Awaken

С момента выписки Фадиме из больницы прошло больше двух недель. Врачи настойчиво советовали ей уменьшить дозу обезболивающих, и теперь боль всё чаще напоминала о себе — особенно тогда, когда отвлечься было сложнее всего. Днём ей удавалось хоть немного отвлекаться от неприятных ощущений — она находила себе занятия, которые помогали не зацикливаться на боли. Но с наступлением вечера всё становилось гораздо сложнее. В этот вечер Фадиме чувствовала себя особенно измотанной, а боль пульсировала глубже и настойчивее. Она знала, что зря взялась перебирать одежду, складывать вещи в шкаф. Теперь левое плечо отзывалось на каждое неосторожное движение, напоминая, что рана ещё далека от заживления. Доктор не советовал ей носить повязку - слишком долгая неподвижность могла привести к скованности плеча. Она осторожно опустилась на край кровати, будто боясь потревожить собственное тело лишним движением. Фадиме закрыла глаза, вслушиваясь в собственное дыхание, пытаясь унять боль. Теперь ей предстояло пройти через привычный вечерний ритуал — подготовку ко сну, которая в последние дни требовала больше терпения, чем обычно. Она начала медленно расстёгивать пуговицы шерстяного жакета Исо, надетого лишь на здоровую руку. Фадиме двигалась осторожно, потому что любое лишнее усилие могло отозваться болью. Сняв жакет, она поднялась и, чуть помедлив, развязала шнурки на спортивных штанах. На мгновение она потеряла контроль над движением — плечо резко дёрнулось, и из груди вырвался приглушённый стон. Боль пронзила её так неожиданно, что она замерла, стиснув зубы. — Подожди, дай я помогу, — сказал Исо, подходя к ней. Фадиме, погружённая в свои действия и мысли, даже не заметила, как он оказался в спальне. Она замерла, на секунду задержав дыхание, словно взвешивая, стоит ли принять помощь. Затем медленно кивнула, позволяя ему подойти ближе. Исо остановился прямо перед ней и осторожно спустил с неё брюки. Длинный свитер мягко спадал вниз, почти закрывая её ноги до колен, создавая ощущение уюта и защищенности. Затем Исо опустился на колени и, аккуратно придерживая её за щиколотки, одну за другой освободил её ноги из штанов. Его движения были бережными и уверенными. Фадиме, стараясь сохранить равновесие, крепко ухватилась за его плечо. Сняв с неё брюки, Исо на мгновение поднял взгляд и посмотрел на Фадиме снизу вверх. В его движениях не было ни спешки, ни неловкости — только внимательная осторожность, будто он заранее считывал её состояние. — Продолжить? — тихо спросил он, мягко кивнув в сторону голубых пижамных брюк, лежавших на подушке. Фадиме поняла, что он имеет в виду: помочь ей переодеться дальше. Предыдущая ночь постепенно становилась для них чем-то большим, чем просто объятия и признания. В ней словно сдвинулось что-то важное — граница, которую Фадиме долго держала внутри себя. Она впервые позволила себе не прятаться за привычной собранностью и холодным безразличием, а признать простую правду: она не хотела отдаляться от Исо. Наоборот — хотела, чтобы он был рядом. Чтобы видел её такой, какая она есть. — Да, пожалуйста, — тихо ответила она, не отводя взгляда и внимательно следя за его реакцией. Лицо Исо осталось таким же спокойным, как и прежде. Он лишь коротко кивнул, принимая её ответ без лишних слов, и протянул руку к постели, где лежали её пижамные брюки. Исо уже давно заметил её привычку выбирать только голубой цвет. И теперь этот факт не был для него загадкой. Мужчина уже давно понял почему все пижамы его жены голубого цвета. Ответ был очевиден и это льстило Исо. Он помог ей надеть брюки. Теперь настала очередь свитера. Морщась от боли, Фадиме села на кровать. — Исо, я хочу принять обезболивающее, — выдохнула она. — Мне очень больно. Муж внимательно посмотрел на неё. Её лицо было искажено болью. — Хорошо, только одну таблетку, — согласился Исо. — Больше нельзя. Фадиме молча кивнула. Исо открыл тумбочку, достал упаковку обезболивающего и, выдавив одну таблетку из блистера, протянул ей. Она приняла её, запила глотком воды и, проглотив, медленно выдохнула. Плечи её чуть опустились, взгляд стал мягче, а дыхание — ровнее, хотя в нём всё ещё чувствовалась усталость. — Тебе очень больно? — Спросил Исо, все еще держа в руках блистер с таблетками. — Скоро станет легче, — ответила Фадиме. Исо присел на край кровати рядом с ней и погладил ее по спине. Образовавшаяся тишина ни разу не была неловкой. Фадиме посмотрела на него с сомнением во взгляде, но все же решилась попросить. — Мне ещё нужно снять свитер, — тихо сказала она. Глаза Исо на мгновение расширились, но он тут же коротко кивнул. Свитер на Фадиме тоже принадлежал ему — тёплый, мягкий, больше на три размера, не сковывал движений, не тревожил больное плечо. Исо осторожно взялся за край ткани и, поймав её взгляд, дождался согласного кивка. Его движения были аккуратными, почти нерешительными, словно он боялся сделать что-то не так. Вскоре Фадиме осталась перед мужем лишь в пижамных брюках и бюстгальтере. Увидев шрам на ее плече, Исо сжал зубы. Рана на ее плече начала заживать, но длинный шрам выглядел слишком устрашающе. Он не должен был отдавать ей свою машину. Она не должна была пострадать. Это он должен был сейчас испытывать боль, а не она. Фуртуна невольно сжал кулаки. — Исо, — тихо позвала Фадиме. — Ты смотришь на меня. Не надо… Она осторожно прикрыла грудь и рану правой рукой. Доктор обещал, что через несколько месяцев от шрама останется только рубец. — Я не должен был предлагать вам этот пикап... Лучше бы вы поехали на машине Элени. Тогда бы ничего… — Отвернувшись, сказал Исо. Фадиме взяла его за руку. — Исо, это не твоя вина, — сказала она, стараясь поймать его взгляд. — Послушай, ты не виноват в том, что машина была неисправна. На самом деле у Фадиме уже давно зрели подозрения о том, что могло стоять за этой аварией. За те недели, что она провела в больнице, у неё было достаточно времени всё обдумать. И с каждым днём она всё больше склонялась к одной и той же мысли — это мог быть Эйюбхан. Он давно угрожал Исо. А когда приехал в Фуртуна вместе с остальными, Фадиме уловила в его взгляде нечто большее, чем просто напряжение: там были и сожаление, и стыд, и какой-то затаённый страх. Эти едва заметные тени лишь сильнее укрепляли её догадку. Но всё это пока оставалось лишь предположениями. И Фадиме не хотела делиться ими с Исо — по крайней мере, до тех пор, пока не будет уверена. — Меня злит, что я не смог тебя защитить. Не уберёг свою жену, — упрямо сказал он, сжимая её руку в ответ. В его голосе не было ни резкости, ни упрёка — только глухая тяжесть и злость, обращённая на самого себя. Пальцы сжались чуть крепче, словно Исо пытался удержать её здесь и сейчас, не дать ничему снова причинить ей боль. — Я ни на секунду не сомневалась в твоей смелости и самоотверженности, Исмаил Кочари, — с лёгкой усмешкой сказала она. — Зять Кочари просто не может быть другим. Исо тихо, с облегчением хмыкнул и снова посмотрел на неё, скользя взглядом от лица к плечам, будто проверяя, что с ней всё в порядке. — А теперь помоги мне надеть верх пижамы, — попросила Фадиме, смущенная его взглядом. — Как прикажет Фадиме Фуртуна, — ответил он с мягкой улыбкой. Однако вместо того чтобы потянуться за пижамой, Исо медленно протянул руку и нежно провёл пальцами по лицу Фадиме, едва касаясь кожи. Его ладонь осторожно скользнула ниже — к её шее, задержалась на ключице, затем спустилась ниже - к ее груди. Фадиме невольно затаила дыхание и замерла. Они сидели рядом на одной постели, и в этой близости было что-то тихое, почти хрупкое — не столько о желании, сколько о доверии и уязвимости. Исо не отводил от неё взгляда, словно пытался запомнить её такой живой. Его пальцы на мгновение остановились, когда он провел ниже - к животу. А затем осторожно коснулся шрама на плече. Обезболивающее уже подействовало, и Фадиме временно не испытывала боли. — Не надо, - попросила она, отстраняя его руку от своего плеча — Не смотри. Это уродство. И мне не нужна жалость. — Врач обещал, что рана скоро заживет. Останется лишь рубец. И это не жалость. У меня было намного хуже… Исо вдруг резко замолчал. Сначала Фадиме не поняла, к чему он клонит, но уже в следующую секунду она вспомнила как его бросили под стадо животных. Сейчас Фадиме уже не смогла бы позволить даже малейшего намёка на такую жестокость. Эта мысль отзывалась в ней тяжестью и стыдом, словно только теперь она в полной мере осознала, насколько далеко тогда зашло всё происходящее. Вспоминались те дни, когда границы дозволенного казались размытыми, а собственные поступки – оправданными обстоятельствами.  Но теперь, оглядываясь назад, она видела лишь искаженное отражение себя, женщины, способной на то, что сейчас казалось ей чудовищным. Это осознание было болезненным, как рана, которая долго не заживала, но теперь, наконец, начала очищаться. Она чувствовала, как внутри неё происходит перестройка, как старые, грубые черты характера уступают место более тонким и чутким. Это было не просто изменение взглядов, а глубокое внутреннее преображение, которое требовало времени и усилий. Она никогда не мечтала о браке — тем более с кем-то из семьи Фуртуна. За свою недолгую жизнь она успела собрать слишком много внутренних шрамов, слишком много невысказанной боли. Она потеряла самых дорогих и близких ей людей - своих родителей. И мысль о том, чтобы навсегда связать себя с другим человеком, казалась ей почти невыносимой. До тех пор, пока судьба не столкнула её с Исо Фуртуна, и им пришлось связать свою судьбу. Им потребовалось много времени - разговоры, которые длились до ночи, споры, бесконечные попытки понять друг друга. И тысячи несказанных слов, которые всё-таки находили выход, и не меньше извинений, за которыми стояло искреннее желание не потерять. Шаг за шагом они смогли создать что то свое. Честное. Прямое. Именно в этой тишине, когда слова исчерпали себя, они находили самое глубокое понимание. Это было не просто отсутствие звука, а целое пространство, наполненное невысказанными чувствами, принятием и той невидимой нитью, что связывала их крепче любых клятв. Он научился читать её по глазам, по едва заметным изменениям в дыхании, по тому, как она сжимала губы, когда что-то шло не так. И она, в свою очередь, чувствовала его поддержку даже в его молчании, ощущая, как его присутствие обволакивает её, давая силы двигаться дальше. Это было похоже на медленное, но уверенное строительство дома. Каждый разговор, каждая попытка понять друг друга были кирпичиком, уложенным с заботой и вниманием. Споры, хоть и были порой болезненными, служили своего рода цементом, скрепляющим их связь, делая её прочнее. А извинения, произнесённые или оставшиеся невысказанными, были как ремонтные работы, устраняющие мелкие трещины, чтобы фундамент оставался незыблемым. Он не пытался её изменить, не навязывал своё видение мира. Он просто принимал её такой, какая она есть, со всеми её достоинствами и недостатками, с её радостями и печалями. И это принятие было самым ценным даром, который он мог ей преподнести. Оно позволяло ей быть собой, раскрываться, не боясь осуждения или непонимания. Он всегда слушал её — по-настоящему, не перебивая, не пытаясь исправить или осудить. Просто был рядом, когда ей это было нужно больше всего. Молчал вместе с ней, когда слова теряли смысл, когда тишина говорила громче. И она отвечала ему тем же. Теперь Фадиме уже не могла представить свою жизнь без Исо. Исо был не менее сломленным, чем она сама. Потеря отца, затем тень позора из-за дяди-убийцы — всё это оставило в его душе глубокие раны. Каждый день был борьбой, попыткой сохранить остатки себя от полного распада. Он научился скрывать свою боль за маской дурачества, но внутри бушевала буря. Они видели друг друга настоящими. Раненые, недоверчивые к миру — но при этом удивительно честные друг с другом. — Исо, я… Прости… Это было слишком жестоко… — дрожащим голосом сказала Фадиме. — Мы не должны были… — Нет, нет. — Перебил ее Исо. — Вы были правы. Тогда все было справедливо. На месте Адиля я бы тоже не простил. Между ними наступила абсолютная тишина на несколько секунд, словно одно движение или слово могло нарушить этот момент. — Я могу посмотреть? — Неуверенно попросила она, глядя ему в глаза. Исо кивнул, и Фадиме осторожно потянулась к пуговицам его пижамной рубашки. Ткань разошлась, открывая его тело: россыпь родинок, широкие плечи, светлые волосы на груди, уходящие ниже. Исо сам стянул с себя верх пижамы, и тогда она увидела больше. Сначала — мелкие, почти незаметные шрамы на груди и плечах. Но стоило приглядеться, как становилось ясно: их слишком много, и они не случайны. Тонкие светлые линии пересекались с более грубыми, неровными следами, словно кожа когда-то заживала после множества ударов сразу. На ключице — более плотный рубец, на боку — от медицинской трубки, растянутый, будто оставшийся после сильного давления. Фадиме невольно замерла, проводя взглядом по этим следам, пытаясь представить, через что ему пришлось пройти. Он не стал ничего скрывать — был перед ней таким, какой есть. — Исо, — с ужасом прошептала она, потянувшись к нему. Она провела по одному из шрамов на плече, затем ниже, туда, где неровные, пересекающиеся следы были грубее, глубже. Под её прикосновением кожа казалась чужой и одновременно слишком живой — стянутая, местами плотная, будто помнившая каждое мгновение той боли. Глаза наполнились слезами так внезапно, что она даже не сразу это поняла. Они потекли по щекам тихо, без всхлипов. В груди у неё болезненно сжалось. Фадиме не могла поверить, что когда-то допустила мысль о подобном наказании. Исо мог там погибнуть — не в переносном смысле, а по-настоящему, под тяжестью копыт и паники. Тогда она даже была рада тому, что справедливость восторжествовала и смотрела на происходящее с высоко поднятой головой, слыша крики Эсме и Оруча, которые вырывались спасти Исо. Теперь же, когда прошлое настигло ее с такой беспощадной ясностью, она чувствовала, как холодный пот стекает по вискам. Это было не просто раскаяние, это было осознание собственной слепоты, собственной жестокости, которая тогда казалась ей праведной. Она видела перед собой не торжество справедливости, а кровавую бойню, в которой могла погибнуть невинная душа. — Тебе было… так больно, — выдохнула она, продолжая плакать. — Прости. Прости меня… Исо в ответ осторожно приобнял ее, и Фадиме, словно потеряв опору, уткнулась лбом ему в плечо. — Уже прошло, джанум карум… всё в прошлом, — тихо сказал он, целуя её макушку и медленно проводя ладонью по спине, успокаивая. Фадиме обняла его в ответ своей здоровой рукой, прижимаясь крепче. Её ладонь скользнула по его спине — и замерла. Там было еще больше шрамов.- ощутимые под пальцами: неровные, местами плотные, местами будто вдавленные глубже, чем остальные. Их было много. Слишком много, чтобы не понимать, насколько жестокой была та боль. Её дыхание сбилось. Пальцы сжались на его коже, и её снова затрясло — сильнее, чем прежде. Слёзы прорвались уже беззвучными рывками, уткнувшись в него, она пыталась их сдержать, но не могла. Исо медленно гладил ее по спине успокаивая, давая почувствовать, что он рядом - теплый, живой. Целовал ее волосы, висок. Слезы уже текли медленнее, постепенно ее хватка ослабла, но она все еще не хотела отстраняться от него. Хотела чувствовать его под своей щекой. Фадиме прижималасть к нему, закрыв глаза, и скоро ее дыхание выровнялось. Она подняла голову и посмотрела на него. Исо убрал волосы с ее мокрого лица, и большим пальцем вытер ее слезы. Их взгляды встретились, и Исо поцеловал ее в губы. Фадиме застонала в поцелуе. И Исо не встретив сопротивления углубил поцелуй, притягивая ее ближе, стараясь не задеть левую руку. Фадиме тихо выдохнула ему в губы, также обнимая его. Прикосновение его губ распространилось по всему телу, словно электрический разряд. Отстранившись от ее губ, Исо скользнул поцелуями к её щеке, к виску, к шее. — Попроси меня остановиться, — прошептал он ей на ухо. Фадиме приоткрыла губы, но вместо слов сорвался лишь тихий стон. Исо продолжал целовать ее шею, приобнимая за талию, и постепенно опускаясь к груди. Дыхание девушки учащалось с каждым поцелуем, пока она не начала прерывисто дышать. Эти ощущения были совершенно новыми для нее. Исо провел руками по ее телу и поцеловал ее в ложбинку между грудей, все еще скрытых под бюстгальтером. Ее кожа была такой нежной и так вкусно пахла, что Исо еле сдерживался, чтобы не прикусить. Но это уже в следующий раз. Фадиме немного напряглась от этого прикосновения, и Исо снова поцеловал ее в шею. — Все в порядке? — Спросил он. Фадиме снова открыла рот, но ничего не вышло. Она не могла говорить и не знала, что сказать. Все эти ощущения были слишком новыми, слишком сильными. — Хочешь, чтобы я остановился? — спросил Исо, подняв голову и глядя в ее расширенные глаза. Его голос был таким же мягким, как и его прикосновение. На этот раз Фадиме ответила: — Нет. Теперь она сама потянулась к мужу, целуя его, ища его прикосновения. И Исо мгновенно ответил на поцелуй, продолжая ласкать тело своей жены. Каждое прикосновение пробуждало в Фадиме бурю ощущений, в которых она всё больше терялась. Руки Исо ласкали ее тело, и девушка чувствовала себя желанной как никогда в жизни. Она больше не сдерживала своих стонов, и томных вздохов. Её правая рука скользнула к его затылку, зарываясь в волосы, и она начала отвечать на его поцелуи. Исо снова начал целовать ее грудь, и из губ Фадиме вырвался инстинктивный стон. Она запрокинула голову назад, открывая шею, безмолвно умоляя его продолжить. Фадиме почувствовала, как дрожит от чистого удовольствия, как жар разливается по всему его телу. — Исо, Исо… — Застонала она. Не удержавшись, мужчина чуть прикусил кожу на ее шее, и из груди Фадиме вырвался тихий, сорванный вздох. — Фадиме, скажи мне, чего ты хочешь, — прошептал Исо, вбирая в рот мочку ее уха. Девушка потянула его за волосы и снова застонала. Она не знала как произнести свои желания вслух. Это было для нее впервые. Она никогда такого не испытывала. И теперь сгорала от стыда и желания одновременно. Исо поднял голову и посмотрел на ее раскрасневшееся лицо, яркие глаза. — Скажи, — попросил он, глядя ей в глаза. — Я хочу услышать. Фадиме выдержала его взгляд и прошептала — Не останавливайся, Исо. Только не останавливайся. Мужчина кивнул и сказал: — Ложись на спину. Фадиме тут же подчинилась. Исо помог ей осторожно лечь на постель и подправил подушку под ее головой, чтобы ей было удобнее, а затем лег рядом. Они снова стали неспешно целоваться, пока Исо ласкал ее тело от нежной кожи шеи, до ее аппетитных бедер скрытых под пижамными брюками. Мужчина положил руку на ее грудь проводя большим пальцем по передней застежке бюстгальтера. — Можно? — Спросил он. Прикусив нижнюю губу, Фадиме кивнула. Вскоре он освободил ее груди, и не удержавшись провел языком по возбужденному соску. Девушка громко застонала, вовремя остановившись. Она схватила мужа за волосы. И тот подняв голову, облизнул губы, глядя ей в глаза. Потом не разрывая зрительного контакта, опустился к другой груди и взял ее в рот. Фадиме, зажмурившись, откинула голову назад, снова громко застонав. Каждый поцелуй пронизывал ее тело будто электрическим разрядом, и всё, что она могла сделать, это раздвинуть ноги немного шире. Поцелуями Исо спустился ниже - к ее животу. Фадиме слегка приоткрыла глаза и посмотрела на мужа. — Исо… — застонала она. Тот приподнялся на локтях и теперь смотрел на нее сверху вниз. Девушка могла рассмотреть своего мужа. Его губы, чуть приоткрытые, его дыхание, которое она чувствовала на своей коже, и тот особенный блеск в глазах, который всегда обещал что-то большее. Несколько секунд она не могла отвести взгляда. Затем подняв руку, она нежно провела ладонью по его груди. Дикое желание съедало ее изнутри, и оно только усиливалось при мысли о том, что она пробуждает такое же чувство в Исо. Он снова осторожно лег на нее, и Фадиме почувствовала, что что-то большое упирается ей в живот. Поняв, что он также возбужден, она прикусила губу и глубоко выдохнула. Исо продолжил медленно целовать ее шею и груди, пока жена гладила его по волосам. — Исо… Исо…Исо… — Стонала Фадиме, растворяясь в ощущениях. Мужчина поднял голову и посмотрел на нее. — Я хочу попробовать кое-что. Ты позволишь мне? Девушка кивнула, и Исо закрыл ей рот левой ладонью. — Фадиме, как бы мне не хотелось слышать твои крики, тебе придётся их сдерживать, если ты не хочешь, чтобы тебя все услышали, - сказал он, глядя на растрепанную жену. Неуверенная в том, что он задумал, Фадиме закивала и схватила его здоровой рукой за предплечье. Опустившись ниже, Исо свободной рукой коснулся ее живота и несколько секунд погладил. — Ты у меня такая красивая, — сказал он, смотря на нее своими синими глазами. Каждое слово и стон Фадиме все больше подстегивали его. Его рука опустилась чуть ниже и оказалась между ее ног. Девушка автоматически вскрикнула и сжала ноги. — Расслабься… всё хорошо. Я не причиню тебе боли. Просто доверься мне. И Фадиме доверилась. Она медленно разжала бедра, стараясь расслабить тело. Исо медленно начал ласкать ее через одежду. Он не хотел сразу коснуться ее, боясь спугнуть. Он следил за ее реакцией. Фадиме не могла ответить, только впилась ногтями в его предплечье. Из глаз потекли слезы, но это ни разу не были слезами боли, а удовольствия. Она громко задышала, глядя в его глаза. — Вот так, милая. Моя Фадиме… — Сказал Исо. Он был счастлив, что его жена готова была экспериментировать. Вскоре девушка начала подаваться бедрами вперед, каждое прикосновение Исо заставляло ее стонать, и ей этого было недостаточно. Она умоляюще посмотрела на него. Ей хотелось большего. — Моя милая жена, — прошептал он. Фадиме жалобно застонала. Она потянула короткие волосы на его затылке. Исо вдруг понял, что ему нравится, когда она так делает, и убрал руку с её лица, чтобы поцеловать жену. — Сводишь меня… с ума, - сказал он между поцелуями. — Ты такая красивая… моя Фадиме. Для нее это было слишком - его прикосновения и возбуждение, которое она чувствовала в интимной части своего тела. Слишком хорошо, почти ошеломляюще. Но не достаточно, чтобы достигнуть оргазма. — Исо… Пожалуйста… — Взмолилась она, дрожащим голосом. Мужчина не стал долго ее мучать, и его рука переместилась на край резинки ее брюк. — Ты уверена? — Спросил он. Тепло руки Исо на самом чувствительном и теплом участке ее тела было невыносимым. — Да, — умоляюще выдохнула она, приподняв бедра и раздвинув ноги. Когда только его пальцы коснулись скользких, влажных складок ее влагалища, Фадиме вскрикнула. Она почувствовала, как волна желания накатывает на нее, захлестывает сознание. Исо надавил на клитор большим пальцем, осторожно лаская. Ощущение было мгновенным и ошеломляющим. Ее тело начало дрожать, а дыхание стало прерывистым, Это было прикосновение, которое пробудило в ней что-то глубокое, волну желания, захлестнувшую ее сознание. Он осторожно, но уверенно, исследовал ее, и каждое его движение вызывало трепет. Ощущение было мгновенным и ошеломляющим. Ее тело начало отзываться дрожью, а дыхание стало прерывистым, словно она задыхалась от нахлынувших чувств. Каждый новый импульс, исходящий от его прикосновений, казалось, разносился по всему ее существу, заставляя кровь бежать быстрее, а мысли путаться в сладком тумане. Она закрыла глаза, отдаваясь этому потоку, позволяя ему унести ее туда, где реальность смешивалась с мечтой. Мир сузился до этого единственного момента, до этого нежного, но властного касания, которое обещало нечто большее, чем простое наслаждение. Это было открытие, пробуждение, момент, когда границы ее собственного тела стали размываться, уступая место всепоглощающему чувству единения. — Исо!… — вскрикнула она. Открыв глаза, она встретилась с пронзительным взглядом синих глаз Исо. Никогда прежде он не смотрел на неё так — в этом взгляде было что-то жадное, почти опасное, словно он едва сдерживался. Фадиме поняла, что полностью потеряла контроль над своим телом. Стараясь скрыть свое смущение она отвернулась и прикусила губу, при это крепко держа мужа за волосы на затылке. Она доверилась Исо, который, явно по опыту, точно знал, что делать, и как прикасаться. Мужчина наслаждался ее видом - раскрасневшееся лицо, растрепанные волосы, пухлые губы, зажмуренные от удовольствия глаза. Его “скромница” решила отвернуться, не понимая, что еще больше возбуждает его, что и он скоро может кончить. — Ты такая прекрасная и сексуальная, - прошептал Исо, наклонившись к ее уху и вновь закрывая рукой ее рот. Каждое движение Исо было предназначено, чтобы доставить Фадиме удовольствие, о котором он даже не знала. Все происходило так быстро. Пальцы Исо двигались точно в нужном месте, все сильнее и сильнее. Удовольствие от ее распространялось по всему телу. Она больше не сдерживала своих криков и стонов, которые заглушались под рукой Исо. — Да, вот так, милая, - его дыхание обжигало ее лицо. - Отпусти себя. Давай. Фадиме растворилась в наслаждении, не чувствуя ничего, кроме мужа, его пальцев, его губ, которые снова целовали ее груди. Еще несколько минут и ее тело напряглось, когда она достигла оргазма, выкрикивая его имя. Она никогда не чувствовала такого. Не знала что может быть такой желанной, такой любимой. Чувства захлестнули её с новой силой, и слёзы беззвучно скатились по щекам. Исо, убрал руку с ее рта и поцеловал ее в висок, а правая рука всё ещё оставалась у нее между ног. Когда ее тело обмякло, Фадиме немного расслабилась. Дыхание все еще было учащенным, а сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди, и теперь все силы покинули ее. Любое чувство тревоги или стыда покинуло ее тело, она полностью отдалась Исо. Несколько секунд она не могла пошевелится и открыть глаза. Она почувствовала, как Исо положил голову на рядом на её подушку, припав губами к ее шее. Он больше не мог удержаться. Поспешно спустив брюки, Исо взял в руку член и провел большим пальцем по головке, размазывая смазку по всей длине. Его пальцы, были уже влажные от ее смазки, и рука быстро скользила по члену, усиливая ощущения. Он застонал, крепко сжимая себя, начиная ускорять темп. Его тело напряглось чувствуя приближение разрядки. — Исо… — прошептала Фадиме, нежно проведя пальцами по его волосам. — Черт… Фадиме… — прорычал он. Неприлично громкие стоны и отчаянные всхлипы вырывались из его горла с каждым агрессивным подергиванием члена. Еще несколько минут и дрожь пробежала по всему его телу, дыхание перехватило от накатывающей волны наслаждения. Он излился на ее живот. Спустя секунды он обмяк и, не удержавшись, опустился на неё всем телом. Фадиме, оказавшись под тяжестью мужа, неожиданно ощутила не дискомфорт, а тихое, глубокое спокойствие. В этом мгновении было что-то завершенное и правильное. Она чувствовала тепло его тела, его вес, который теперь не давил, а обволакивал, создавая ощущение нерушимой крепости. Это было не просто физическое слияние, а нечто большее – единение душ, подтвержденное молчаливым согласием тел. Исо постепенно приходил в себя, тяжело дыша, а она лишь слушала это дыхание и чувствовала, как между ними остаётся тёплая, почти невидимая связь. *** Фадиме проснулась до подбородка укрытая пушистым одеялом и слегка приоткрыла глаза. Солнечные лучи пробивались сквозь занавески. Наконец-то первый солнечный день после дождливых дней. Можно будет выйти из дома. Но сейчас Фадиме совсем не хотелось двигаться. Постель была тёплой и уютной, а рядом, справа, ощущалось тепло тела Исо. Его спокойное дыхание едва заметно нарушало тишину утра. Воспоминания о прошедшей ночи вспыхнули в её памяти, и лёгкий румянец коснулся щёк. Она украдкой повернула голову, разглядывая мужа, его черты — такие знакомые и в то же время каждый раз притягательные по-новому. Короткая щетина придавала ему зрелости, а светлые растрепанные волосы делали образ мягче, свободнее. Ее Исо был таким притягательным, что она не могла отвести взгляда. И трудно было поверить, что этот человек — тот самый Исо-гуляка, о котором говорили с лёгкой усмешкой, считая его несерьёзным и ветреным. Она и сама вначале относилась к нему с предубеждением. Сейчас же он был совсем другим человеком — любящим, честным, надёжным. Казалось, все чужие слова, слухи и ярлыки остались где-то в далеком прошлом и изначально были неправдой. Рука невольно дрогнула, словно собираясь коснуться его лица, но Фадиме остановила себя, лишь тихо улыбнувшись. Исо выглядел так, будто спал. Его глаза закрыты, губы слегка приоткрыты, дыхание спокойное и ровное, но Фадиме была уверена, что он давно проснулся. Она осторожно повернулась на бок и положила голову на плечо Исо. Ее собственное плечо пронзила тупая боль, и она крепко сжала губы. — Доброе утро, — сказал Исо, положив руку ей на щеку и глядя ей в глаза. — Доброе, — ответила Фадиме, слабо улыбаясь. — Как ты себя чувствуешь? Как твое плечо? Хочешь обезболивающее? — Спросил Исо. — Боль пока слабая, но я думаю, что смогу пока выдержать, — ответила Фадиме. — Моя сильная девочка, — сказал Исо, нежно целуя ее в лоб. Они лежали некоторое время в тишине, закрыв глаза, наслаждаясь утренним спокойствием дома. — Фадиме, — начал Исо, приподнимая её подбородок и заставляя посмотреть ему в глаза. — Вчера ночью... я не перегнул? Все было в порядке, верно? Она тут же отвела взгляд, и ее щёки раскраснелись. — Это… это было хорошо… — смущённо прошептала она. Он чуть приподнял бровь, расслабленно усмехнувшись. — Просто “хорошо”? Не более? Фадиме надулась и нахмурилась, явно задетая его тоном. — Что ещё ты хочешь от меня услышать? Не беси меня, кылчук. Исо тихо хмыкнул, явно наслаждаясь её реакцией. — Хмм… звучит так, будто всё было не очень, — протянул он с притворной серьёзностью. — Может, мне стоит волноваться? Она резко повернулась к нему и, уже не скрывая смущения, прижалась ближе, пряча лицо у него на шее. — Ладно… — пробормотала Фадима. — Это было потрясающе. Я бы… повторила. Этой ночью. Исо на мгновение замер, а затем счастливо улыбнулся, прижимая её к себе чуть крепче. — Знаешь, — тихо сказал он, — нам не обязательно ждать ночи.