Non-fictional

После дневного разговора с Минджи Сынмин чувствует неоднозначность. Домой они приезжают очень быстро. Для Сынмина это время пронеслось с большой скоростью, и ни один момент не остался упомянут в памяти. Он невзначай забывает каждые шаги, движения и моменты. За окном искрилось солнышко без единых облаков. Люди радостно проходят мимо его окна, без умолку беседуя о чем-то. А машины поминутно проезжают, сигналя прохожим людям и другим водителям. И эти беззаботные ненужные моменты по щелчку пальцев сменяются на размытый блик. Его глаза то закрываются, то мигом открываются, а следом разрисовывается полная картина человека. Перед ним не оживленный труп, а его близкий человек, которым так нуждался Сынмин. Уголки губ сами выцвели в милой щенячьей улыбке. Он пришел. Появился. — Я скучал, — прошептал Сынмин. Минхо огляделся вокруг. Он подошел поближе и присел к нему. Улыбнувшись, он погладил младшего по голове. — Я больше никогда не уйду. На лице Сынмина заиграла улыбка. Он наконец-то почувствовал, что находится в нужном месте, с нужным человеком.

***

Дни пролетали, как секундные стрелки на часах. Каждый разговор проходил мимо ушей. Люди плыли на глазах Сынмина. Все двигались так, будто обладали сверхъестественной силой вампиров — скорость. Лишь одно он не забывал — это все проведенные минуты со старшим, он был с ним всегда, не отходил ни на шаг. Он сидит в белом помещении, а рядом красуется хлорофитум. В палатке присутствовал надоедливый запах белизны, который не проветрится никогда. Что он здесь делает, он не помнит. Он вспоминает моментами недавний или давний разговор с Минхо, точно ли был он, неясно. Голос его ощущался неродным, грубым, но лицо.. лицо то же… — Для твоего здоровья, Сынмин. Мы тебя скоро заберем. — А зачем мне туда? А продолжения.. его нет. Его мозг тупо завис, кто-то нажал на паузу и ушел по своим делам, так и не досмотрев до конца. Сынмин помнил, что Минхо начал искажаться, а дальше происходили хаотичные движения: машина двинулась, улыбки медсестер, плач родителей. Все действия перемешались. Нет сил ни на что. Он хотел бы сидеть на подоконнике старой квартиры и слушать, видеть через распахнутое окно падающие капли дождя. Не уходить в свои думания, а наоборот смыться вместе с водой так, чтобы в конце он остался без единой мысли и с чистой головой. Его дневная рутина — поход к врачу и бесконечные виды разных таблеток. Он не запоминал их, а принимал безотказно, не всматриваясь в них. Ни одна не запомнилась ему, поэтому для него с новым днем — новая таблетка. Ежедневное общение с врачом иногда выматывало, но помогало не сойти с ума. Этот день также ни чем не запомнится, как предыдущие дни. Он уже знал, что завтра произойдет в точно такой же обстановке. Хотел бы он изменений — скорее нет; он как-то не задумывался о чем-то новом и неизведанном. Он привык к своему нынешнему расписанию, и перемен в ней не желал. Это было своего рода просто существование, но он открыто наплевал на это. Нет ни одной тяги к светлому и необычному.

***

Осенний сезон быстро сменился зимним. Вместо делового костюмного стиля, а в руках с карамельным латте люди сменились на теплые милые свитера с горячим чаем. Улица как прежне оживлена, но чаще слышится моторный шум, чем людской. Сынмин сидел в кабинете и выискивал, на чем ему остановиться. Он обычно задерживался на ненужных вещах: один длинный волос на полу, которую не заметила уборщица, ручка, лежащая на краю стола, неровно поставленная стопка бумаг. На этот раз он заметил, что Минджи поменяла свой маникюр, она сменила лак с бежевого на светло-голубой, почти бесцветный. Он идеально подчеркивал ее белый тон кожи. — Сегодня приедут твои родители, Сынмин, — начала Мин, — в связи с твоими успехами, точнее, то как вы сладко спите, мы можем вас отправить домой. — Но… — начал Сынмин, — мой сон… я не понимаю. — Что конкретно вас беспокоит? — Я не помню. Ничего. Абсолютно, — сложно сформулировать предложения. Сынмин пытается, в голове он идеально простроил свое предложение, но, когда он выговаривает, выходит что-то невнятное. — Мхм, — начала записывать Минджи, — это абсолютно нормально, Ким Сынмин, — с мягким голоском отвечала она, — но может вы помните что-то или кого-то? — Минхо… — само по себе вырвалось у Сынмина. — Ваш друг… Минхо, — чуть замялась Минджи, — когда вы видели его в последний раз? — Я помню. Нет. А… перед всем этим. — Минджи задумчиво нахмурилась. — Может, вы помните что он вам говорил или предлагал? — начала жестикулировать Мин. Сынмин не хотел продолжать этот разговор. Он вообще не хотел затрагивать тему, связанную с Минхо. Такое личное. Но он сам виноват. Сам выговорил его имя. — Что заберет меня.. — Ким сжался. Минджи очень понимающе кивала ему. — Точно ли это был ваш друг? Вы замечали в нем новое или странное. Кима пробило в дрожь. Как доктор может подумать о таком, он же не настолько свихнулся, чтоб перепутать своего же парня… Сынмин проснулся. Окно распахнулось. Горячий чай. Минхо. Нет. Это не Минхо. — Сынмин, попей чай, а потом спускайся вниз, — отозвался уж больно знакомый голос. Но лицо.. оно опять размыто. Стакан на письменном столу. Он выходит. Лестница. Мокрые полы. С кухни чувствуются нотки кофе. Отец. Мамин завтрак. Стоп.. это был отец. Отец. — Сынмин, попей чай, а потом спускайся вниз, — сказал Ынхо. Сынмин, сделав глоток, поставил свою кружку на письменный стол. Он вышел с комнаты, подправив неуклюжую челку, что назойливо лезла в глаза. Дом сверкал от чистоты. У мамы была генеральная уборка? Спустившись по лестнице, он почуял ароматный запах кофе. — О, спустился, — поднял брови папа, — идем завтракать. Сынмин последовал за ним. На кухне их встретила мама с плотным завтраком. Воздушные японские панкейки, сверху политые шоколадной пастой и украшенный клубничками. А рядом красовалась рисовая каша с маслом. Напротив них лежал свежевыжатый яблочный сок. Без молитв сев за стол, они приступили к еде. Сынмин оглянулся по сторонам, вокруг так светло и свежо. Он взглянул в окно, и показался утренний пейзаж с облачной погодой. Рядом сидит Минхо. Ким сразу же улыбнулся. Он еще раз осмотрел стол, но на столе нет порции Минхо. — Мам, а где тарелка Минхо? Папа поперхнулся. Родительские лица сменились с улыбки на удивление. — Тебе зачем, сынок? — нервно протараторила мама. — Как зачем? Он тоже хочет есть. Лица напротив были в замешательстве и странно уставились на него. Ложка папы падает. Сынмин повернулся к Минхо. Он смеется, но беззвучно. Ким тоже повторил за ним. И вправду, смешно, родители так шутят, кажется. Машина. Он резко оказался в машине. Его руку держит Минхо. Так тепло. Но воздух такой странный, напряженный… — Для твоего здоровья, Сынмин. Мы тебя скоро заберем. — замкнуто улыбнулся папа. — А зачем мне туда? — вдруг спросил Сынмин. Он не понимает, зачем он говорит это. Его рот сам выговаривает каждую букву. Это не он. Сынмин не говорил. Куда его везут? — Сынмин… — Сынмин… — Сынмин, с вами все в порядке? Ким резко привстал. Сердце бешено застучало. — Куда. Меня. Везти. — Все в порядке, присядьте. — Она медленными движениями попросила его присесть на стул, — Скоро приедут ваши родители, не волнуйтесь слишком. Сынмин остолбенел, она говорила так, будто это происходило каждый день. И последовав ее словам, он вскоре присел. — Мы остановились на вашем друге, — после минутной паузы начала она, — так, когда вы его в последний раз видели? — В машине, когда… хотели отправить… куда-то. — продолжил Ким, сам не понимая, почему он продолжает с ней диалог. — Хорошо, как родители отреагировали? Минджи говорила так, словно она присутствовала тогда рядом с ними, иначе откуда ей знать, что родители были не в восторге. — Они были удивлены? — задал он себе или врачу вопрос. — Ваш друг чем-то отличался? Было ли что-то необычное? Сынмин задумался. Что от него хочет Минджи? Какой ответ ее удовлетворит? Что она пытается разузнать? Она гомофобка? — Нуу… он сам свой. — Сынмин, подумайте тщательно. Когда вы в последний раз реально видели Ли Минхо? — вопрос поставил Кима в тупик. «В последний раз? Какой еще последний раз?!» Он видел Минхо каждый день, но эти последние дни, недели или месяцы лишили с ним встречи. — Я не помню… — после длительной паузы наконец вымолвил Сынмин. — Хорошо, Сынмин. Думаю, на этом можно закончить. Встретимся через недельку. А сейчас я хочу, чтобы вы много не засиживались на одном месте, и ежедневно гуляли в спокойных местах, почти в безлюдных. Сынмин после этих слов вышел с кабинета. Он одновременно был в воде и на суше. Чувствовал и облегчение, и тяжесть. Но он рад, что их напряженная беседа закончилась.