Non-fictional

На улице их ждал его отец, Ким Ынхо. Он стоял, прислонившись спиной к машине, и о чем-то беседовал по телефону. Вечерний осенний ветер игрался с его челкой, пока он передвигал ногами камушки, разбросанные вдоль дороги. Подойдя ближе к машине, Дон А разгневалась. — Сколько мы будем ждать тебя? Оставь свои ночные разговоры и открой нам дверь, — она дергала ручку двери и после каждого слова повышала свой тон. Ынхо сиюминутно открыл своей взбешенной жене дверь, и, обойдя свою машину, сел на водительское кресло. — Итак проблем по горлу, а сверху еще и ты ворчишь. Надавив на педаль тормоза, он нажал на кнопку и, не отпуская тормоз, перевел рычаг. Отпустив тормозную педаль, старший Ким сильно надавил на газ. Машина двинулась с высокой скоростью. Прохладный ветер подул с открытых окон. Мать, фыркнув, перевел на отца оценивающий взгляд. — Пока ты занимаешься не пойми чем, одна я воспитываю нашего сына, — она раздраженно прикусила нижнюю губу. — Работы завались как много, — глубоко вздохнув, спокойно ответил Ынхо, — хватит ерунду молоть каждый раз. Разве я недостаточно проявляю интерес к Сынмину? — То есть, для тебя воспитание Сынмина — пытка? — Дон А внезапно замолчала. — … эй, ты уже забыл какую ересь написал в той статье? Лоб Сынмина встретился с подголовником переднего сиденья. Машина грубо остановилась у светофора. — Я просил тебя не упоминать об этом при Сынмине, — выдохнув, негромко пригрозил отец Сынмина. — прошу, давай поговорим об этом дома. Мать, проигноровав его, высокомерно закатила глаза и повернулась к окну. Зайдя в дом, Ким быстро зашагал в свою комнату. Распахнув дверь, он никого не увидел. Минхо все еще нет. Сглотнув слюну, он перешагнул в свой портал одиночества. Высматривая свою кровать, он вспоминал утренний инцидент, свое безвыходное положение. Постояв минут пять, он присел на кровать. Этот чертов выдуманный кошмар так и не хочет вылезать из его головы. Ему так хочется, чтобы старший пришел и, успокоив, обнял его.

***

Утренний визит от мамы — меньшее, что он желал в своей жизни. Он любил свою маму, очень сильно, но в один момент он возненавидел ее по непонятной причине; но по какой, он уже не помнил. Сильная неприязнь к родителям — то, что Сынмин пытается вспомнить. — Сынмин-а, просыпайся, — с прекрасной улыбкой разбудила его Дон А, — сынок, умойся и пойдем завтракать. — на этой ноте она вышла из комнаты. Сынмин, протерев глаза, зевнул от такого раннего подъема. И сонно пошел умываться. За столом его уже встречали родители. Кажется, они уже и забыли о вчерашнем случае, что так весело хлопают глазками. Чтобы утаить всем голод, старшая Ким приготовила им манную кашу с вафлями и нарезала несколько фруктов, неожиданно. С каких пор ей стало интересно готовить разнообразие? Без энтузиазма он присел в самый край и безмолвно начал поедать свой завтрак. — Как спалось, Сынмин-а? — поинтересовалась женщина. Сынмин не стал отвечать ей, мол, какой в этом толк. Не получив в ответ ничего, она вздёрнула бровью и приступила к своей еде. — Доешь до конца, а после мы поедем кое-куда, — Дон А встала и направилась к раковине, чтобы помыть за собой посуду, — Ынхо пусть тоже собирается. — Мне-то куда? — удивился отец. Кинув приборы в умывальник, она с тяжелым выдохом вышла из кухни. Сынмин последовал ее примеру и потопал обратно в свою комнату. Спорить с матерью — нет смысла. Он быстро нашел в своем шкафу нужную одежду: джинсы и мягкую толстовку без принта. Одежда вся чистая, но пропахла пылью, так как он не прикасался к ней долгое время. Найдя пары носков в тумбочке, он надел их. Сынмин вышел из комнаты и присел на диван. Он начал оглядываться, по его ощущениям, будто он впервые находится здесь. Вся мебель и ремонт стали для него чем-то новым, а квартира небывалым местом. Когда его родители успели поменять люстру? — О, собрался, — заулыбался отец, — пошли в машину. Сынмин, не проронив ни слова, пошел за ним. На улице на удивление встретила их теплая погода. Ким даже пожалел, что не надел что-то легкое. Без пятнадцати девяти мама уже села на переднее место. Машина тронулась с места. Теплый ветер ласкал лицо Сынмина, обвивая его челку в левую сторону. Они остановились у одного здания. Сынмин впервые видит его. Он без интереса вышел из машины и побрел за родителями. Внутри их встретила молодая консультантка и направила их в нужный кабинет. В кабинете сидела женщина в белом халате. Нетрудно догадаться, Сынмин понял, что, скорее всего, мать решила таким образом избавиться от него, посчитав, что он свихнулся. Причина ее утреннего доброго настроения — отправить Сынмина в психбольницу. Он ехидно улыбнулся и присел на ближайший стул, ждя, когда его отправят в его новый дом. — Прошу родителей выйти, — улыбнулась женщина. Сынмин прикусил губу, представляя радостные мины своих отца и матери. — Здравствуйте, Ким Сынмин. Меня зовут Мин Минджи. Скажите, как мне стоит к вам обращаться? — Сынмин, — безэмоционально ответил Ким. В комнате присутствовал надоедливый холодный оттенок белого цвета, а по стенам развешаны фальшивые настенные декоры с листьями. Напротив Сынмина висели три картины, не связанные с тематикой больницы. А по его правую сторону сидела врач. — Чудесно. Мне сказали, что у вас жалобы на сон, это правда? — Ну-у, — призадумался он. И вправду, он совсем забыл. Неделями ранее он же не мог нормально заснуть и принимал снотворные. Но после ему полегчало, и его больше не тревожило ничего. — Меня беспокоило что-то… и я начал пить таблетки от бессонницы, — продолжил Сынмин, — иногда… но это еще вначале, я помню, что пил. — Хорошо, а сейчас как? Что вас беспокоит на данный момент? — Вчера утром со мной случилось что-то странное, я ни сего начал плакать.. извиняться… Мин положительно кивала ему в ответ. Она с интересом и задумчивым лицом прислушивалась к каждому слову и записывала их. — Можешь предположить, что тебя так огорчило? — чуть прислонила она голову. — Мой друг приходил ко мне всякий раз, но вчера его не было, — нахмурился Сынмин, — мне стало грустно от этого. А потом стало трудно дышать, будто кто-то душил меня; по ощущениям, я был в трансе, все вокруг двигалось с бешеной скоростью, а я стоял как вкопанный посреди дороги. — он остановился, глядя на пол под собой, — Потом чья-то рука притронулась к моему плечу, и я обернулся, — Сынмин начал прерывисто дышать, и голос его задрожал. — там стояло… — Ким прикусил губу, — там было что-то неживое, такое… — руки и ноги не слушались его, они продолжали подрагивать. — Хорошо-хорошо, все в порядке, мы можем закончить, — Минджи быстро подала ему бутылку воды. Сынмин залпом выпил воду и начал сам успокаиваться, хоть выходило не очень. Он оглядывался по сторонам, в надежде увидеть Минхо. — А ваш этот друг, — резко начала Мин, — вы позвонили ему потом? — Я об этом, — замямлил Ким, — как-то не подумал. Сынмин уже который месяц не держал телефон в руке. Он даже забыл о его существовании. — Думаю, на этом все, — мило улыбнулась она, — встретимся через два дня, Сынмин. Попробуйте отвлечься и подышать свежим воздухом в тихом, спокойном месте. — Спасибо, до встречи. — Ким встал и, поклонившись, вышел из кабинета. Он впервые был таким единовременно нервным и спокойным. Сам сориентировавшись, он нашел выход. На улице его ждали родители. — Сынмин-а, как прошел сеанс? — подошла Дон А, — извини, забыли предупредить тебя. Вчера врач сказала, чтобы ты прошел осмотр у Мин Минджи, но это еще ничего не значит. Мы, точнее, ты будешь просто проходить сеанс у нее, чтобы вчерашний инцидент не повторялся. Сынмин, просто улыбнувшись, кротко кивнул ей.