Цена контроля

Кевин подъехал за двадцать минут до назначенного времени. Остановил Кадиллак на дальней стороне парковки, чтобы никто не поцарапал двери. Выключил двигатель и остался сидеть в тишине, глядя на освещённый вход ресторана. Белые колонны, золотые буквы на вывеске, швейцар в пальто с бархатными лацканами. Место для людей, у которых деньги идут на первом месте, а вкус — на втором. Он вышел из машины. Ветер с океана был холодным, пронизывающим до костей, даже сквозь пиджак. Кевин поправил воротник рубашки — белой, дорогой, купленной специально для таких мероприятий. На левой руке часы с тонким ремешком, чтобы никто не смотрел на шрам. Или смотрели, но думали, что это просто тень. С татуировкой ферзя он ничего не мог сделать. Она была на лице. Частью его. Как второе имя. Первым подъехал Жан. Кевин узнал его по звуку двигателя — старенький «Мерседес», который француз отказывался менять уже пять лет. Жан вышел из машины неторопливо, поправил чёрное пальто, окинул взглядом парковку. Серые глаза скользнули по ресторану, по машинам, по Кевину — и остановились. — Ты рано, — сказал Жан, подходя. — Ты тоже. — Я всегда рано. Пунктуальность — единственное, что я вынес из «Воронов», кроме шрамов. Кевин не ответил. Они встали рядом — Кевин сто восемьдесят два, Жан сто девяносто, разница в восемь сантиметров. Ничего не значащая в обычной жизни и вдруг ставшая заметной сейчас, в этом холодном свете фонарей. — Они французы, — сказал Жан, не глядя на Кевина. — Харперы. Я знаю их ещё по тем временам. — Я в курсе. — Ты не в курсе. Ты вообще никогда ничего не знал о спонсорах. Тебе было плевать, откуда деньги, пока они были. Кевин сжал челюсть. Жан был прав. Как всегда. — Сегодня ты будешь любезным, — сказал Кевин. — Сегодня я буду собой, — ответил Жан. — Этого достаточно. Подъехал Форд. Старый, поцарапанный, с заляпанным грязью номером. Кевин узнал его по звуку — такой же надрывный гул, как в тот вечер на парковке. Из машины вышел Эндрю. С водительского места. Это было неожиданно — Кевин почему-то думал, что тачка принадлежит Ариане. Эндрю был в чёрном. Как всегда. Чёрные джинсы, чёрный свитер, чёрная куртка. Лицо ничего не выражало. Он обошёл машину, открыл пассажирскую дверь. Ариана вылезла медленно — поправила платье, провела рукой по волосам. Тёмно-синее. На бретельках. С открытыми плечами, на которые Кевин постарался не смотреть. Она была без очков — линзы. Без очков её лицо казалось чужим, незащищённым. Веснушки, острые скулы, глаза, которые смотрели слишком прямо. — Все здесь? — спросила она, подходя к мужчинам. Голос был ровным, без намёка на вчерашний сарказм или сегодняшнюю усталость. — Все, — ответил Жан. Четыре человека у входа в ресторан. Никто не улыбался. Никто не обнимался. Никто не пытался изображать счастливую пару друзей. Это была операция. Тактическая группа. Кевин на секунду подумал, что со стороны они выглядят как похоронная процессия, которая зашла в ресторан перекусить перед погребением. — Входим вместе, — сказал Кевин. — Жан, ты берёшь на себя Харперов. Говори с ними по-французски. Им будет комфортнее. — Я знаю, что делать, — Жан поправил манжету рубашки. — Вопрос в том, знаешь ли ты. — Ариана, ты рядом со мной. Улыбаешься. Отвечаешь на вопросы, но не переигрываешь. — Ты говоришь очевидные вещи, Дэй, — она подняла на него глаза. — Я не вчера родилась. — Эндрю, — Кевин посмотрел на вратаря. — Ты — друг. Просто будь. — Я всегда просто есть, — ответил Эндрю. Это прозвучало как угроза, хотя могло быть просто констатацией факта. Кевин кивнул. Всё, что он мог сделать, — это довериться троим людям, которые не обязаны были ему ничего, кроме холодного расчёта. Или ещё меньше. Они вошли внутрь. Холл ресторана пах деньгами и цветами. Высокий потолок, хрустальные люстры, кожаные кресла в зоне ожидания. Портье в жилетке с золотыми пуговицами проводил их к столу. Кевин шёл первым, чувствуя спиной присутствие остальных. Ариана — рядом. Жан и Эндрю — замыкали. Харперы уже сидели. Стол был в отдельной нише, у окна, закрытый от остальных зала полупрозрачными шторами. Четыре прибора уже расставлены, салфетки сложены веером, бокалы ждут вина. Миссис Харпер — женщина лет пятидесяти пяти, седая, с короткой стрижкой и острыми глазами, которые, казалось, видели всё и записывали в архив. На ней было тёмно-бордовое платье и нитка жемчуга на шее. Жемчуг был настоящим — Кевин научился отличать подделку после трёх лет банкетов. Мистер Харпер — крупный, с широкими плечами и тяжелым подбородком. Смотрел он так, будто оценивал не Кевина, а его налоговую декларацию. — Кевин! — миссис Харпер улыбнулась. Улыбка была вежливой, натренированной, но не фальшивой. — Мы так рады вас видеть. — Добрый вечер, — Кевин наклонил голову. — Это Ариана, моя девушка. Ариана, это миссис и мистер Харпер. — Очень приятно, — Ариана шагнула вперёд, протянула руку. Её голос стал мягче, теплее — Кевин услышал эту перемену и внутренне поразился. Она умела включать нужный режим. Как профессионал. — Миссис Харпер, вы прекрасно выглядите. Это платье — «Оскар де ла Рента»? Миссис Харпер приподняла бровь. Взгляд стал внимательнее. — Да, дорогая. Откуда вы знаете? — Мама моей подруги работала в бутике, — соврала Ариана без заминки. — Я запоминаю крой. Женщина улыбнулась шире. Кевин выдохнул. — А это наши друзья, — сказал он, показывая на Жана и Эндрю. — Жан Моро. Эндрю Миньярд. Мистер Харпер, который до этого смотрел куда-то в сторону, вдруг сфокусировался на Жане. — Моро? — его голос стал гуще, заинтересованнее. — Тот самый Моро? Из Воронов? — Тот самый, — Жан кивнул. Коротко, без улыбки. — Рад встрече, месье Харпер. — Я видел вашу игру в финале, — мистер Харпер чуть подался вперёд. — Это было нечто. Вы должны были остаться. — Должен был, — спокойно ответил Жан. — Не остался. Повисла пауза. Короткая, но плотная, как резина. Кевин знал, что это значит — Жан не любил, когда копались в его карьере. Но сейчас он промолчал. — Садитесь, — миссис Харпер указала на стулья. — Не стойте же. Кевин сел напротив Мисс Харпер, Ариана же напротив её мужа. Жан сел со стороны Арианы, на протяжении всего ужина он говорил о ней, как о подруге детства, Ариана еле успевала за его потоком слов. Эндрю сел на свободное место. Он долго жег взглядом Жана, потом перешел на сестру. Она даже не смотрела. Официант подошёл почти сразу — молодой парень с идеальной осанкой и блокнотом в руке. — Аперитив? — спросил он. — Бордо, — сказал Жан раньше, чем Кевин успел открыть рот. — «Шато Марго» восемьдесят восьмого, если есть. Официант уважительно кивнул и ушёл. — Вы знаток, — заметил мистер Харпер Миссис Харпер смотрела на Ариану. Изучала. Кевин чувствовал этот взгляд боковым зрением — цепкий, профессиональный, женский. Такие взгляды сложнее всего обмануть. — Ариана, расскажите о себе, — попросила женщина. — Кевин так мало говорит. Мы ничего о вас не знаем. — Учусь на психолога, — Ариана улыбнулась той самой улыбкой — тёплой, открытой, ничего не значащей. — Последний курс. Пишу диплом. — Психология? Сложная профессия. — Как и спорт, — Ариана кивнула в сторону Кевина. — Тоже работа с людьми, которые не всегда знают, чего хотят. Мистер Харпер усмехнулся. Коротко, но искренне. — И как вы терпите его характер? — спросил он. — Кевин славится... темпераментом. Кевин внутренне напрягся. Ариана не моргнула. — Он не такой скандальный, как о нём пишут, — ответила она, специально накрыв руку Кевина своей. — Просто не умеет молчать, когда что-то не так. Я это уважаю. Она посмотрела на Кевина. Взгляд был нейтральным — ни тепла, ни холода. Просто факт. Кевин понял, что она только что вложила в эту фразу максимум правды, которую могла позволить сделка. Принесли вино. Жан взял бутылку, изучил этикетку, кивнул официанту. Разлил сам — сначала Харперам, потом себе, потом Кевину. Ариане налил сока, даже не спросив. Кевин заметил это. Ариана заметила тоже, но ничего не сказала. Ужин тянулся медленно, как патока. Говорили о спорте — Жан поддерживал разговор с Харперами, переключаясь с английского на французский и обратно. Когда они говорили по-французски, Кевин понимал только суть — язык не был его сильной стороной, несмотря на годы в Воронах и то, с каким трепетом он учил этот язык ради Жана. Ариана, кажется, не понимала вообще ничего, но слушала внимательно, иногда кивая в нужных местах. Эндрю молчал. Ел. Смотрел. Только один раз он поднял голову — когда мистер Харпер спросил Кевина про травму. — Вы не боитесь, что нестабильность повторится? — спросил спонсор, помешивая вино в бокале. — В вашем положении... любой скандал может стать последним. Кевин открыл рот, чтобы ответить, но Эндрю его опередил. — Он всё ещё стоит, — сказал вратарь. — Значит, не сломался. Тишина за столом стала почти осязаемой. Миссис Харпер смотрела на Эндрю с новым интересом. Мистер Харпер медленно кивнул. — Ваш друг немногословен, — заметил он. — Он вратарь, — сказала Ариана. — Они все такие. Эндрю не улыбнулся, но уголок его губ дёрнулся. Это было похоже на одобрение. Кевин не знал, кому оно адресовано — сестре или ему. К десерту Харперы расслабились. Миссис Харпер рассказывала про их дом во Франции, про виноградники, про внуков, которые не хотят учить французский. Мистер Харпер слушал жену с терпеливым видом, иногда вставляя замечания. Жан поддерживал беседу с лёгкостью, которая давалась ему дороже, чем он показывал. Ариана сидела рядом с Кевином, иногда касаясь его локтя — случайно или нарочно, он не мог понять. Касания были лёгкими, ничего не значащими, но каждый раз Кевин чувствовал их даже через рубашку. Он не спрашивал себя, почему. После десерта — шоколадный фондан, который Ариана съела целиком, хотя Кевин был уверен, что она ненавидит сладкое — Харперы поднялись. — Было очень приятно, — миссис Харпер пожала руку Ариане. — Вы чудесная девушка, дорогая. Кевин, держись за неё. — Постараюсь, — ответил Кевин. — Мы будем на связи, — мистер Харпер пожал руку Жану. — Приятно было вспомнить старые времена. — Взаимно, — сказал Жан. Харперы ушли. Кевин смотрел им вслед — как они прощаются с портье, как надевают пальто, как исчезают за стеклянными дверями. — Живы, — сказал он, выдыхая. — Пока да, — ответил Жан. — Но они не идиоты. Они что-то ищут. Просто пока не нашли. — Что именно? — Не знаю. Но когда найдут — мы это поймём. Жан кивнул Кевину, Ариане, даже Эндрю. Вышел из ресторана, не оборачиваясь. Эндрю встал через минуту. — На улице, — сказал он Ариане. Остались вдвоём. Кевин смотрел на пустые бокалы, на скомканную салфетку, оставленную миссис Харпер. На тарелку Арианы — чистая, ни крошки. — Ты хорошо держалась, — сказал он. — Это часть сделки, — ответила она, вставая. — Увидимся. Она ушла. Кевин остался сидеть один. Официант принёс счёт. Кевин заплатил, не глядя на сумму. Вышел на улицу. Эндрю и Арианы уже не было. Он сел в машину, завёл двигатель, но не поехал. Сидел, смотрел на пустое место, где стоял Форд, и думал. Она была идеальна. Слишком идеальна. В этом была проблема.