Договор

      В Малфой Мэноре снова пусто. Шестнадцатилетний Гарри сидел у окна, с грустью глядя на ухоженные сады внизу. Был октябрь, по крыше барабанил дождь. Шёл четвёртый месяц его заключения.       Гарри не понимал, как это произошло. Дамблдор, человек, которому он верил, которого считал святым, предал его – отдал в логово монстру. Всё ради того, чтобы магический мир вздохнул спокойно и смерти прекратились.       Узнав об этом в тот роковой вечер июня, Гарри молил Мерлина, чтобы его жизнь окончилась быстро и безболезненно. Но, как оказалось, у Волдеморта были на него другие планы.       Брак по расчёту.       Сердце мальчика всё ещё сжималось при мысли о том, что от него хотел Тёмный Лорд. И то, как он называл Гарри – «душа моя», «мой Крестраж» или что-нибудь ещё в этом роде, – просто корёбило его.       Теперь Гарри был заперт в доме семьи, которую он ненавидел больше всего на свете. Логово Пожирателей Смерти давило на него своей тишиной и мрачностью.       За эти четыре месяца Гарри смог сойтись только с Барти Краучем-младшим. Он даже успел простить его за тот ужас, который принёс ему Турнир Трёх Волшебников. Да и Нагайна, что до сих пор числилась как «чёртова змея», теперь казалась не такой уж плохой.       Ужаснее всего была неизвестность. С момента попадания Гарри в Малфой Мэной Волдеморт всегда был к нему благосклонен, но мальчик боялся того, что ждёт его завтра. Каждый раз, когда Тёмный Лорд брал его на собрания Пожирателей, Гарри морально готовился к унижениям и последующей смерти. Но этого не происходило. Раз за разом он был вынужден слушать доклады о происках Малфоя в Министерстве, о битвах с Орденом Феникса, и его сердце сжималось каждый раз в страхе услышать знакомое имя среди погибших.       Большая же часть его времени проходила в одиночестве: Барти был на миссиях, Волдеморт плёл интриги против Министра, Нагайна охотилась на пёстрых павлинов в садах. Гарри не хотел отвлекать Добби, а идти к миссис Малфой ему казалось вовсе постыдным. Не то чтобы он не любил Нарциссу, наоборот, он считал её приятной леди; но пойти к ней не хватало смелости, да и гордость брала своё.       Вот и этим вечером Гарри был один. За окном быстро темнело, дождь не переставал. Мальчику было скучно, но сделать он ничего с этим не мог: в его комнате не было книг, фолианты в библиотеке Малфоев содержали в основном информацию о продвинутой магии, а палочку у него отобрали.       Гарри забрался на подоконник с ногами, обвив руками колени и положив на них подбородок. Он надеялся, что скоро кто-нибудь из его пленителей вернётся домой. Желательно, чтобы это были Барти или Нагайна. Впрочем, он бы стерпел даже Волдеморта – лишь бы развеять это щемящее чувство одиночества, которое не покидало его в этом проклятом доме.       Внизу с тихим щелчком закрылись двери. Гарри слегка оживился, оглянулся в сторону звука. По коридору первого этажа гулким эхом отдавались шаги.       Гарри вскочил с подоконника, его сердце учащённо застучало о рёбра. В душе забрезжила надежда на то, что это вернулся Барти.       Пару минут спустя раздался стук в дверь. Знакомый бархатистый голос спросил: — Дорогой? Могу я войти?       Гарри сник. Это был не Барти. Это был его супруг. Сердце мальчика пропустило удар от этой мысли.       Он медленно вернулся к подоконнику и облокотился на него, стараясь придать себе беспристрастный вид. Но он знал, что, едва Волдеморт войдёт, с него спадут все маски – это пугало больше всего. — Гарри? — голос за дверью прозвучал слегка обеспокоенно. — Войдите, — ответил мальчик, отводя взгляд.       Дверь бесшумно отворилась. На пороге стоял он. Лорд Волдеморт. Совсем не то змееподобное существо, которое снилось Гарри в кошмарах. Нет, это был Том Реддл; восстановленные черты его лица были холодны и очаровательны одновременно. Вот уж действительно, лицо с обложки: высокие скулы, аристократически бледная кожа, тёмные волосы и глаза цвета спелой малины. О, он был прекрасен в своём классическом костюме. Само величие для других, ужас во плоти – для Гарри.       Волдеморт прошёл в комнату, закрыв за собой дверь. Он приблизился к мальчику и облокотился на стену рядом с ним, стараясь выглядеть непринуждённо. Он мог кожей ощутить напряжение Гарри, которое, к тому же, отдавалось в его голове притупленной болью, проходящей по связи между ними. — Как прошёл твой день? — миролюбиво спросил он, стараясь не вызвать в мальчишке ещё большее беспокойство. Всё-таки, его Крестраж был ещё совсем юн, и постоянное напряжение было для него нежелательным. — Неплохо, — без энтузиазма ответил Гарри, не глядя на мужчину рядом с ним.       Волдеморт наклонил голову. Он прекрасно понимал, что мальчишка не договаривает, но не стал давить на него. — Я рад.       Повисла пауза. Гарри чувствовал, как между ними снова, как и каждую их встречу, нарастало напряжение. Тёмный Лорд тоже чувствовал это. И впервые в своей жизни он находил себя в некотором замешательстве: он не знал, как подобраться к мальчику. За четыре месяца он продвинулся разве что на йоту: Гарри больше не реагировал на него враждебно, изредка принимал его помощь, не отказывался от еды (в отличие от первой недели прибывания в Мэноре) – да и только.       Гарри сел на подоконник, смотря в пол. Волдеморт взглянул на него сбоку. — Милый, — мягко проговорил он, — посмотри на меня.       Гарри поджал губы. Он не понимал этой нежности в том, кого он был приучен бояться и ненавидеть. Всё в нём: его взгляд, мягкий голос, осторожность, с которой Тёмный Лорд всегда обращался с ним – всё это раздражало, вызывало отвращение, но вместе с тем необъяснимо притягивало. Гарри противился этому притяжению как мог, и потому никогда не отвечал.       Волдеморт привык, но каждый раз просил снова. Каждый раз исход был один. И потому он, как и всегда, осторожно протянул руку и плавно повернул лицо мальчика к себе; их глаза встретились. — Я понимаю, Гарри, — мягко сказал он, в его взгляде читалась искренность и вместе с тем что-то тёмное, что заставляло Гарри напрячься. — Ты не привык к тому, что тебя окружает. Но я прошу тебя, пойми, что я тебе не враг. Я буду повторять это снова и снова, если это потребуется. Мне можно доверять.       Гарри посмотрел прочь, ничего не ответив.       Волдеморт неслышно вздохнул и отпустил мальчика. — Ужин через час. Если понадоблюсь, я у себя, — его голос приобрёл знакомый холодный, командный подтон, от которого вздрогнули бы его последователи. Но не Гарри.       Тёмный Лорд вышел. Гарри снова остался один.