Перемирие после полуночи

      В Лондоне редко бывает настолько промозгло, чтобы даже угли в камине казались бесполезной игрушкой. Но этот вечер был именно таким.       Их преследование началось на мосту, продолжилось в лабиринте переулков Сохо и закончилось в портовой таверне, где кто-то из недругов Лорда преступности решил устроить ловушку. Шерлок и Уильям, по иронии судьбы преследовавшие одну и ту же цель с разных сторон, столкнулись в темном складе. Итогом драки стали двое: промокший до нитки, чертыхающийся детектив и спокойный, но заметно побледневший профессор, чей идеальный белый костюм теперь напоминал серую тряпку.       — Если мы не снимем это немедленно, Холмс, — голос Уильяма звучал ровно, но с легкой хрипотцой, — к утру мы оба схватим воспаление легких. Неужели вы хотите умереть от столь глупой случайности, не успев доказать то, что я преступник?       Шерлок, стоя на пороге особняка Мориарти (ближайшего безопасного места), сардонически усмехнулся, выжимая воду из шарфа:       — Логично. Однако я не был готов к тому, что моя смертельная схватка с Лондонским Наполеоном преступного мира закончится в его ванной.       Слуги уже покинули дом на ночь. Уильям провел детектива через темные коридоры в свою личную комнату. Там, за тяжелой дубовой дверью, скрывалось помещение, которое Шерлок ожидал увидеть скорее в музее, чем в доме аристократа: просторная парная, сложенная из белого камня, с паром, поднимающимся от горячей воды, и приглушенным светом масляных ламп.       — Либо у Вас есть мания величия, Мориарти, — констатировал Шерлок, стягивая через голову мокрую рубашку. — Или Вы просто устроили себе личное убежище.       — Последнее, — спокойно ответил Уильям, аккуратно расстегивая пуговицы жилета, которые не поддавались его замерзшим пальцам. — Я ценю уединение.       Они остались вдвоем. Воздух между ними, и без того всегда наэлектризованный, стал тяжелым от пара и тишины.       Шерлок, не стесняясь, опустился на деревянную скамью, с наслаждением вытянув ноги. Он наблюдал за Мориарти с пристальным вниманием биолога, изучающего редкий вид. Уильям двигался плавно, словно все еще находился на балу. Сначала на пол упал сюртук, затем жилет. Свет лампы выхватывал из полумрака линии его спины — слишком бледной для английского лорда, но с идеальной осанкой.       — Вы смотрите так, будто пытаетесь найти у меня на спине карту сокровищ, — заметил Уильям, поворачиваясь. Шерлок не отвел взгляда.       — Я пытаюсь понять, где прячется зверь. Вы слишком хрупки для лорда преступности, профессор. Это обманка?       Уильям слегка склонил голову. Он опустился в воду напротив Шерлока, и горячая вода сомкнулась вокруг них, оставляя между их телами не больше фута пространства.       — Возможно, я просто человек, который замерз, Холмс. Сегодня вечером я не более чем жертва обстоятельств.       — Жертва? — Шерлок фыркнул, откинув мокрые тёмные локоны чёлки со лба. Он вдруг резко потянулся к полке, где стояли флаконы, и взял тот, что пах горьким миндалем и дымом. — Вы не возражаете? Если я вынужден мыться с дьяволом, то хотя бы сделаю это с комфортом.       Не дожидаясь ответа, Шерлок налил шампунь в ладонь. Но, вместо того чтобы намылить собственную голову, он внезапно наклонился вперед.       — Повернитесь.       Уильям, чьи глаза в полумраке казались цвета расплавленного золота, замер.       — Простите?       — Ваши волосы в грязи.. и крови. — Шерлок говорил тоном, не терпящим возражений, тем самым тоном. — Если мы уже нарушили все мыслимые условности, позвольте мне нарушить еще одну. Я хочу проверить, нет ли у вас раны на затылке. Удар был сильным.       Это была ложь. Шерлок просто хотел увидеть, как треснет эта ледяная маска. Он хотел прикоснуться к врагу, когда тот беззащитен.       Уильям, поколебавшись недолго, медленно выпрямился. Вода стекала по его плечам, по груди. Какое-то мгновение он изучал лицо Шерлока, пытаясь просчитать ход. Но, видимо, холод или усталость притупили его обычную осторожность.       — Как пожелаете, — тихо сказал он и повернулся спиной, поджав под себя ноги.       Шерлок почувствовал, как в груди сжалось. Прямо перед ним была шея Уильяма, чуть прикрытая светлыми, влажными прядями. Спина, которую он разглядывал минуту назад, теперь была доступна для прикосновения. Он запустил пальцы в волосы Мориарти.       Уильям вздрогнул. Это был едва заметный импульс, но Шерлок ощутил его кончиками пальцев, словно электрический разряд.       — Холодно, — выдохнул Уильям, оправдывая свою слабость.       — Нет. Это просто я, — прошептал Шерлок ему почти в самое ухо, склоняясь ниже.       Он не торопился. Его пальцы, привыкшие вскрывать замки и перебирать улики, сейчас медленно распутывали узлы спутанных волос. Он видел, как вода скатывается по позвонкам Уильяма, как расслабляются мышцы его плеч под этим странным, нечестивым ритуалом.       — У вас шрамы, — заметил Шерлок, проводя ногтем по старому рубцу на лопатке.       — У всех есть шрамы.       — У меня нет. — Шерлок улыбнулся в затылок профессору. — Я слишком хорош, чтоб меня били. А вы… вы словно фарфоровая статуя, которую пытались разбить много раз, но склеили обратно. Кто вы на самом деле, Уильям?       Это был первый раз, когда Шерлок назвал его по имени без титула. Уильям медленно повернул голову. Их лица оказались в нескольких дюймах друг от друга. Пар клубился между ними, делая черты лица мягкими, почти иллюзорными.       — Ваш враг, — ответил Уильям, глядя в глаза детективу. — Тот, кто убьет Вас, если Вы встанете у меня на пути.       — Лжёте, — легко парировал Шерлок, не убирая руки с его затылка. — Если бы Вы хотели меня убить, я был бы мёртв уже давно. Вы меня сюда привели. Зачем?       Уильям накрыл ладонью руку Шерлока, сжимающую его волосы. Его пальцы были ледяными, несмотря на горячую воду.       — Чтобы посмотреть, как и Вы. Я хотел понять, что движет человеком, который не боится лечь в одну постель с дьяволом.       — Я ещё не лёг в вашу постель, профессор, — усмехнулся Шерлок. — Пока что это всего лишь ванна.       Он медленно смыл пену с волос Уильяма, наблюдая, как вода с белым налетом пены стекает по его груди, огибая ключицы.       В наступившей тишине не было слышно ничего, кроме потрескивания ламп и их дыхания. Враги смотрели друг на друга в упор. В этом жесте — мыть голову другому — было что-то древнее, почти животное. Смирение и власть одновременно.       — Знаете, Холмс, — нарушил молчание Уильям, и в его голосе впервые проскользнули нотки усталости, — вы ужасный детектив, раз до сих пор не поняли, что я не пытаюсь вас убить. Я пытаюсь понять, не ошибся ли я в вас.       — А вы, Мориарти, — Шерлок вдруг резко дернул Уильяма на себя, так что их лбы почти соприкоснулись, — ужасный лорд преступности, раз до сих пор не поняли, что я уже давно сделал свой выбор. Я на вашей стороне.       Уильям расширил глаза, теряя на секунду свою непроницаемую маску.       — Что?       — Я здесь. С Вами. В вашей чёртовой ванне. Я мою ваши волосы, — перечислил Шерлок, чеканя каждое слово. — Если это не союз, то что же это?       Уильям медленно выдохнул. Напряжение, сжавшее его пружиной, вдруг отпустило. Он рассмеялся тихо, искренне, без насмешки.       — Логика, достойная вас, Холмс.       Он взял с полки кувшин, наполнил его теплой водой и, не спрашивая разрешения, вылил Шерлоку на голову, смывая остатки собственной грязи и пены, запутавшейся в кудрях детектива.       — Тогда, раз мы союзники, позвольте позаботиться о вашей внешности тоже. Вы выглядите как бродяга.       Шерлок, щурясь от воды, улыбнулся той самой своей дерзкой улыбкой.       — Смотрите, профессор. Если вы продолжите так на меня смотреть, я решу, что вы находите меня привлекательным.       — Не путайте эстетическое удовольствие с чем-то бо́льшим, — парировал Уильям, но его пальцы, скользнувшие в волосы Шерлока, были мягче, чем требовала необходимость.       Они сидели друг напротив друга, меняясь ролями, смывая друг с друга грязь и холод этого вечера. В воздухе пахло миндалем, дымом и опасностью. Гениальные враги, которые в этот час, под прикрытием пара и темноты, позволили себе единственную роскошь, которой не могли позволить на свету — перемирие.       Когда вода начала остывать, никто из них не сделал движения, чтобы выйти. Шерлок молча смотрел, как капли стекают по шее Уильяма, и думал о том, что этот человек, вероятно, единственный, кто стоит того, чтобы быть с ним рядом. Уильям же, встретив его взгляд, понял, что, возможно, совершил самую большую ошибку в своей жизни — или единственно верный поступок.       — Ваш слуга… — начал было Шерлок.       — Не вернётся до утра, — закончил Уильям, протягивая детективу сухое полотенце.       — Значит, мне придется остаться?       — Я бы сказал, что вы угадали, мистер Холмс.       Полотенце оказалось в руках Шерлока, но он не спешил его использовать. Вместо этого он наблюдал, как Уильям выходит из воды — плавно, почти не создавая брызг, словно прилив, отступающий с гальки. Капли стекали по его бёдрам, по внутренней стороне ног, и Шерлок поймал себя на том, что его взгляд опускается ниже, чем позволяли приличия.       — Вы не стесняетесь? — спросил Уильям, не оборачиваясь. Он взял со стеллажа большое льняное полотенце и накинул на плечи, но не стал заворачиваться, лишь прижал ткань к груди.       — Стесняться? — Шерлок наконец встал, вода с его тела заструилась по мощным бёдрам. Он был шире в плечах, чем Уильям, с рельефом мышц. — Мы только что мыли друг другу головы, профессор.       Уильям бросил на него короткий взгляд через плечо — и в этом взгляде мелькнуло что-то, что Шерлок привык видеть на лицах преступников, когда они понимали, что загнаны в угол. Только сейчас загнанным был сам Лорд преступности.       — Идёмте, — сказал Уильям сухо. — Вы замёрзнете. Моя спальня смежная.       Он толкнул дверь, и они оказались в комнате, которая была полной противоположностью ванной. Здесь царил полумрак, лишь угли в камине отбрасывали оранжевые отсветы на тяжёлые портьеры и огромную кровать с балдахином из тёмного дерева. Постель была застелена бельём цвета слоновой кости, и она казалась неестественно большой для одного человека.       Шерлок присвистнул, вытирая волосы.       — И часто вы приводите сюда врагов?       — Вы первый, — ответил Уильям, и в его голосе не было иронии. Он остановился у кровати, всё ещё прижимая полотенце к груди. — И, вероятно, последний.       Повисла тишина. Слышно было только потрескивание углей и тяжёлое дыхание двух мужчин, которые слишком долго играли в кошки-мышки, чтобы не понимать, чем это заканчивается.       Шерлок бросил своё полотенце на спинку стула и сделал шаг к Уильяму. Тот не отступил. Он стоял прямо, с высоко поднятой головой, и только пальцы, сжимающие ткань, чуть дрожали.       — Вы сказали, что я остаюсь, — произнёс Шерлок, останавливаясь в шаге. — Уточните, в каком качестве?       — В качестве гостя.       — Гость спит на диване. Или уходит. Вы же предлагаете мне кровать. — Шерлок наклонил голову, его глаза в полумраке блестели. — Это приглашение?       Уильям медленно выдохнул. Он отпустил полотенце, и оно соскользнуло на пол.       — Это проверка, — сказал он тихо. — Вы сказали, что на моей стороне. Я хочу убедиться, что вы не солгали.       — И как вы собираетесь это проверить?       Вместо ответа Уильям поднял руку и коснулась кончиками пальцев груди Шерлока — там, где билось сердце. Его пальцы были всё ещё холодными, и от этого прикосновения у Шерлока перехватило дыхание.       — Вы боитесь? — спросил Уильям, глядя снизу вверх.       — Нет, — выдохнул Шерлок. — Я возбуждён. Есть разница.       Он накрыл ладонь Уильяма своей, сжимая, и сделал последний шаг, сокращая расстояние до нуля. Их тела соприкоснулись — влажные, горячие после ванны. Шерлок почувствовал, как Уильям вздрогнул, когда их пахи встретились, и услышал короткий прерывистый вдох.       — Вы уверены? — спросил Шерлок, и его голос стал низким, почти рычащим. — Потому что если да, я возьму то, что вы предлагаете.       Уильям поднял голову. В его глазах, отражающих огонь камина, горело что-то древнее и опасное — не контроль, не расчёт, а чистое, неприкрытое желание.       — Я никогда не предлагаю то, что не готов отдать, — сказал он и сам потянулся к губам Шерлока.       Жёсткий поцелуй. Шерлок не стал нежничать — он вцепился одной рукой в затылок Уильяма, притягивая его ближе, а второй обхватил талию, прижимая к себе так, что между ними не осталось воздуха. Уильям ответил с той же страстью, его пальцы впились в плечи Шерлока, ногти оставляли полумесяцы на коже.       Они двигались к кровати, не разрывая поцелуя. Шерлок толкнул Уильяма на постель, и тот упал на спину, раскинувшись на белоснежных простынях. На мгновение Шерлок замер, рассматривая его: светлые волосы разметались по подушке, грудь вздымалась от быстрого дыхания, и всё его тело — бледное, идеальное, с едва заметными шрамами — было открыто перед ним.       — Вы прекрасны, — выдохнул Шерлок, сам не ожидая от себя этих слов.       — Не говорите глупостей, — ответил Уильям, но щёки его порозовели. Он потянул Шерлока за плечи вниз, на себя. — Просто делайте.       Шерлок навис над ним, опираясь на локти. Он начал медленно, почти мучительно, исследовать губами шею Уильяма — от основания челюсти до ключицы, задерживаясь на пульсирующей точке, где билась сонная артерия. Уильям выгнулся, тихо застонав, и его руки сами обвились вокруг шеи Шерлока.       — Вы знали, что так будет? — прошептал Шерлок, спускаясь ниже, к соскам. Он провёл языком по одному из них, чувствуя, как тело под ним напрягается. — Когда приглашали меня в ванную?       — Я… — Уильям запнулся, когда Шерлок легонько прикусил сосок, и из его горла вырвался сдавленный звук. — Я не планировал… это. Но я знал, что что-то изменится.       — Что именно?       — Что я больше не захочу вас отпускать.       Слова ударили Шерлока сильнее любого прикосновения. Он поднял голову и посмотрел в глаза Уильяма — в них не было лжи, только уязвимость, которую профессор никогда не показывал никому.       — Тогда, — Шерлок скользнул рукой по животу Уильяма, ниже, к паху, и обхватил его член, уже твёрдый и готовый, — позвольте мне остаться. Не на одну ночь.       Уильям не смог ответить — он закусил губу, когда Шерлок начал медленно двигать рукой, изучая ритм, который заставлял его бедра непроизвольно приподниматься. Шерлок смотрел на него заворожённо: как исчезает маска спокойствия, как лицо искажается от удовольствия, как глаза закатываются, а пальцы вцепляются в простыни.       — Холмс… — выдохнул Уильям.       — Шерлок, — поправил тот, ускоряя темп. — Если мы сейчас делаем это, вы будете звать меня по имени.       — Шерлок… — послушно повторил Уильям, и это имя, произнесённое его голосом, прозвучало как самое опасное признание.       Шерлок наклонился и поцеловал его снова, глубоко, позволяя языку исследовать рот Уильяма, пока рука продолжала своё движение. Он чувствовал, как напряжение нарастает, как мышцы Уильяма становятся жёсткими, как его дыхание сбивается.       — Не сейчас, — прошептал Шерлок, отрываясь от губ и замедляя темп. — Я хочу, чтобы это случилось, когда я буду внутри вас.       Уильям посмотрел на него с вызовом, даже сейчас не желая уступать контроль.       — Тогда перестаньте говорить и сделайте это.       Шерлок усмехнулся, но послушался. Он потянулся к тумбочке, где стояла баночка с маслом для тела — видимо, Уильям пользовался им после ванн. Шерлок открыл её, и запах горького миндаля смешался с запахом их разгорячённых тел.       Он смочил пальцы и опустил руку между ног Уильяма, осторожно касаясь входа. Уильям напрягся, но не отстранился, лишь крепче сжал плечи Шерлока.       — Доверьтесь мне, — сказал Шерлок, и это прозвучало как просьба, а не приказ.       Первый палец вошёл медленно. Уильям выдохнул сквозь зубы, его лицо на мгновение исказилось, но он кивнул, позволяя продолжать. Шерлок двигался осторожно, массируя изнутри, растягивая, добавляя масла. Когда он ввёл второй палец, Уильям тихо застонал, выгибаясь навстречу.       — Ещё, — прошептал он, и в его голосе была мольба.       Шерлок подчинился. Он нашёл ту точку, которая заставила Уильяма вскрикнуть, и несколько раз надавил на неё, прежде чем убрать пальцы.       — Я больше не могу ждать, — сказал Шерлок, и его голос дрожал от сдерживаемого желания. Его член, твёрдый и напряжённый, упирался в бедро Уильяма.       — Тогда не ждите.       Шерлок приподнял бёдра Уильяма, устраивая их поудобнее, и медленно вошёл. Уильям вскрикнул — громче, чем, наверное, планировал, — и вцепился в плечи Шерлока, выгибаясь дугой. Шерлок замер, давая ему привыкнуть, чувствуя, как мышцы сжимаются вокруг него.       — Вы... чёрт... — выдохнул Шерлок, уткнувшись лбом в плечо Уильяма. — Вы не представляете, как давно я этого хотел.       — Представляю, — прошептал Уильям, и в его голосе послышалась усмешка, несмотря на явное напряжение. — Я читаю вас, как открытую книгу.       — Тогда прочитайте, что я собираюсь сделать дальше.       Шерлок начал двигаться. Сначала медленно, почти нежно, но каждый толчок заставлял Уильяма сжиматься вокруг него, издавать звуки, которые Шерлок никогда раньше не слышал от этого человека. Он ускорился, чувствуя, как контроль ускользает, как мир сужается до горячего влажного тела под ним, до пальцев, впивающихся в его спину, до губ, которые ищут его губы.       — Шерлок... — простонал Уильям, и это имя прозвучало как молитва. — Сильнее...       Шерлок подчинился. Он вошёл резче, глубже, и Уильям закричал, выгибаясь, его ноги обвились вокруг талии Шерлока, прижимая его ближе. Ритм стал бешеным, кровать скрипела в такт их движениям, но они не слышали ничего, кроме собственного дыхания и сбитых стонов.       Шерлок почувствовал, как Уильям напрягся, как его тело выгнулось, и через мгновение тот кончил с громким, сорванным криком, его семя окрасило их животы белым. Это стало последней каплей для Шерлока — он вошёл ещё раз, ещё, и с рычанием отпустил контроль, кончая глубоко внутри, чувствуя, как волны удовольствия прокатываются по телу, лишая способности мыслить.       Он упал на Уильяма, тяжело дыша, и почувствовал, как руки профессора обвились вокруг него, прижимая ближе. Так они лежали несколько минут, слыша только стук своих сердец и потрескивание углей в камине.       — Ну что, — выдохнул наконец Шерлок, приподнимаясь и глядя в лицо Уильяма, раскрасневшееся, с влажными от пота волосами и припухшими губами. — Я прошёл проверку?       Уильям посмотрел на него, и в его глазах плясали отблески пламени.       — Вы провалили её с треском, — сказал он, и уголки его губ дрогнули в улыбке. — Вы стали мне нужны. Это самая большая уязвимость, которую я мог себе позволить.       — Тогда, — Шерлок устроился рядом, притягивая Уильяма к себе и укрывая их обоих одеялом, — я сделаю всё, чтобы эта уязвимость стоила риска.       Уильям не ответил. Он лишь уткнулся носом в шею Шерлока и закрыл глаза.       За окном занимался серый лондонский рассвет, но ни один из них не заметил этого. Они спали, переплетённые, как два корня одного дерева, которые решили, что сражаться друг с другом больше не нужно. По крайней мере, этой ночью.