Твоя очередь подчиняться

      Клэр была прирожденным стратегом и гроссмейстером в игре под названием «Власть». Она могла предугадать любую ситуацию, войти в переговоры и заключить договор с представителями стран, с которыми её предшественники не могли даже сидеть за одним столом. Она знала слабые места каждого; у неё были рычаги давления на любого в её окружении. Каждый новый человек, появлявшийся в её поле зрения, подвергался такому «информационному рентгену», что уже через пару часов у Клэр на столе лежало досье, включающее не только налоговые отчеты, но и стенограммы самых личных разговоров и имена всех тайных любовников за последние десять лет.              Она была протеже президента, и все об этом знали, поэтому врагов у Клэр было в разы больше, чем друзей. Однако ни один из недоброжелателей не решался перейти ей дорогу. Те же, кто рискнул, терпели сокрушительное фиаско: на них выливалась тонна их же собственного дерьма. Единственное, чему не могла противостоять Клэр, - это война. Война, начатая не по вине её страны, но направленная во многом лично против неё, как политика, перетянувшего на свою сторону большую часть международных партнеров. Она стала мишенью.              Вот уже целый месяц Клэр находилась под моральным «обстрелом» со стороны западных оппонентов. Каждый день в сети всплывала очередная порция лжи о её прошлом или настоящем. Конечно, всё это было фейком и через считанные минуты опровергалось по всем каналам. Команда Клэр работала день и ночь; никто не смел открыто выказать злость или усталость: пока молчит Премьер-министр - молчим и мы.              Спустя две недели Клэр привыкла к тому, что её утро начиналось с кричащих заголовков: «Клэр Хэмптон утопила свою соседку», «Клэр Хэмптон купила три коттеджа в России и на Бали - теперь понятно, куда уходят налоги», «Клэр Хэмптон три месяца сидит на наркотиках - вот секрет её трудоспособности»... И так до бесконечности. Это стало частью её будней. Но Клэр была не из тех, кто подаст вид, что измотана или обижена. Каждое утро в 7:50 она входила в офис с высоко поднятой головой и безупречной улыбкой. Это выглядело настолько естественно, что коллегам в первые минуты казалось, будто ничего не происходит, а заголовки — лишь плод их сонного воображения. Но спустя мгновение на почту приходило уведомление о новой статье, которую нужно было немедленно опровергнуть. Все привыкли к этому ритму.              Но утро этого вторника было особенным...              Клэр открыла глаза задолго до сигнала будильника. Вот уже тридцать минут она изучала потолок. Зачем им это? Работает одна страна или коалиция? А вдруг предатель в моем офисе? Почему они не переходят к более активным действиям? Почему разведка до сих пор их не вычислила? Почему я? Почему нет требований? Почему только грязь?              Тысячи «почему» были прерваны резким звонком. 6:45. Пора начинать день и делать вид, что её ничто не тревожит. Клэр закрыла лицо ладонями.              - Господи, как же я устала... - прошептала она в пустоту комнаты. - Я всегда одна. Одна дома, одна на работе, одна в своей душе. Мне даже некому сказать, как сильно мне страшно...Времени на грусть и печали у нее не было, никогда... Клэр медленно направилась в ванную.       Vichy, Shiseido, Lancôme, Tom Ford, Chanel... Все эти дорогие флаконы когда-то вселяли в неё уверенность, создавая невидимую броню. Каждая деталь её образа словно чеканила: «Отойди, здесь слишком дорого». Но теперь людям, которые хотели её запугать, было на это плевать. А значит, их игра стоила гораздо дороже, чем весь её люкс...              7:45. Со стаканом американо и папкой в руках Клэр вышла из лифта. Стук её каблуков - размеренный, сухой и пугающий, будто сама смерть идет по коридорам офиса, - эхом разносился в тишине.              Бросив на ходу пару небрежных «Здравствуйте», она достала ключи, привычным жестом провернула замок и, зайдя в кабинет, плотно закрыла за собой дверь. Сумка и папка одним взмахом руки отправились на диван; кофе осторожно «приземлился» на стол. Из идеальной эстетики рабочего места, где каждая мелочь знала свое положение, выбивалась одна деталь - красная папка. Вчера вечером, уходя, Премьер-министр её здесь не оставляла. Клэр никогда не допустила бы такого небрежного угла наклона папки относительно края стола; она помнила положение каждой ручки, каждой скрепки. Кроме этой папки...              Мысли закрутились в голове, как шестеренки на бешеной скорости. Ключи есть у уборщицы, у охраны, у помощника, у разведки... С тех пор как началась травля, кабинет превратился в проходной двор: проверки, досмотры, десятки людей ежедневно.              «Хотя... вряд ли в ней что-то серьезное. Может, я вчера так вымоталась, что просто забыла, как положила её?» - пронеслось в голове. Зря. Зря Клэр позволила себе расслабиться.              Тонкие пальцы с идеальным маникюром легли на край картона. Вдох. Выдох. Открыла.              Глаза Клэр расширились от ужаса, руки мелко задрожали, а по спине пополз мертвенный холод. В папке лежала фотография. На ней была сама Клэр. Спящая.              Кто-то имел доступ в её квартиру. Кто-то сделал этот снимок, пока она была абсолютно беззащитна. Кто-то мог убить её в ту ночь, и она бы даже не проснулась.              - Господи... - сорвалось с губ.              «Мозг, Клэр, включай мозг!» Камеры. В кабинете висели скрытые камеры. Нужна запись видеонаблюдения, нужно узнать, кто проник сюда...              - То есть вы хотите мне сказать, что кто-то проник в кабинет Премьер-министра, отключил систему слежения, положил на стол папку и просто ушел?! - голос Клэр звенел от ярости. - Вы вообще соображаете, как бредово это звучит из уст начальника службы безопасности? Что мне теперь думать о собственной безопасности?! Кто-то влез в мою квартиру! Кто-то влез в мой кабинет! И всё это произошло как минимум на этой неделе, а у вас до сих пор нет даже тени подозреваемого?! Я, по-вашему, какая-то уборщица, на чью жизнь всем плевать?!              Клэр выпалила эту тираду на одном дыхании. Глаза горели яростью, ноздри раздувались, а тонкая вена на лбу вздулась так, что, казалось, можно было увидеть, как кровь внутри превращается в кипящую лаву.              - Значит так, - отчеканила она, - в течение двух часов у меня на столе должна лежать вся информация. Начиная с прошлой недели: кто, когда и зачем входил в мой кабинет. И все записи с камер видеонаблюдения вокруг моего дома...              Речь внезапно оборвалась. Машина наехала то ли на кочку, то ли водитель пропустил «лежачего полицейского». Толчок был такой силы, что планшет выскользнул из рук Клэр и улетел прямиком под сиденье напротив. Она нажала кнопку, опускающую звуконепроницаемую перегородку, и прошипела сквозь зубы:              - Твою мать, Джордж! Ты что, тоже вздумал меня прикончить? Сбавь скорость!              -Простите, госпожа Премьер-министр... Вы сказали, что опаздываете на встречу, вот я и выжимаю газ в пол. Я и не думал причинять вам вред... -пролепетал водитель. Клэр показалось: рявкни она на него еще раз - и он разрыдается прямо за рулем.              Она со вздохом откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза. Тишина бронированного лимузина убаюкивала, но пульсация в висках говорила о том, что ярость еще не остыла. Красная папка на столе... Кто?              «Мда... Я служу этой стране столько лет. Я пожертвовала всем: семьей, личным счастьем, отпусками с друзьями на берегу моря. А этой стране, этим людям наплевать на мою жизнь. Я просто винтик в системе, который выкинут при первой необходимости, заменят новым и тут же забудут».              В рации внезапно зашуршало, и голос начальника охраны прозвучал непривычно резко, почти надломленно:              - Госпожа Премьер-министр, только что поступила информация...       Речь оборвалась. Мир вокруг Клэр взорвался ослепительным, ядовито-оранжевым светом. Звук пришел мгновением позже - глубокий, утробный рык, от которого завибрировал сам воздух в салоне. Клэр увидела, как идущий впереди джип сопровождения буквально подлетает в воздух, окутанный огненным шаром. В следующее мгновение ударная волна ударила в их лимузин. Бронированное стекло, которое Клэр считала несокрушимым, покрылось сетью мелких трещин. Клэр швырнуло на обивку двери, голова взорвалась болью, и мир погрузился в огненную тишину, прерываемую лишь невыносимым, пронзительным писком в ушах.       Клэр пыталась открыть глаза, но веки казались свинцовыми. Перед глазами плыл огненный туман. Сквозь невыносимый писк в ушах, словно из-под воды, стали пробиваться крики.        -Уходим! Уходим! Основной объект ранен! - это был голос её водителя, теперь срывающийся на панику. - Переходим на План Б! Резервный протокол! Безопасное место! Быстро! - кричал кто-то в рации, голос был искажен помехами и болью. Клэр хотела сказать, что она в порядке, что План Б не нужен, но язык не слушался. Темнота начала затапливать её сознание, утягивая на дно, и последний обрывок фразы - «...перевозить премьер-министра...» - растаял в огненной тишине.       Периодически Клэр приходила в сознание но потом она вновь погружалась в туман. Картина происходящего которая была доступна Клэр состояла из обрывков. Вот чьи то грубые руки, наверное охранник, подхватывают ее и куда то несут…..Туман. Вот она сидит скорее всего уже в другом автомобиле, на грудь давит ремень безопасности, здесь душно, очень душно, Клэр пытается что-то сказать, попросить включить кондиционер, но из ее рта вырывается только хрипы и мычание…Боль, глухая боль. Туман….              Чьи-то пальцы больно впивались в её плечи сквозь ткань дорогого пиджака - охрана действовала быстро, почти грубо. Клэр хотела закричать, что ей больно, что она - премьер-министр, а не мешок с песком, но из горла вылетал лишь хрип.              -Принимай объект! - раздался над ухом резкий выкрик.              И тут мир изменился. Хватка на плечах исчезла, и Клэр на секунду показалось, что она падает в бездну, но её тут же подхватили другие руки. Они были такими же сильными, но удивительно теплыми и нежными. От этого человека пахло не гарью с дешевыми сигаретами, а чем-то спокойным... кофе и кожей? Ее взяли на руки, бережно как что-то очень дорогое и хрупкое. Клэр невольно прижалась к чужому плечу, чувствуя, как её окутывает странное, почти забытое чувство безопасности. Перед тем как снова провалиться в темноту, она успела заметить лишь копну темных волос и спокойный, внимательный взгляд голубых, направленный прямо на неё.              ***       Клэр с трудом разлепила веки. Болело всё и везде. Зрение ещё не до конца прояснилось, но по тактильным ощущениям она поняла, что лежит. Клэр провела рукой по пространству вокруг: хрустящие простыни, подушка, одеяло... Значит, в кровати. Она попыталась пошевелиться, и первая мысль была не о боли, сковывающей тело, а о странной лёгкости. На плечах не было привычной тяжести пиджака, воротник блузки больше не впивался в горло.              Клэр провела ладонью по груди и вздрогнула: под пальцами была мягкая хлопковая ткань -простая майка, а на ногах -штаны, явно на пару размеров больше. Её захлестнула паника. Её переодели. Кто-то прикасался к ней, видел её обнажённой и беззащитной, пока она была в беспамятстве. С ней могли сделать всё что угодно. «Так, стоп. Раз я могу двигаться и руки не связаны, значит, я не в плену. Хотя...»              Клэр попыталась сесть. Руки и ноги были ватными, тело не слушалось. Всё, что ей удалось, — это принять сидячее положение. Голову тут же пронзила острая боль. Клэр застонала:              -Где я? Кто меня переодел? Кто прикасался ко мне? Что со мной?              Она обхватила голову руками, прячась от света, который нещадно резал сетчатку. Казалось, кто-то включил прожектор и направил его прямо ей в лицо.              -Тише, тише, госпожа Клэр. С вами всё в порядке, вы в безопасности. Вам нужно лежать.              На плечо легла тёплая ладонь. Мягко, но властно она надавила, принуждая Клэр снова лечь. Свет в комнате начал гаснуть, а через пару секунд и вовсе исчез. Зрение медленно возвращалось: комната в скандинавском стиле, панорамные окна зашторены — вот причина внезапного мрака. Мягкие пастельные тона вселяли спокойствие, ничего лишнего, но и пустоты не чувствовалось. Единственным источником света оставался тусклый желтоватый ночник в углу.              Напротив кровати темнел зев камина, у стены стоял шкаф. На столе неподалёку виднелись медицинские инструменты, а рядом, на стуле, лежала её одежда - вся в пятнах засохшей крови. У изголовья на другом стуле сидела женщина.              Идеально белые кроссовки, брюки... Взгляд Клэр медленно поднимался вверх, словно перед ней была не женщина, а скала, осмотреть которую целиком за один раз было невозможно. Под белой, безупречно сидящей рубашкой угадывался рельеф мышц, каждая из которых дышала скрытой силой. На ладонях, покоившихся на подлокотниках, отчетливо выступали вены «Мда, похоже, спортзал и тренировочный полигон эта женщина посещает чаще, чем кофейню», — пронеслось в голове Клэр. Из-под лацкана пиджака виднелась кобура, но пистолета в ней не было. Взгляд пополз ещё выше. Лицо. Губы, сложенные в тонкую линию, словно тире. Густые каштановые волосы были собраны в небрежный хвост, из которого выбивалось несколько прядей, нежно обрамляющих острые черты лица. Ярко выраженные скулы, на которых играли желваки. Клэр заставила себя поднять взор прямо в глаза девушки...              Из-под нахмуренных бровей на неё смотрели два ледяных осколка. От этого взгляда по спине Клэр пробежали мурашки; показалось, будто сотни ледяных иголок впились прямо в сердце. Взгляд был настолько жёстким, что перед глазами Клэр на миг вспыхнула картинка: маленькая девочка с точно такими же глазами стоит у бочки с водой и, поочерёдно опуская в неё кроликов, топит их. На её лице ни капли жалости или страха — только холодная расчетливость, словно приказ ей отдал сам дьявол.              Паника ледяной рукой сдавила горло Клэр. Ей захотелось отшатнуться, закричать, но... эта голубая льдина вмиг разбилась. Уголок губ девушки дернулся вверх в едва заметной ухмылке, на дне зрачков появилась тонкая приветственная нотка, и «кроличий» страх исчез, оставив после себя лишь усталость и жгучий интерес.              Голос девушки - низкий, с лёгкой хрипотцой. Клэр не удивилась бы, найдя в кармане её пиджака пачку сигарет. В этом голосе не было и тени того трепета, что был присущ всем окружающим Клэр людям. Он обволакивал, словно колыбель.              Госпожа Клэр, думаю, вам хватило трех минут, чтобы рассмотреть меня и оценить мои «активы». Меня зовут Алекс. С этого момента я - ваш телохранитель. На вас не было совершено покушение -вас просто хотели запугать, показать, как близко к вам можно подобраться. Теперь всё иначе. Ударной волной вас отбросило к двери автомобиля, вы получили лёгкое сотрясение. Вас перевезли в безопасное место - это загородный дом президента, сюда стянуты все силы охраны. Ваш телефон изъят, чтобы вас нельзя было отследить. Любая связь с президентом и командой будет осуществляться только через меня. На вас было много крови, мне пришлось вас переодеть. Пока вы были без сознания, я обработала ваши раны, но через пару часов это нужно будет сделать снова. Как ваша голова? Всё ещё болит или стало легче?       Поток информации врезался в голову Клэр товарным вагоном. Она не успевала переварить сказанные слова, как Алекс обрушивала на неё новые...              - Голова раскалывается, -ответила Клэр с заметной задержкой. - Я даже повернуться не могу, всё тело болит.              На лоб легла сухая, тёплая ладонь Алекс.              -Так, ну жар спал. Боль - от сотрясения, а вот тело ломит потому, что ваши идиоты-охранники так сильно затянули ремень безопасности, что он передавил вам всё, что только можно.              Алекс высвободила из блистера таблетку и протянула её Клэр вместе со стаканом воды.              -Вот, возьмите, это обезболивающее. Через десять минут должно стихнуть. И, пожалуйста, пейте воду маленькими глотками, чтобы вас не начало тошнить.              Клэр приняла стакан, послушно запила таблетку и снова откинулась на подушку, прикрыв глаза. Авария, крики охраны - всё это всплывало перед ней рваными флешбэками. Ей нестерпимо хотелось чего-нибудь холодного. Неважно чего, лишь бы оно было ледяным...              -Потерпите ещё немного. Совсем чуть-чуть. Попробуйте вздремнуть, это облегчит боль, - Алекс словно прочитала её мысли. На лоб легла смоченная ледяной водой повязка.              Сквозь приоткрытые губы Клэр вырвался рваный выдох. Боль и правда начала отступать. Спустя десять минут спазм сошел на нет, и от прежней слабой Клэр не осталось и следа. В игру вернулась Премьер-министр.              Клэр заставила себя сесть. Голова отозвалась протестом, но она проигнорировала его.              -Мне нужно встать. Мне нужно немедленно связаться с президентом и обсудить ситуацию.              -Лежите, - голос Алекс был тихим, но тон -абсолютно железным. -Президент в курсе. Ваша команда работает. Звонок сейчас небезопасен.              Клэр яростно сверкнула глазами:              Да как вы смеете мне что-то запрещать?! Вы не понимаете, с кем говорите! Я - Премьер-министр!              Я прекрасно понимаю, - ухмыльнулась Алекс, даже не шелохнувшись под этим гневным взглядом. -Но сейчас вы - мой объект. И моя задача - ваша безопасность. Если вам так угодно, я сама наберу номер. Но телефон в руки не дам. Если он взорвется при соединении - вам не сдобровать. А так я приму весь удар на себя.              Клэр замерла. С ней никто и никогда не смел разговаривать в таком тоне. Обычно люди в её присутствии взвешивали каждое слово, боясь навлечь на себя гнев. Но сейчас, вопреки всякой логике, эта властность в голосе Алекс не вызвала у неё привычного желания уничтожить наглого собеседника. Напротив, в глубине души это было... приятно. Ощущение, что кто-то сильнее тебя взял на себя ответственность за твою жизнь, принося странное, почти пугающее облегчение. В голове Клэр пронеслись мысли: «Боже, какой ужас! Она готова умереть из-за какого-то объекта? Она и в самом деле бесчувственная — вот так просто погибнуть из-за чужого человека... Чему же ещё их там обучают?»              Не дожидаясь ответа, Алекс достала свой телефон и набрала номер. Клэр замерла, наблюдая за каждым её движением. Когда на том конце ответили, Алекс перевела звонок на громкую связь.              -Да, она пришла в себя, господин президент. Голова болит, сотрясение. Но жить будет.              Голос президента в динамике прозвучал уставшим, но облегченным:              -Клэр? Слава богу. Ты в надежных руках. Алекс - один из лучших моих бойцов, я доверяю ей твою жизнь больше, чем кому-либо. Слушай её во всём. Ты в безопасности. И, Клэр... не злись на неё. Она просто делает свою работу.              Слова президента, вместо того чтобы успокоить Клэр, вызвали в ней новую волну ярости. Она - Премьер-министр! И её жизнь доверяют какой-то девчонке, к тому же безоружной! Но гордость не позволяла ей показать слабость перед подчиненной.              Я хочу на кухню, - голос Клэр зазвучал с той самой сталью, которая заставляла министров трепетать на заседаниях. Она даже умудрилась встать, мертвой хваткой вцепившись в тумбочку. - Я чувствую себя отлично.              В глазах Алекс на секунду промелькнуло... что? Не смущение, нет. Скорее, холодное удивление от такой наглости. Клэр показалось, что её уверенный тон на мгновение посеял в телохранителе зерно сомнения. Алекс ничего не сказала, только хищно прищурилась. Она не стала удерживать её, когда Клэр, пошатываясь, направилась к двери.       Каждый шаг отдавался пульсирующей болью. Клэр казалось, что её мозг превратился в желе, которое бьется о стенки черепа при каждом движении. Но она не сдавалась. Она — Клэр. Она не умеет проигрывать.              Дверь кухни. Холодильник. Клэр протянула руку к ручке, мечтая о ледяной воде и чем-нибудь сладком. И в этот момент мир вокруг неё... просто выключился.              Слабость, навалившаяся, словно многотонный вагон, подкосила ноги. Картинка перед глазами поплыла, двоясь и рассыпаясь, а липкая темнота начала затапливать сознание. Клэр почувствовала, что падает, но...              Алекс оказалась рядом за долю секунды — Клэр даже не успела заметить движения, лишь смазанную тень. Крепкие, надежные руки подхватили её в воздухе. Те самые руки, что несли её до постели, что бережно, стараясь не разбудить, снимали одежду и обрабатывали раны...              Клэр невольно уткнулась носом в шею Алекс, прямо в пульсирующую вену. В нос ударил запах кофе и дорогой кожи — тот самый, что она почувствовала при первой встрече, но теперь он был гораздо острее.              Её, словно тряпичную куклу, перенесли и усадили на стул. Алекс опустилась перед Клэр на корточки, чтобы их взгляды поравнялись. На её лице не было ни торжества, ни злорадства. Только предельное внимание и, возможно, крошечная тень беспокойства и... нежности.              Клэр чувствовала, как дрожат её собственные пальцы, вцепившиеся в край сиденья. И в этот момент сверху легла ладонь Алекс. Она была большой, горячей и тяжелой — она словно накрыла Клэр защитным куполом. Под этим теплом дрожь начала затихать. Алекс нежно, почти незаметно сжала её пальцы, и в этом жесте было больше поддержки, чем кто-либо когда-либо ей оказывал. Клэр видела тонкие шрамы на костяшках Алекс, чувствовала жесткость её кожи, но само нажатие было невесомым — будто Алекс боялась раздавить её, как фарфоровую статуэтку.              -Пожалуйста, Клэр, - голос Алекс был тихим, почти умоляющим. - Я не желаю вам зла. Вам нужно как можно меньше двигаться и больше лежать. Если вам что-то понадобится - говорите мне. Я всё сделаю, слышите? Всё.              Клэр молчала несколько секунд, разглядывая старый шрам на костяшке Алекс. А потом, совершенно неожиданно для самой себя, выдала хриплым, едва слышным шепотом:              - Я хочу булочку с корицей.              В кухне повисла звенящая тишина. Алекс замерла, на мгновение перестав дышать. Она ожидала приказов, ярости, требований вернуть телефон, но никак не этого.              - Булочку? - переспросила она, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на искреннюю человеческую нежность.              - С корицей, - упрямо повторила Клэр, и на её губах появилась тень слабой, почти детской улыбки. - Много корицы. Чтобы пахло домом, а не... всем этим.              Лицо Алекс озарила улыбка, она слегка прикусила щеку, чтобы не рассмеяться. Картина, представшая перед ней, вызывала только щемящую нежность: Премьер-министр, та, что одним взглядом осаживала политиков со всего мира, сейчас сидела на стуле, по-детски скрестив ноги, и, потупив взор, просила... булочку.              - Хорошо, госпожа Премьер-министр, - в её голосе снова появилась та самая хрипотца, которая раньше пугала, а теперь обволакивала. - Но при одном условии. Вы сейчас же ляжете в постель. Никаких «надо», никаких «президентов». Договорились?              Клэр, уставшая бороться с собственной слабостью и вечно строить из себя железную леди, кивнула. Она всегда втайне мечтала побыть беззащитной, и вот - прекрасная возможность. Алекс, не дожидаясь ответа, подхватила её на руки и легко перенесла в кровать, после чего тихо вышла за дверь.              Спустя пятнадцать минут, которые показались Клэр вечностью, Алекс вернулась. Она несла картонный бокс, от которого исходил божественный аромат. Клэр зажмурилась, вдыхая запах еды и покоя. Алекс, перепроверив каждый контейнер, поставила поднос на прикроватную тумбочку.              -Горячий куриный бульон. Котлета с хлебом. И... - она сделала театральную паузу, доставая из бокса булочку, щедро посыпанную корицей. - ...то самое. И какао на десерт.              Алекс села у изголовья, наблюдая, как Клэр ест. Та делала это медленно, прикрывая глаза, смакуя каждый кусочек, словно боясь упустить этот вкус. Алекс смотрела на её губы. Те самые, что отдавали приказы, а теперь нежно смыкались на сахарном тесте. Когда вкус корицы коснулся языка, Клэр издала протяжный стон наслаждения. От этого звука внизу живота Алекс всё стянулось в тугой узел...              Расправившись с едой, Клэр с довольной улыбкой откинулась на подушки. Алекс начала убирать упаковку и заметила крошечную крошку в уголке губ Клэр. Она долго боролась с собой, но всё-таки, поддавшись инстинкту, осторожно протянула руку и провела большим пальцем по нежной коже, смахивая остатки еды. Её пальцы, те самые, что привыкли сжимать оружие, были удивительно ласковыми.              Алекс быстро убрала руку и отвернулась. В первую очередь она солдат, у неё есть обязанности, никакого личного интереса... Но было уже поздно. Клэр замерла. В её животе, словно от тысячи бабочек, разлилось странное, почти забытое чувство. Она медленно провела кончиком языка по тому месту, где только что была кожа Алекс...       -Отдыхайте, - негромко произнесла Алекс, устраиваясь в кресле у самого изголовья. - Я буду здесь.              Клэр не хотелось спать. Слишком много мыслей, слишком много адреналина и... слишком много Алекс рядом. Она дотянулась до тумбочки, взяла раскрытую книгу и сделала вид, что погрузилась в чтение. Но на самом деле буквы расплывались перед глазами. Клэр лишь прикрылась страницами, как щитом, наблюдая за своим телохранителем поверх переплета.              Алекс же, уверенная, что её подопечная увлечена книгой, позволила себе рассмотреть её по-настоящему. В мягком свете ночника лицо Клэр казалось непривычно бледным и уязвимым. Исчезли резкие черты, упрямо сжатые губы расслабились. Перед Алекс сидела не «госпожа Премьер-министр», а просто... Клэр.              Алекс изучала её, как самую важную карту местности: темные волосы, рассыпанные по плечам, длинные ресницы, отбрасывающие тени на скулы, тонкая, почти прозрачная линия шеи. Она была... красивой. Не той холодной, глянцевой красотой, которую Алекс видела в новостях, а живой. Настоящей.              Алекс чувствовала, как в ней просыпается что-то опасное, выходящее за рамки присяги. Ей отчаянно захотелось защитить эту хрупкость. Прижать к себе. Согреть. Коснуться губами нежной кожи, провести кончиком языка по пульсирующей жилке... За своими раздумьями Алекс не заметила, как Клэр медленно опустила книгу и теперь смотрела прямо на неё.              -Госпожа Алекс, думаю, вам хватило трех минут, чтобы рассмотреть меня и оценить мои «активы», - проговорила Клэр с отчетливой ноткой насмешки в голосе.              Алекс на мгновение замерла, но тут же взяла себя в руки, скрывая внезапное смущение за легкой, почти дерзкой улыбкой.              -Раз вы снова шутите, значит, идете на поправку, - парировала она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. «Мда, она застала тебя врасплох. Сдаешь позиции, офицер...»              -Теперь мне нужно обработать ваши раны, госпожа Клэр, - произнесла Алекс, убрав пустые боксы из-под еды. - Снимите одежду и идите на кухню, там стул удобнее.              Клэр замерла в замешательстве, её растерянный взгляд забегал по комнате. Вот так просто снять при ком-то одежду? Показаться обнаженной перед своей охранницей? «Она уже видела меня такой, когда я была в отключке, но всё равно... Черт, Клэр, почему ты ведешь себя так, будто перед тобой мужчина? Это женщина, такая же, как ты, в этом нет ничего страшного. Конечно, нет... если не учитывать тот факт, что мне всегда нравились женщины».              Эту борьбу ангела и демона в голове Клэр прервал спокойный голос Алекс:              -Вы должны снять всё, кроме нижнего белья.              Губы Алекс тронула едва заметная нежная улыбка, но тут же исчезла - она заметила, в каком смятении находится её подопечная. Да, Алекс видела её тело в тот день, но тогда она не чувствовала ничего, кроме острой жалости и холодного желания отомстить тем тварям, что сотворили это. Всё тело Клэр было в синяках и ссадинах, от правого плеча вдоль груди тянулся багровый след от ремня безопасности, а на виске запекся тяжелый кровоподтек. Алекс поймала себя на мысли, что в тот момент она даже не запомнила, как выглядела грудь Премьер-министра - она видела только боль.              Клэр выдохнула и направилась на кухню. Холодный кафель неприятно обжег стопы, она оглянулась в поисках тапочек, но их, конечно, не было. Клэр опустилась на кожаный, такой же холодный стул. Кожа мгновенно покрылась мурашками, и она инстинктивно поджала ноги к груди, что не укрылось от взгляда Алекс.              -Вы замёрзли?              -Слегка. Здесь всё холодное, как в камере для пыток, - пробурчала Клэр.              Алекс молча вышла и через минуту вернулась с тапочками в руках. Клэр иногда казалось, что та достает вещи из ниоткуда, как по волшебству: то горячий суп, то обувь... может, через пару минут она выведет на поводке динозавра?              -Вот, наденьте и опустите, пожалуйста, ноги.              Клэр послушалась, всунув ступни в тапочки, которые на удивление оказались её размера. Алекс открыла аптечку и начала доставать принадлежности: перекись, вату, бинты, какие-то баночки. «Зачем столько всего? У меня ведь пара ссадин...» -подумала Клэр, но, опустив взгляд на своё тело, она ужаснулась.              -Господи... - сорвалось с её губ.              Вся грудная клетка была обмотана бинтами, через которые просачивалась кровь. Гематомы были повсюду, их невозможно было сосчитать. Пальцы Алекс осторожно, почти невесомо приподняли голову Клэр, заставляя их глаза встретиться: спокойный, уверенный взгляд против запуганного и смертельно усталого.              -Это не на всю жизнь. Буквально пара дней - и синяки сойдут, а раны затянутся. Вы и оглянуться не успеете, - голос Алекс звучал так твердо, что Клэр поверила: скорость её заживления зависит не от организма, а лично от этой девушки в белой рубашке.              -Шрамы останутся. Они всегда остаются как напоминание... Их не убрать. Не забыть об этом дне... - прошептала Клэр.              Она говорила не о коже. Она говорила о том животном страхе, который теперь будет преследовать её по пятам, заставляя искать подвох в каждом движении. Алекс прочитала её мысли, но промолчала - это было слишком личное.              Алекс подошла ближе. Она не стала садиться, а опустилась на одно колено прямо перед Клэр, чтобы быть на одном уровне с её израненным телом. Это движение, почти рыцарское, заставило сердце Клэр пропустить удар.              -Будет немного щипать. Потерпите, - голос Алекс стал ещё тише и глубже.              Она смочила ватный диск. Её сильные пальцы коснулись кожи Клэр так нежно, будто она имела дело с крылом раненой бабочки. Клэр вздрогнула и вцепилась в край сиденья, когда холодная влага коснулась рваной ссадины на плече.              -Ш-ш-ш... всё хорошо, я здесь, - почти прошептала Алекс.              Она промакивала кровь с хирургической точностью, но в каждом жесте сквозила пугающая нежность - она словно извинялась за всю ту боль, что выпала на долю Клэр. Когда перекись зашипела, Алекс сделала то, чего Клэр никак не ожидала: она наклонилась и осторожно подула на кожу, остужая химический ожог своим дыханием.              Теплый воздух прошелся по плечу Клэр, вызывая волну совсем других мурашек — не от холода, а от обжигающего электричества. Клэр затаила дыхание, глядя на сосредоточенное лицо Алекс, на то, как тень от ресниц ложится на её скулы.              Алекс перешла к грудной клетке. Её рука скользнула под край бинта, чтобы аккуратно срезать старую повязку. В какой-то момент её костяшки случайно, на долю секунды, коснулись открытой кожи под грудью Клэр. Алекс на мгновение замерла.... Воздух в кухне стал густым и вязким. Клэр видела, как напряглись желваки на лице девушки, как потемнел её взгляд.       -Вы дрожите, - заметила Алекс, не поднимая глаз.              - Это от... перекиси, - соврала Клэр, хотя сама понимала: её бьет озноб от этой невыносимой, зашкаливающей близости.              Алекс ничего не ответила. Она взяла чистый бинт и начала медленно, виток за витком, перематывать ребра Клэр. Каждый раз, когда её руки описывали круг за спиной, они почти обнимали её. Пальцы Алекс скользили по лопаткам, задевали позвоночник, и Клэр чувствовала, как её внутренняя защита рушится быстрее, чем затягиваются раны на теле.              Когда с последним узлом было покончено, Алекс не отстранилась. Она оставила ладонь на плече Клэр – тяжелую и надежную.              - Готово,- выдохнула она прямо в ключицу Клэр. - Больше никакой крови. Теперь только отдых. Вам нужно поспать, госпожа Клэр.              Дыхание Алекс обдало кожу жгучим теплом. На миг Клэр показалось, будто она сидит у костра, укутавшись в плед, от которого не хочется уходить. Здесь было тепло, уютно и... спокойно.              Клэр тряхнула головой, прогоняя наваждение, осторожно встала и направилась к выходу. Ей хотелось побыть одной, разобраться в мыслях. Но не тут-то было. Картинка перед глазами поплыла, земля ушла из-под ног. Клэр взмахнула рукой в поисках опоры и... нашла её. Через секунду она оказалась в кольце рук Алекс. Те плотно обвились вокруг талии, прижимая Клэр к себе - крепко, но осторожно, чтобы не причинить боли свежим шрамам.              Клэр спиной ощутила, как медленно и прерывисто вздымается грудная клетка Алекс. Испугалась? Горячий шепот коснулся шеи, вызывая толпу мурашек:       -Вы еще не окрепли, нужно быть осторожнее. Пойдемте.              Алекс выпустила её из объятий, лишь убедившись, что та твердо стоит на ногах, и протянула ладонь:       -Я провожу вас в спальню.              Клэр без раздумий вложила свои пальцы в сухую и - господи! - такую теплую ладонь Алекс. Они медленно дошли до комнаты.              - Ваша одежда слишком сковывает движения и давит на бинты. В шкафу есть другие вещи, возьмите то, что приглянется, - почти неслышно проговорила Алекс.              - Спасибо, Алекс...              Холодная простыня и тяжелое одеяло немного привели Клэр в чувства. Она натянула край одеяла до самого подбородка, словно пытаясь спрятаться от пронзительного взгляда Алекс. Все чувства, что Клэр годами топила в себе, вспыхнули рядом с этой девушкой. С ней Клэр окутывало незнакомое до этого ощущение «обнаженности» — и дело было не в теле, а в самой душе. Эти голубые глаза смотрели в самую суть. Казалось, расскажи Клэр ей свои самые сокровенные тайны, Алекс поймет, поддержит и не станет осуждать. Просто обнимет, погладит по голове и скажет: «Я рядом, всё хорошо».              - Госпожа Клэр, если вам что-то понадобится, я буду на кухне. Зовите Она уже взялась за ручку двери, когда негромкий, но властный голос заставил её замереть на месте. - Алекс? Та обернулась мгновенно, рука инстинктивно легла на пояс, где обычно покоилось оружие. — Да? Вам что-то нужно? Воды? Обезболивающее? Клэр позволила себе слабую, почти неуловимую усмешку. Она медленно обвела взглядом подтянутую фигуру девушки, отмечая её пружинистую походку и ту особую энергию, которая бывает только на заре жизни. - Сколько вам лет? - вопрос прозвучал неожиданно, разрезая тишину комнаты. Алекс на мгновение растерялась. Она привыкла отвечать на вопросы о баллистике, маршрутах эвакуации и зонах обстрела, но не о себе. - Двадцать семь, госпожа Премьер-министр, - ответила она после короткой паузы, выпрямляясь. Клэр молчала несколько секунд, разглядывая гладкую кожу на скулах Алекс и её ясные, еще не затуманенные цинизмом голубые глаза. Десять лет разницы. Целое десятилетие интриг, предательств и тяжелых решений отделяло Клэр от этой молодой женщины, которая сейчас была её единственным щитом. - Двадцать семь... - эхом отозвалась Клэр, и в её голосе проскользнула странная смесь горечи и восхищения. - Вы очень молоды для этой работы, Алекс. Доброй ночи. Алекс коротко кивнула и вышла, бесшумно прикрыв дверь. Но Клэр еще долго смотрела на запертую створку, чувствуя, как внутри шевельнулось забытое, почти девичье любопытство. Двадцать пять. Юность, запертая в стальной корсет дисциплины.               Спустя пару минут Клэр распахнула дверцы шкафа. Перед ней был ворох вариантов: рубашки, штаны, шорты, майки… и халаты. Один из них был шелковым. Клэр коснулась ткани, и та обласкала пальцы, словно волна прибоя. Да, именно это ей сейчас и было нужно. Ласка.