И почему-то именно это заставило его сказать то, что он не говорил никому. — Мне нужна невеста, — сказал Кевин. Тишина. Ариана медленно сняла очки, протёрла линзы краем толстовки. Её лицо ничего не выражало, но уголок губ дёрнулся — так, что он заметил бы, только если бы смотрел очень внимательно. — Повтори, — сказала она. — Мне нужна девушка, которая согласится притворяться моей невестой. До конца года. За деньги, — Кевин выдохнул, чувствуя, как слова летят в пропасть. Закрыв лицо руками продолжил, — Спонсоры требуют «стабильную личную жизнь». Если я не приду на следующий совет с кольцом на пальце и девушкой под руку — моя карьера здесь закончится. Ариана смотрела на него несколько секунд. Потом рассмеялась — коротко, безрадостно. — Ты серьёзно? — сказала она. Это был не вопрос.— Ты реально стоишь передо мной и предлагаешь мне... что? Стать твоей фиктивной невестой, чтобы богатые старики из спортивного фонда не лишили тебя работы? — Я предлагаю сделку, — поправил Кевин. Вдруг его голос выровнялся, он вспомнил как рекомендовал всем свою команду, команду неудачников, но их всегда брали, всегда и везде.— Ты помогаешь мне, я плачу. Достаточно, чтобы решить твои проблемы. — Откуда ты знаешь, что у меня есть проблемы? — У всех есть проблемы, но ты сидишь одна на парковке в девять вечера и читаешь книгу, кажется…,— Он Дэй сделал паузу и чуть нагнулся ближе к книге.— «Хороших девочек не убивают». Либо ты социопатка, которой нравятся убогие книги, либо ты просто не хочешь идти домой. Ариана замолчала. Её лицо стало непроницаемым, но он заметил, как её пальцы сжались в кулаки. Тонкие, с обкусанными ногтями, с дешёвыми колечками на трёх пальцах. — Ты даже не знаешь меня, — сказала она тихо. — Я могла бы оказаться психопаткой. — Я тоже мог бы оказаться психопатом. Но мы оба знаем, что это не так, — Кевин сделал шаг вперёд. — Подумай. Встретимся завтра, в это же время. Если откажешь — я найду кого-то другого. Если согласишься... у нас будет разговор о деталях. Он развернулся и пошёл к своей машине. Когда открывал дверь, услышал её голос: — Дэй. Он обернулся. Ариана все также стояла у капота своего пикапа — Если ты кому-нибудь расскажешь об этом разговоре, — сказала она, и в её голосе появилось что-то новое. Что-то холодное. — Мой брат узнает. И тогда у тебя будут проблемы не со спонсорами. — Твой брат? — Кевин приподнял бровь. — Эндрю? — Эндрю, — она улыбнулась. Улыбка не коснулась глаз. — Он реальная машина. И он очень не любит, когда кто-то пытается использовать меня. Кевин посмотрел на неё, на эту маленькую девушку, которая угрожала ему с абсолютно спокойным лицом, и почему-то не усомнился ни на секунду. Он видел Эндрю на поле. Видел, как тот смотрит на соперников. Как держит ворота так, будто это его личная территория. Но он видел самое главное: как Эндрю ударил высокого агрессивного мужика, и тот сложился пополам, а после миньярд не обнял сестру, а лишь посмотрел на раны на её теле. Дальше Кевин не смог смотреть. — Я понял, — сказал Кевин. — Завтра. В это же время. Он сел в машину, завёл двигатель и выехал с парковки. В зеркале заднего вида видел, как Ариана осталась стоять на месте, провожая его взглядом. Только отъехав на несколько кварталов, он позволил себе выдохнуть. Он только что предложил стать его фиктивной невестой сестре Эндрю Миньярда. Девушке, которая за пять минут разговора уничтожила его сарказмом больше, чем кто-либо за последний месяц. Девушке, чей брат, судя по всему, был способен превратить его жизнь в ад, если что-то пойдёт не так