На скорости любви

Годы шли. Хэвон выросла, стала главой клана. Джисон и Минхо старели, но любовь не угасала. Седые волосы, морщины вокруг глаз, но взгляд — всё тот же. Минхо всё так же смотрел на Джисона, будто видел впервые. И Джисон всё так же улыбался — той улыбкой, ради которой Минхо готов был отдать всё. --- В тот вечер всё было как обычно. Они сидели на крыльце, пили чай, смотрели, как солнце садится за горизонт. Хэвон уехала по делам, Феликс был в своей кофейне. Дом принадлежал только им. — Знаешь, — сказал Джисон, глядя на трассу, что тянулась внизу, — я скучаю. По скорости. По ветру. По тому чувству, когда мир сжимается до дороги, а всё остальное перестаёт существовать. Минхо посмотрел на него. В глазах Джисона горел тот самый огонь — не потухший за все эти годы. — Хочешь прокатиться? — спросил Минхо, хотя уже знал ответ. — Хочу, — улыбнулся Джисон. — Как в старые добрые времена. Они спустились в гараж. Aston Martin стоял на своём месте — отреставрированный, блестящий, живой. Хэвон вернула его к жизни несколько лет назад, и с тех пор Джисон иногда выезжал на нём, но никогда не гнал. Слишком берёг. Слишком помнил. — Погонять? — переспросил Минхо, беря ключи от своей машины. — Нам уже не двадцать. Джисон усмехнулся, открывая дверь своего Aston Martin. — Трусишь, Ли Минхо? Минхо встал, потянулся — спина уже не та, но азарт никуда не делся. — Трушу? Я тебя на своей тачке обгоню. Даже с закрытыми глазами. Он сел за руль своего чёрного спорткара. Двигатель ожил с низким рыком — всё так же, как в тот первый раз, много лет назад. Минхо опустил стекло, посмотрел на Джисона. — Ну что, старый гонщик? Покажешь, на что способен? Джисон улыбнулся. В этой улыбке — всё. Все годы, вся любовь, вся жизнь, которую они прожили вместе. — Держись, — сказал он, и машины сорвались с места. Они выехали на трассу. Ту самую. Где когда-то гонялись с Феликсом, где Хэвон училась держать руль, где Джисон впервые сказал, что хочет ребёнка. Асфальт помнил их. Фонари помнили. Ночной ветер — тот же, что тогда, — трепал волосы, завывал в открытых окнах. Они ехали быстро. Не так, как в молодости, но быстро. Минхо держался рядом, чувствуя, как сердце бьётся чаще. Не от скорости. От того, что рядом — его Джисон. Его жизнь. На полпути они остановились на том самом обрыве, где когда-то сидели втроём, где Феликс снимал их на телефон. Минхо вышел из машины, подошёл к Джисону. Тот стоял, глядя на огни города внизу. — Ну как? — спросил Минхо, обнимая его за плечи. — Всё ещё чувствуешь? — Чувствую, — ответил Джисон, прижимаясь к нему. — Всё. Ветер. Скорость. Жизнь. Тебя. Минхо поцеловал его в висок. — Поехали домой? Уже поздно. — Ещё один круг, — сказал Джисон. — Один. Самый последний. Минхо посмотрел на него. В глазах Джисона — спокойствие. Не азарт, не желание рисковать. Спокойствие человека, который знает, что делает. — Хорошо, — сказал Минхо. — Один круг. Я следом. Джисон покачал головой. — Нет. Этот круг — мой. Один. Доверься мне. Минхо замер. Что-то кольнуло внутри — не страх, нет. Предчувствие. То самое, которое не обманывало никогда. — Джисон… — Доверься, — повторил Джисон, глядя ему в глаза. — Как тогда. Как всегда. Он взял лицо Минхо в ладони, поцеловал — долго, медленно, как в тот первый раз, много лет назад, на кухне, когда они наконец стали одним целым. — Я люблю тебя, Ли Минхо, — сказал он, отстраняясь. — Всегда. С первой секунды. С первого взгляда. — Джисон… — Жди меня здесь. Я быстро. Джисон сел в машину, завёл двигатель. Минхо стоял у края дороги, сжимая в руках ключи от своей машины, и смотрел, как Aston Martin исчезает в темноте. --- Он ехал быстро. Быстрее, чем когда-либо за последние годы. Руки на руле — уверенно, спокойно. Ветер в лицо. Свобода. Первый поворот — идеально. Второй — ещё лучше. Машина слушалась, как в молодости, будто чувствуя, что этот круг — последний. Главный. Тот, ради которого стоило жить. Джисон улыбался. Он чувствовал Минхо — через метку, через годы, через расстояние. Чувствовал его сердце, которое билось в такт его собственному. Чувствовал его любовь — такую огромную, что она заполняла всё вокруг. Прости, — мысленно сказал он. — Я знаю, что обещал. Но этот круг я должен был пройти сам. Один. Как тогда, когда решил, что хочу быть с тобой. Как тогда, когда сказал, что хочу ребёнка. Как тогда, когда выбрал тебя. Навсегда. Последний поворот. Самый опасный. Тот самый. Джисон вошёл в него на скорости, которая заставила бы сердце любого остановиться. Но его сердце билось ровно. Потому что он знал. Знал, что где-то там, на краю дороги, стоит Минхо. Ждёт. Верит. Любит. Я всегда буду с тобой, — подумал он. — В каждом ветре. В каждой гонке. В каждом ударе сердца Хэвон. В улыбке Ханы. В каждом рассвете, который ты встретишь. Я буду там. Машина вошла в поворот, и в этот момент что-то случилось. Колесо попало в выбоину — ту самую, которую они с Минхо обещали засыпать, но так и не собрались. Aston Martin дёрнулся, потерял управление. Джисон не испугался. Не закричал. Он просто выдохнул и закрыл глаза. Всё правильно, — подумал он. — Я ухожу так, как хотел. На скорости. С ветром. В последнем круге. Машину занесло. Она вылетела с трассы, переворачиваясь. Металл заскрежетал об асфальт, искры разлетелись в ночи. А потом — удар. Тишина. И огонь, который разгорался слишком быстро. --- Минхо никогда не бегал так быстро. Даже в тот раз, когда машина Джисона потеряла управление на этой же трассе, даже тогда его сердце не колотилось так, будто хотело выпрыгнуть из груди. — ДЖИСОН! Крик разорвал ночь, и мир сузился до серебристого корпуса, который летел кувырком, до искр, до огня, который уже лизал сиденья. Он бежал. Ноги не слушались, воздух обжигал лёгкие, но он бежал. Потому что там, в этом огне, была его жизнь. Вся его жизнь. Сорок лет любви. Сорок лет рядом. — ДЖИСОН! ПОЖАЛУЙСТА! Он подбежал к машине, и жар ударил в лицо. Дым застилал глаза, но он видел. Сквозь искореженный металл, сквозь пламя. Видел руку, безвольно свесившуюся из разбитого окна. Руку, которую он держал тысячи раз. В горе и в радости. В болезни и в здравии. До самой смерти. — ДЖИСОН! ВЫТАСКИВАЙ! ПОЖАЛУЙСТА! Минхо рванул дверь, но металл обжёг ладони. Он не чувствовал боли. Только панику. Только ужас. Только эту страшную, невозможную мысль, которая рвала сердце на куски. — НЕТ! НЕ НАДО! ТЫ ОБЕЩАЛ! ТЫ ОБЕЩАЛ МНЕ! МЫ БУДЕМ ВМЕСТЕ! ВСЕГДА! Он дёргал дверь, но конструкцию заклинило. Пламя становилось всё ярче, всё жарче. И он знал. Где-то глубоко, там, где больше не было места надежде, он знал. Знал, что не успеет. Что этот круг был последним. Что Джисон всегда хотел уйти на скорости. Что он выбрал этот путь. Этот момент. Этот последний, самый быстрый круг. — ДЖИСОН! ПОЖАЛУЙСТА! ВЕРНИСЬ! Он упал на колени перед машиной, не чувствуя, как асфальт врезается в старые колени, не чувствуя ожогов на руках, не чувствуя ничего, кроме этой пустоты, которая разверзалась внутри. Через метку — ту, которую они оставили друг другу сорок лет назад — пришла тишина. Страшная. Пустая. Невозвратная. — НЕТ… ПОЖАЛУЙСТА… НЕ УХОДИ… ТЫ НЕ МОЖЕШЬ… ТЫ ОБЕЩАЛ… Пламя взметнулось выше, и Минхо закричал. Так, как не кричал никогда. Так, как кричат, когда теряют всё. Когда мир рушится. Когда жизнь, которая была, перестаёт существовать. Он слышал сирены где-то далеко. Слышал крики — кажется, это кричал он? Или кто-то другой? Мир сузился до этого огня, до этой руки, которая больше не шевелилась. До молчания в метке, которое было громче любого крика. — Ты обещал… — шептал он, падая лицом в обожжённые ладони. — Ты обещал, что мы будем вместе. Всегда. Ты обещал… Пожарные оттаскивали его от машины. Он сопротивлялся, бился, кричал, но они были сильнее. Они всегда сильнее, когда нужно спасти живого, а не мёртвого. Он смотрел, как огонь пожирает Aston Martin. Смотрел, как рука, которую он держал, исчезала в пламени. Смотрел и не верил. — ДЖИСОН! — закричал он снова, и в этом крике было всё. Все годы, все ночи в кресле, все дни за спиной, все моменты, когда он хотел, но не смел. Всё, что он никогда не говорил вслух. Всё, что стало правдой в ту секунду, когда машина потеряла управление. Всё, что осталось с ним теперь. Навсегда. — Вернись… пожалуйста… я не могу… я не могу без тебя… Его усадили в скорую, но он не чувствовал, как обрабатывают ожоги. Он смотрел на свои руки — красные, волдыри — и думал, что это последнее, чего касался Джисон. Последнее тепло, которое он чувствовал. А теперь — ничего. Он сидел на земле, сжимая в руках ключи от своей машины, и смотрел, как огонь затихает. Как пожарные выносят то, что осталось от Aston Martin. Как ночь становится тихой. Как метка внутри замолкает навсегда. — Я люблю тебя, — прошептал он в пустоту. — Я всегда буду любить тебя. До последнего вздоха. А потом — найду. Как в первый раз. Как всегда. Где-то далеко, за звёздами, ветер всё ещё гулял по трассе. И Минхо знал — где-то там Джисон улыбается. Свободный. Быстрый. Счастливый. В своём последнем, самом лучшем круге.