Awaken

Сегодня они остались на ночь в доме Оруча Фуртуна. Фадиме надеялась, что восстановление после аварии пройдет в родном Кочари — там, где все было знакомо и успокаивало. Но обстоятельства распорядилась иначе: она оказалась в доме деверя, среди чужих стен, где даже тишина казалась напряженной и чужой. Конечно, теперь ее не оставляли одну — рядом всегда были люди из Кочари. Но внутри нее это почти ничего не меняло. Сейчас она стояла в голубой пижаме у раковины в незнакомой ванной комнате. Резкий свет бил в глаза, отражение в зеркале казалось искаженным, будто это была не она. Фадиме смотрела на свои руки с болезненной сосредоточенностью. Она уже не помнила, сколько раз мыла их — десять, двадцать… Вода текла, кожа покраснела, но ощущение не исчезало. Ей казалось, что кровь не смывается. Машина. Резкий спуск. Панический крик о том, что тормоза не работают. Педаль, уходящая в пустоту. Затем удар. Ломающееся стекло. Ветка, прорвавшая лобовое. Затем острая боль, когда она вошла в плечо. Дыхание сбилось, и Фадиме резко открыла глаза, будто вынырнула из воды. Но облегчения не было. Она снова и снова вспоминала случившееся. Вспоминала напряженный, но удивительно твердый голос Элени. Руки, вытаскивающие ее из искореженной машины. Элени спасла их. Вытащила. А потом — пустота. Последнее, что помнила Фадиме — как тело Элени обмякло. Как она отключилась, отдав все силы. В груди что-то болезненно сжалось. Вода продолжала течь. Руки дрожали сильнее. Сердце Фадиме колотилось так, будто пыталось вырваться наружу. Паника поднималась стремительно, без предупреждения — накрывала с головой. Ей казалось, что если она сейчас отпустит раковину, то просто упадет. И снова окажется там — в машине, в моменте удара, в этой бесконечной секунде ужаса. «Не смыть… не смыть…» Начала она твердить про себя. «Эту чертову кровь никак не смыть…» Она сжала пальцы сильнее, почти до боли, будто пытаясь убедиться, что она здесь. Сейчас. Жива. Но тело не верило. И страх — тоже. В дверь тихо постучали, и Фадиме резко вздрогнула. - Фадиме, - негромко позвал Исо. - Ты в порядке? Всё хорошо? Горло словно сжалось, не позволяя произнести ни слова. Только шум воды и собственное сбившееся дыхание. Тишина затянулась. Испугавшись, Исо приоткрыл дверь и вошёл. Скрип двери показался оглушительным. Фадиме дернулась и подняла глаза — в зеркале появилось отражение её мужа. Лицо напряжённое, внимательное, с явной тревогой в глазах. Фуртуна подошёл и остановился за её спиной. Высокий, широкоплечий, он заполнил собой пространство — и это неожиданно не напугало. В зеркале они выглядели странно: он — как стена, как укрытие, и она она рядом с ним — такая крошечная, сжавшаяся, будто пытающаяся занять как можно меньше места. Но тело всё ещё не верило в безопасность. Осторожно протянув руку, Исо закрыл воду. Шум исчез — и вместе с ним будто обнажилась вся её тревога. В тишине стало слышно, как быстро она дышит. Теперь они стояли достаточно близко, чтобы он видел её руки — покрасневшие, дрожащие, с побелевшими от напряжения пальцами, вцепившимися в край раковины. - Можно посмотреть на твои руки? - тихо спросил он. Плечи Фадиме сразу напряглись. Она не ответила. Только опустила взгляд на свои руки, словно впервые их увидела. Пальцы медленно разжались, но не до конца — боясь неудержаться и упасть. Наконец Фадиме медленно повернулась к нему. Она подняла руки — неуверенно, почти боясь, что увидит в его взгляде что-то, что она сама не сможет вынести. Исо посмотрел на неё спокойно, удерживая её взгляд, как опору, затем осторожно взял её руки в свои. Фадиме судорожно вдохнула. На секунду ей показалось, что она снова чувствует — не кровь, не холод, не боль… А тепло. - Ты так долго мыла их… - говорит он. Фадиме не отвечает. Каждое прикосновение его рук к её коже вызывает дрожь, перехватывает дыхание. Никто никогда не держал её так — с тех пор, как она была маленькой девочкой, сидящей на коленях матери, ещё не знавшей, насколько жестоким может быть мир. — Пойдём спать? — все так же тихо предлагает Исо. Фадиме собирает в себе последние силы и лишь кивком подтверждает согласие. Исо осторожно берёт её за руку, выключает свет в ванной и ведёт к спальне. *** На полу у кровати лежат его одеяло и подушка. На кровати, с его стороны, расположена её подушка, а тёплое одеяло аккуратно раздвинуто, край открыт — чтобы она могла сразу лечь и погрузиться в сон. Исо осторожно усадил Фадиме на кровать, а сам опустился на колени на своё одеяло перед ней, так что их лица оказались совсем близко друг к другу. Мягкий свет ночника нежно освещал их черты. В этой тишине, нарушаемой лишь их собственным дыханием, казалось, остановилось время. Фадиме смотрит на мужа, действительно смотрит, и что-то внутри неё трескается. Зрение затуманивается, и слёзы тихо, тяжело, медленно стекают по щекам. Её руки дрожат сильнее. Пальцы крепко хватают его руку, словно боятся отпустить: если она ослабит хватку, то может рассыпаться на части. Исо удивлённо смотрит на жену. Она редко сама берёт его за руку и держит так крепко. Он наклоняется, одной рукой осторожно гладит её по щеке, глядя прямо в её глаза. Другая рука остаётся в её ладони, позволяя сжимать её столько, сколько нужно, не опасаясь. Фадиме медленно наклоняется вперёд, пока её лоб не касается его плеча. Он так приятно пахнет — домом, безопасностью, уютом, тем, что может защитить её от всего. - Шшш, — шепчет он. - Я с тобой. Исо осторожно опускает их обоих на кровать, прижимая Фадиме к своей груди. Правой рукой он нежно обнимает её за плечи, стараясь не задеть волосы, кладёт подбородок на её макушку. Фадиме внезапно теряет контроль над собой. Тихие, дрожащие рыдания сотрясают всё её тело. Пальцы левой руки остаются переплетёнными с его, будто не желая отпускать. Минуты тянутся медленно. Постепенно дрожь утихает. Всхлипы становятся прерывистыми, между ними появляются редкие вдохи. Хватка на его руке ослабевает — она не отпускает полностью, просто позволяет себе расслабиться. Словно наконец убедилась, что теперь нет необходимости держаться так отчаянно: её муж не уйдёт. После долгой паузы, Фадиме медленно поднимает голову, покоившуюся на его груди. Красные глаза, ресницы слипшиеся от почти высохших слёз. Она несколько раз моргнула, а затем внимательно посмотрела на него. Мягкий свет ночника освещал её лицо, и румянец, уже появившийся ранее, снова расползался по щекам — ярче, горячее, обжигая от ушей до шеи. Смущение нахлынуло на неё, словно холодная вода. Всего несколько минут назад она полностью отпустила свои чувства, рыдая на его груди, как маленький ребёнок, который не смог сдержать слёз. Исо смотрел в глаза Фадиме, пытаясь прочесть в них то, что не могли выразить слова. Взгляд её был полон доверия и какой-то тихой грусти, словно она искала в нём утешения или, быть может, ответа на давно мучивший вопрос. Его собственное сердце билось учащенно, отдаваясь эхом в наступившей полутьме. Казалось, весь мир сузился до этого маленького пространства между ними, где каждый взгляд, каждое движение становилось значимым. Она пыталась подобрать слова, которые бы снова воздвигли между ними стены. Хотелось сказать что-то колкое, резкое, что могло бы вернуть ей прежнее хладнокровие, заставить его отступить. Но ничего не выходит, слова застревают в горле . Она лишь смешно шмыгает носом, и это невольно вызывает у Исо лёгкую улыбку. Он не смеётся и не поддразнивает её. Снова смотрит этим взглядом — спокойным, уверенным, который всегда умел утихомирить её бурю внутри. На этот раз Фадиме сама наклоняет голову к его груди. Исо снова обнимает её, сильнее, чем раньше. Правой рукой он гладит её по спине, а другой осторожно проводит ладонью по её щеке. Эти медленные, заботливые движения успокаивают её. Она прижимается сильнее, зарывается носом в его ключицу и кладёт руку ему на грудь, чувствуя тепло и надёжность, в которых так нуждалась. - Все хорошо. Я здесь, я рядом. Все осталось в прошлом, джанум карум - прошептал ее муж, крепко держа её в объятиях. Фадиме не отвечает, но её рука обвивает его за талию — сначала медленно, робко, затем крепче. Она прижимается к своему мужу. Она истощена. Глаза тяжёлые, тело тяжёлое, каждый вздох кажется грузом. Сон кажется недосягаемо далёким, как будто закрыть глаза означало бы позволить всему кончиться — а она к этому пока не готова. Исо всё ещё молча гладит её по щеке большим пальцем. Ничего не спрашивает, просто обнимает, позволяя ей чувствовать себя здесь и сейчас. Минуты сливаются в одно целое. Комната окутана мягким светом. Никто из них не пытается отстраниться. Они лежат, обнявшись, молча, вместе. Фадиме наконец отстраняется от мужа и решается посмотреть ему в лицо. Достаточно близко, чтобы встретиться взглядом. Ресницы ещё влажные, щеки испачканы от слез, но теперь она не пытается скрыть это. Не отводит взгляд. Исо смотрит на неё — голубые глаза спокойные, уверенные. Взгляд Фадиме падает на подушку Исо, сиротливо лежащую с одеялом на полу. - Можешь сегодня остаться здесь... пожалуйста? – Выдыхает она, и тяжелый комок застревает у нее в горле. В этом "пожалуйста" было столько надежды и уязвимости. - Я никуда не уйду, - отвечает Исо, слегка наклонив голову, и нежно целуя ее в лоб. Он плотно прижимает её к себе. Их тела сплетаются: грудь к груди, сердца бьются в неровном ритме, который постепенно начинает синхронизироваться. Она слегка раздвигает ноги, чтобы устроиться удобнее у его груди, закидывает ногу ему на талию. Её щека теперь прижимается к его щеке. Он осторожно проводит носом ее виску, губы едва касаются кожи — это не совсем поцелуй, но настолько близко, что дыхание перехватывает само собой. Фадиме прижимается к своему мужу, зарываясь лицом в его шею, вдыхая его аромат, чувствуя тепло и нежность каждого мгновения. Неужели всё это могло исчезнуть в одночасье? Всё, что она чувствовала, всё тепло и безопасность — и всё могло быть унесено той самой аварией. Что если бы она не выжила? Шериф сказал, что кто-то намеренно подрезал тормоза машины Исо. Значит, это было покушение на его жизнь. Хотели отнять его у неё, лишить её опоры, её дома, её сердца. Фадиме почти не сомневалась — это сделал Эйюбхан. Кочари мысленно она задавала себе страшный вопрос: смогла бы она жить после этого? Без Исо? Без того, кто стал её безопасным местом. Как жить без его прикосновений его рук которые успокаивали бурю внутри нее? Без его взгляда, в котором она видела себя настоящую, любимую, живую? Она представила мир без Исо. Он казался пустым и холодным. Теперь каждый вдох, каждое мгновение рядом с ним стало бесценным. Они остаются так — переплетённые, вдыхая друг друга, что для чего-либо ещё не остаётся места. Ночь нежно окутывает их своим спокойствием. И ни один из них не хочет, чтобы это заканчивалось. Исо приподнимает голову, и их внимательно смотрит жене в глаза . В его взгляде было столько нежности, столько невысказанных чувств, что Фадиме замерла. Он медленно наклонился, и его губы коснулись её губ – так осторожно, так трепетно, словно боясь разрушить хрупкое доверие образовавшееся между ними. Поцелуй был лёгким, как дыхание, полным нежности и робкого ожидания. Когда он отстранился, их взгляды снова встретились. Улыбка тронула губы Фадиме, и она сама, с той же нежностью, ответила на его ласку. На этот раз Фадиме отвечает увереннее, отдаваясь поцелуям. - Фадиме, - выдыхает он, большим пальцем осторожно стирая последний след слезы. - Тебе больше не нужно прятаться. Не от меня. Девушка смущённо признаётся: - Я пряталась всю свою жизнь. Но с тобой… я не хочу. Уязвимость накрывает её вновь — слёзы подступают к уголкам глаз, но теперь не от боли, а от переполняющего чувства, что её видят. По-настоящему видят. Она берёт его руку и молча подносит к своим волосам. Рука Исо замерла, не доходя до прядей буквально на сантиметр. - Ты уверена? – прошептал он, его голос был полон благоговения, словно он стоял на пороге чего-то очень важного. - Если ты не хочешь… - Я хочу, – твердо, но тихо ответила Фадиме, глядя ему в глаза. - Я хочу, чтобы ты дотронулся до моих волос. Исо осторожно, словно прикасаясь к самому хрупкому хрусталю, коснулся ее прядей. Он пропустил их сквозь пальцы, ощущая шелк, а затем, с еще большей нежностью, дотронулся до ее головы. Мысли Фадиме сливаются с ощущениями: «Не отпускай. Пожалуйста… никогда не отпускай». Кажется Исо увидел о чем она думала. Он страстно целует её, мягко проводя ладонью по волосам. *** Утренний свет мягко просачивается сквозь занавески и приоткрытое окно. Крик Зарифе пробуждает Фадиме лучше любого будильника. Затем к нему присоединяются голоса Эсме и Ширин — спор и крики с утра, неизменный ритуал деревни Фуртуна, который кажется одновременно уже знакомым и раздражающим. Фадиме резко открывает глаза и садится в постели. Наконец-то, впервые за всё это время, ей удалось выспаться. Тело ещё ощущает остатки покоя, лёгкую слабость, но расслабленность. Она моргает, оглядывается, ожидая увидеть… кого-то. Но место рядом пусто. Простыня холодная там, где должно было быть его тепло. И эта пустота ощущается особенно остро после ночи, проведённой вместе, когда каждое мгновение рядом с ним казалось вечностью. На мгновение Фадиме сомневается. Всё ли это было реальностью? «Сон… Это должен был быть сон», — шепчет она сама себе, словно пытаясь убедить сердце и разум одновременно. Но она знает: это был не сон. Всё, что произошло прошлой ночью, было настоящим. Каждое касание, каждый взгляд, каждый тихий вздох — всё это осталось в её теле, в её сердце. И несмотря на утренний шум, пустое место рядом и холод простыни, она чувствует, что больше не одна. Опустив ноги на пол, она замечает, что рядом нет привычного одеяла и подушки Исо. - Значит, больше не будешь спать на полу, кылчук? — шепчет она, смущённо улыбаясь. Кто-то нерешительно постучался в дверь. - Фадиме, это я, - раздался тихий голос Эсме. - Можно войти? - Да, Эсме. Входи, - ответила девушка. Женщина вошла в комнату и тихо закрыла за собой дверь. Она уже была одета: укороченная куртка наполовину застёгнута, волосы аккуратно собраны назад, как всегда. Подойдя ближе, она тайно улыбнулась Фадиме, словно разделяя с ней маленький секрет. - Доброе утро, Фадиме. Надеюсь, тебе «хорошо» спалось? — спросила Эсме с мягкой улыбкой. Фадиме будто застыла. «Что это за вопрос? Она что-то знает? Неужели этот кылчук рассказал ей о вчерашней ночи?» — промелькнула мысль. - Нет, он мне ничего не говорил, — тихо рассмеялась Эсме, будто читая ее мысли. - И не нужно было. У него все на лице было написано. Кочари смотрела на Эсме широко раскрытыми глазами, краснея. - Что?! — вскочила она с кровати. - Как…? - Успокойся, дорогая, — мягко сказала Эсме. - Мы просто давно не видели его таким счастливым и расслабленным. Только не после аварии. Поэтому все были поражены, когда… - Все были поражены? — спросила Фадиме, с сердцем, бьющимся быстрее. - Кто все? - Мы - Оруч, я, Элени, Зарифе, Ширин, Адиль… Фадиме схватилась за голову, сердце забилось быстрее. Ей стало неловко и стыдно — как она могла быть такой уязвимой, такой открытой перед всеми? Раздражение и злость вспыхнули одновременно: на себя, за то, что так легко показала свои чувства, и на него — за то, что позволил всем это увидеть. - Как он мог? Где он? - Гневно спросила она, надевая тапочки и направляясь к двери. - Давно ушел, - ответила Эсме. - Поехал с Адилем на фабрику. - И теперь расхаживает довольным видом по округе? — пробормотала она сквозь сжатые зубы, будто хотела удержать гнев внутри. - КЫЛЧУК! Не удержавшись Эсме рассмеялась. - Ничего смешного! - Раздраженно сказала Кочарию - Знаю его довольную улыбку во все тридцать два зуба. Ах, Кылчук! Как мне теперь брату в глаза смотреть? - Фадиме, — сказала Эсме, беря её за руки и мягко поворачивая к себе. - Всё в порядке. Твой муж любит тебя, а ты любишь его. Это естественно. Мы все просто рады за вас. Всё, что произошло вчера между вами, было правильно. Понимаешь? Фадиме, поджав губы, смущенно кивает. - На самом деле, – продолжает Эсме, – все уже давно поняли, что вы действительно друг друга любите. И был лишь вопрос времени, когда вы сами это осознаете. Она обняла Фадиме, и та, положив голову на её плечо, счастливо улыбнулась, чувствуя тепло и поддержку.