Non-fictional

Комната Сынмина — своего рода убежище, обустроенное под его вкус и цвет. Она обустроена в постельных тонах, ни единого яркого оттенка. Весь перфекционизм Сынмина отпечатался в его комнате. За все эти месяцы она перевоплотилась в новую личность, нового Сынмина. Тот, который не понимает, где реальность, а где сон; испил всю свою душу, так что от него осталась одна оболочка. Он свято верит своим глазам. Ничто и никто не будет его так обманывать. В этот день Минхо не пришел. Старший, появлявшийся в его комнате каждый божий день, попросту не заехал по пути к нему. Неужели он после слов о «пожаре» передумал исполнять их совместный план? Они должны были воплотить в реальность все высказанные друг другу слова. Каждая интонация, каждая пауза были для Сынмина важны. Ли Минхо, появлявшийся у порога его двери, забыл о нем. Его ласковый и нежный голос не разбудил младшего. Гладкие кончики пальцев не коснулись щек Кима. Ровное и медленное дыхание не ласкало его шею. Ким не захотел спускаться на завтрак — единственный прием пищи, который он не пропускал. Капельки слез сами наполнили щенячьи глаза и ручьем прошлись по когда-то нежной и бархатной коже. Нос окрасился в малиновый оттенок, и Сынмин захныкал. Он стал тихонько звать его, извиняться и умолять. Головная боль усилилась, в глазах начали мерещиться едкие воспоминания. В ушах зазвенели сирены полиции, скорой помощи и бесконечный поток чужих голосов. Он не знает эти голоса, он не помнит эти лица; какая-то часть его мозга отключилась и перестала работать. Он уставился на пол уже четверть часа. Сердце колотилось с бешеной скоростью. Прерывистое дыхание все больше ухудшало ситуацию. И двойной стук о дверь окончательно лишил его рассудка. Он начал всхлипывать и звать на помощь всех подряд. Сынмин начал видеть не свою комнату, а многоэтажки и машины, проезжающие со скоростью 530 км/ч. Ким дернулся от теплой руки, прикоснувшейся к его левому плечу. Он медленно обернулся и увидел мужской силуэт. Осмелившись, он поднял свои глаза и встретился с окровавленным трупом — большие неживые глаза, плотная холодная кожа с сине-фиолетовыми пятнами и бесцветные губы. Он видел только его, когда вся остальная часть: дома, машины, переулки были размыты. Сынмин заорал, его веки сами закрылись, а тело легло в теплую постель.

***

Он опять проснулся не от сладкого голоска Минхо, а от нервных молитв родителей, что намного хуже. Дыша загнанно, он начал потихоньку осматривать помещение. Он в больнице. — Ким Сынмин, 22 года, запищите его к психиатру Мин Минджи. — обратилась врач к медсестре, и та быстро удалилась, — Прошу родителей пройти со мной в мой кабинет. Сынмин пропустил все слова мимо ушей. Ему, на данный момент, поможет только один человек — Ли Минхо. Никто не поможет вытащить его из этого состояния, только он. Одна встреча и он будет здоров. Вставать с постели было страшно. Мертвое лицо так и мерещится в сетчатке глаз, становясь все четче. Он искусал внутреннюю часть щек, а ладонь давно сжата в кулак, от чего на руках образовались полумесяцы. Через несколько минут в палату зашли его мать и врач. Их он хотел видеть в предпоследнюю очередь. Эти цокающие звуки так и давили мозг. — Госпожа Ким, я желаю вам сил, сложно будет вытащить его из этого состояния, но это вполне выполнимо. Вы можете забрать его прямо сейчас и с завтрашнего дня начать лечение. — после этих слов врач покинула палату, оставив за собой звон каблуков. Мать с опухшими глазами растерянно глядела на сына. Секунды превратились в минуту, а минуты оказались слишком долгими. Сделав решительный шаг, она подошла и села рядом с Сынмином. Ее глаза метались по всему лицу Кима, будто оценивая сына. Вдохнув, она взяла его за руки. — Сынмин-а, мы справимся. Пойдем домой?