Подтасовать карты

      – Что это? – Фитц бросил взгляд на Лаза, чье внимание было подозрительно сосредоточено на телевизоре. Ни одна реклама тако не могла быть настолько потрясающей, что бы там ни говорил Эйс.       – По-моему, это вертолет, Фитц.       Схватив декоративную подушку, Фитц швырнул ее Лазу в голову.       – Я знаю, как звучит вертолет, Лазарус. Мне интересно, почему вертолет «Четырех королей безопасности» приземляется во дворе Колтона?       Лаз моргнул, глядя на него.       – Э-э, не знаю. Может, тебе стоит спросить Джека.       При упоминании Джека сердце Фитца забилось в груди, словно пытаясь вырваться наружу. Скорее всего, чтобы добраться до Джека первым. Спокойно. Веди себя непринужденно. Ну и что, что парень, от которого он был более чем без ума, прилетел на вертолете, чтобы забрать его на свидание. Такое случалось постоянно. Наверное. Может быть.       Прошло две недели с тех пор, как Фитц и Джек начали встречаться, и почти каждый день этих двух недель они проводили вместе. Джек приходил к нему после работы, и хотя они твердо намеревались сходить в ресторан или кино, их всегда что-то отвлекало. Достаточно было одного поцелуя, и вдруг они оказывались полуголые на диване, а Фитц открывал для себя, насколько искусны руки и язык Джека.       Они часами целовались, облизывали и сосали, заставляя друг друга извиваться от удовольствия. Фитц перестал считать, сколько раз он кончал за одну ночь. Их урчащие животы будили их, и Фитц готовил им что-нибудь поесть, прежде чем они снова набрасывались друг на друга. Фитц объяснял их ненасытный аппетит друг к другу новизной их отношений. Он ненавидел то, что все время ждал, когда же грянет гром. Как бы он ни старался отмахнуться от этого маленького голоса самосохранения в своей голове, он продолжал всплывать, словно в самой раздражающей в мире игре «Ударь по кроту».       Фитц встал, поправил свою черную рубашку, а затем подошел к стеклянной стене гостиной Колтона как раз в тот момент, когда Джек открыл дверь кабины и выпрыгнул наружу. Увидев очки-авиаторы и летную куртку, которые носил Джек, Фитц вдруг почувствовал, что брюки стали ему тесны.       – О боже, ты встречаешься с Мавериком, – воскликнул Лаз, стоя рядом с Фитцем.       – Клянусь, в следующий раз, когда буду стричь тебя, я сделаю тебе стрижку «под ноль».       – Что? – рассмеялся Лаз.       – Ты меня нервируешь.       – Нет, тебя нервирует Маверик.       – Я задушу тебя своим бантом. – Фитц рассеянно потрогал тонкий черный бант, висевший на воротнике его рубашки. – МакГайвер, Маверик. Вам всем нужно посмотреть что-нибудь, события чего не происходят в восьмидесятых.       Лаз хихикнул.       – Что происходит? – спросил Колтон, подойдя и встав с другой стороны от Фитца. – О боже. Это же настоящий итальянский красавец.       Фитц шутливо толкнул Колтона.       – У тебя уже есть парень, ты, кокетка.       – Нет ничего плохого в том, чтобы признавать очевидное, – ответил Колтон.       Как они, наверное, выглядят – все трое, стоящие у стеклянной стены и глазеющие на Джека, поднимающегося по лестнице на балкон. Он открыл раздвижную стеклянную дверь и дерзко улыбнулся им, и на его щеке появилась ямочка. Боже мой, этот мужчина просто обалденный.       – Добрый вечер, господа.       – Добрый вечер, – хором ответили Колтон и Лаз. Фитц с улыбкой покачал головой. Его друзья просто придурки.       Джек встал перед Фитцем, широко улыбаясь.       – Привет.       – Привет.       Джек указал на вертолет.       – Твоя колесница ждет.       – Значит, я теперь твоя принцесса?       – Ты можешь быть кем угодно, главное, чтобы я был рядом с тобой.       За спиной у Фитца раздалось коллективное «ах». Он мило улыбнулся Джеку.       – А какой там рецепт домашнего перцового спрея, о котором ты мне рассказывал на днях?       Джек хмыкнул и открыл дверь для Фитца.       – Спокойной ночи, ребята.       – Не ждите меня, – пропел Фитц, помахав пальцами через плечо на прощание. Он спустился по лестнице вслед за Джеком, все его тело дрожало от волнения. Когда они подошли к огромному черному вертолету с белым логотипом «Четыре короля безопасности» на борту, Фитц едва сдерживал свое возбуждение. Его и раньше забирали парни на роскошных машинах, надеясь произвести на него впечатление, но это только заставляло его насторожиться. Фитцу не нужно было, чтобы на него производили впечатление, и, зная Джека так, как он его знал, Джек либо выбрал вертолет, потому что он был нужен, либо подумал, что это будет весело для Фитца, потому что так был устроен Джек.       Открыв пассажирскую дверь, Джек помог Фитцу сесть на сиденье, затем закрыл за ним дверь и обошел вертолет спереди, чтобы занять место пилота. Закрыв свою дверь, он повернулся к Фитцу со своей широкой мальчишеской улыбкой.       – Ладно, пристегнись. Ты когда-нибудь летал на вертолете?       – Нет.       – Ничего страшного. Я летаю на вертолетах уже почти пятнадцать лет.       – Правда?       – Ага. – Он протянул Фитцу наушники. – Вот, надень это.       Фитц откинул волосы назад и закрепил на голове большие наушники, после чего Джек сделал то же самое.       – Все в порядке?       – Ты меня слышишь?       – Да.       – Отлично.       – Куда мы летим?       – Ты действительно хочешь знать?       Хотел ли он? Фитц покачал головой.       – Нет. Я люблю сюрпризы.       – Я так и думал.       Фитц мог бы растаять от этой улыбки. Он сидел, завороженный, наблюдая, как Джек нажимает на переключатели и кнопки, объясняя ему, что он делает на каждом этапе. Винт заурчал, словно раскатившийся гром, и Фитца охватило волнение от того, что он наблюдал за работающим Джеком. Он мельком увидел солдата, скрывающегося за яркими серыми глазами. Это проявлялось в интенсивной сосредоточенности Джека, в уверенности, которую он излучал, поднимая вертолет в воздух. Несмотря на пятнадцатилетний стаж, Джек не шел на компромиссы. Он следовал протоколу полета до буквы.       – Как часто ты летаешь?       – Не так часто, как ты думаешь. Я не единственный пилот в штате, и мы, как правило, используем вертолеты только по необходимости.       – Ты хочешь сказать, что Эйс не заставляет тебя возить его повсюду?       – Уже нет. Если ему нужно перевезти диван, он может воспользоваться частным самолетом своего жениха.       – Подожди. Прости, ты сказал «диван»? Ты хочешь сказать, что Эйс заставил тебя перевозить диван на вертолете?       – Один из парней Эйса жил на последнем этаже многоквартирного дома, и Эйс пообещал помочь ему с переездом, а это означало, что он пообещал, что мы все поможем. Как только мы туда добрались, стало ясно, что этот огромный диван ни за что не пролезет в крошечный лифт, и никакими маневрами его не затащить по узкой лестнице. Зато в квартире была стена из стеклянных дверей, так как там находился балкон на крыше. Мы погрузили диван в один из вертолетов и доставили его.       – И Кинг не возражал?       – Ты шутишь? Мы попали в новости. Мы до сих пор расплачиваемся за этот трюк. Кинг заставляет нас каждый раз перед полетом подписывать заявление, что мы не будем использовать вертолет для «услуг, связанных с мебелью».       – Бедный Кинг. У парня, конечно, полно работы с вами четырьмя.       – Четырьмя?       – Ты серьезно собираешься сказать мне, что Рэд соглашается на ваши выходки?       На лице Джека появилась коварная улыбка.       – Что я мог бы тебе рассказать о нашем милом Рэде.       – Нет, – выдохнул Фитц. – Какой же ты дразнилка! Нельзя так просто сказать что-то подобное и не рассказать мне всех пикантных подробностей. Ты такой подлый!       – Я знаю. Я просто ужасен, – сказал Джек с озорной улыбкой. – Налей ему пару стаканчиков, и он все выложит.       – Хм. Надо запомнить. – Фитц перевел взгляд за окно. – Отсюда, с высоты, все выглядит так красиво. – Так тихо и спокойно. Исчезли пробки и здания, их сменило шоссе, по обе стороны от которого простиралась вода. – Подожди, мы летим на Кис ?       – Мы летим на тот крошечный остров там, справа.       – Я его не знаю.       – Это потому, что он находится в частной собственности. Он принадлежит одному из наших давних клиентов и его жене. Они были одним из наших первых заказов после открытия «Четырех королей безопасности». Это была работа по охране жены, которая получила несколько угроз жизни. Она возглавляла благотворительную организацию, помогавшую женщинам, подвергавшимся насилию, сбежать от своих мучителей, и один из этих мучителей решил, что она лично виновата в том, что его жена ушла от него. Он начал угрожать ей, поэтому ее муж нанял нас.       – Во время благотворительного вечера этот парень вырубил одного из официантов, занял его место и попытался застрелить ее. Кинг заметил, как тот завел руку за спину, и прикрыл ее, а Эйс с Лаки сбили его с ног. К сожалению, это был не первый и не последний раз, когда кто-то пытался причинить ей вред, поэтому мы обеспечиваем круглосуточную охрану ей и ее мужу, даже когда они полгода проводят за границей. Поскольку остров пустует шесть месяца в году, включая все лето, они настаивают, чтобы мы им пользовались. Кинг пытался отказаться, но мистер Бутрос сказал, что воспримет это как личное оскорбление, если мы не согласимся, так что мы согласились.       – Это невероятно. – Фитц едва сдерживал свое волнение. Солнце начало садиться, окрашивая небо в потрясающие оттенки красного и оранжевого. Они начали снижаться к посадочной площадке, расположенной недалеко от деревянной дорожки, по обеим сторонам которой стояли факелы тики. Дорожка исчезала в густой пальмовой роще, скрывая все сокровища, которые могли быть на острове. Жужжание лопастей затихло, и Джек выключил все системы, прежде чем отстегнуть ремень безопасности. Он вышел и обошел вертолет, чтобы оказаться сбоку от Фитца, где открыл ему дверь и помог выйти.       Соленый морской бриз взъерошил волосы Фитца, а влажность воздуха резко контрастировала с приятным кондиционированным воздухом внутри вертолета. Сердце у него чуть ли не выскочило из груди, когда Джек взял его за руку. Они шли рука об руку по тропинке, и Фитц был благодарен за факелы и свет заходящего солнца – иначе он бы не заметил этот великолепный тропический сад. Здесь росли различные виды пальм, саговников, мангровых деревьев и потрясающих цветов. Вдали он заметил несколько фруктовых деревьев.       – О боже. – Фитц остановился, когда сад закончился и открылся вид на великолепный пляжный дом, который выглядел как что-то из «Швейцарской семьи Робинзонов», если бы семья Робинзонов была богата до безобразия. Он был огромным, построенным из дерева, с верхними этажами и несколькими многоуровневыми верандами.       – Ужин для нас готовят на открытой кухне, и через двадцать минут его накроют. Как насчет экскурсии?       – Как будто тебе нужно спрашивать. – Фитц взял Джека под руку и последовал за ним по лестнице к двум большим дверям с сеткой. Внутри дом выглядел не менее впечатляюще, чем снаружи. Фитцу очень понравились старинные морские мотивы и мебель из коричневого бамбука. Все вокруг напоминало тропический остров. По стенам висели постеры классических голливудских фильмов, а полки над панорамными окнами были заставлены ракушками, фигурками разноцветных рыбок и морскими сувенирами.       Фитц исследовал каждый сантиметр дома вместе с Джеком, тихо следуя за ним. Улыбка Джека доходила до глаз и создавала те маленькие морщинки в уголках, которые Фитц так любил. Его ярко-серые глаза были настолько полны эмоций, когда он смотрел на Фитца, что тому было трудно встретить его взгляд, не покраснев. Джек, вероятно, думал, что Фитцу понравился узор с морскими черепахами в спальне наверху. Черт возьми! Он же взрослый мужчина, ради всего святого. С каких это пор он краснеет от того, что на него смотрит парень? Точно, потому что Джек – просто парень. Не то чтобы ты в него влюбился или что-то в этом роде.       Боже мой! Мысль о том, что он может влюбиться снова, да еще и за такой короткий срок, буквально сбила его с ног. У него произошло короткое замыкание, и он забыл, как ходить, споткнувшись о ковер посреди комнаты. Размахивая руками, он приготовился к удару, но вместо того, чтобы лицом врезаться в твердый пол, он упал прямо в объятия Джека.       – Кто его туда положил? – пробормотал Фитц, вцепившись в руки Джека, а лицо его горело.       Джек провел рукой по волосам Фитца, а затем положил ее ему на щеку.       – Ты в порядке?       – Да. Благодаря тебе. Вот это рефлексы. Спасибо, что поймал меня.       – Всегда.       Услышав это тихо произнесенное слово, Фитц поднял глаза и встретился взглядом с Джеком. Казалось, тот искал что-то в его глазах, но что именно? Он чувствовал то же самое? Был ли он так же сбит с толку, как и Фитц? Такого в реальной жизни не бывает, верно? Весь его опыт отношений должен был стать достаточным доказательством того, что не существует такого понятия, как «единственный», верно? Судьба – это трансвестит, которого он встретил в лондонском клубе, а не какая-то таинственная сила, управляющая его будущим.       – Ты веришь в судьбу?       Джек задумчиво наклонил голову, и Фитц понял, что тот тщательно подбирает слова, скорее всего, чтобы ни в коем случае не обидеть его – ведь Джек всегда такой.       – Я верю, что наши поступки ведут нас по определенным путям.       – Значит… нет?       – Нет, но это ни в коем случае не опровергает то, во что веришь ты.       Фитц улыбнулся ему.       – Ты очень милый. Честно говоря, я не уверен, во что я верю. Мне кажется, что мы знакомы гораздо дольше.       – Ну, технически мы знакомы уже больше двух лет.       – Но мы почти не разговаривали.       – Это не значит, что я не думал о тебе каждый день.       Фитц резко вдохнул.       – Ты думал обо мне каждый день?       – Я пытался не думать, но от этого становилось только хуже. Я знаю, что мы не разговаривали, но мне казалось, что ты рядом. – Джек пошевелился и провел рукой по волосам. – Лаз звонил почти каждый день и рассказывал мне о тебе.       Фитц уставился на него.       – Что?       – Я знаю, как это звучит. – Джек поморщился. – Я его об этом не просил, он просто начинал рассказывать мне о твоем дне и о том, чем ты занимался, а я его не останавливал. Это было приятно.       Ебаный Лаз. Фитц прикусил нижнюю губу.       – Я должен был догадаться, что он играет в сваху, даже когда я вел себя как идиот.       – Что ты имеешь в виду?       – Он делал то же самое со мной. Каждый день он рассказывал мне все новости о Джеке.       – Правда?       – Ага. Благодаря Лазу и Эйсу я, наверное, знаю о тебе и твоих бывших парнях больше, чем ты сам.       Джек удивленно рассмеялся.       – Святое дерьмо. Я должен был догадаться, что Эйс что-то замышляет. В смысле, он всегда сует нос в чужие дела, но за последние два года, клянусь, он вел себя как его мать – так он заставил меня рассказать ему все, что происходило в моей весьма плачевной личной жизни. Так что, как видишь, тебя не было рядом только физически.       Фитц обнял Джека за шею и поцеловал его. Он больше не мог терпеть. Какая, черт возьми, разница, как они сюда попали? Главное, что они здесь. Фитц устал анализировать каждую мелочь. Переживать – это его талант, но он с этим покончил. Джек – потрясающий парень с чудесно сумасшедшей семьей, которую Фитц обожал. Назовите это судьбой или как там еще, но Джек был с ним – то в центре его мыслей, то где-то в глубине сознания – уже два года. Он больше не собирался тратить время зря.       Джек прижал Фитца к своему крепкому телу, его руки скользнули по спине Фитца, прежде чем обхватить его талию, вызвав стон у Фитца. Тот запустил пальцы в волосы Джека, их поцелуи становились все более страстными, а по телу Фитца пробежала волна жара. Заставив себя отстраниться, Фитц держал руки по бокам, боясь, что снова набросится на Джека.       – Сначала ужин, – сказал Фитц. – Это наше первое настоящее свидание вне дома, и я намерен насладиться им вместе с тобой. Вечеринка в трусах – позже.       Джек рассмеялся, и это заставило Фитца улыбнуться. Ему нравилось, как смеялся Джек. Это был громкий, искренний и чертовски сексуальный смех.       – Ладно. Пойдем. – Он повел Фитца обратно вниз и к задней части дома.       С веранды открывался захватывающий вид на океан, а мерцающие огоньки, тянувшиеся вдоль крыши балкона, были очаровательны и восхитительны. Стол на двоих был безупречно накрыт, а старинная газовая лампа создавала романтическое сияние под безоблачным ночным небом, усыпанным миллионами звезд. Шелест пальмовых листьев смешивался со звуком разбивающихся волн.       Джек отодвинул для Фитца стул и сказал, что сейчас вернется. А пока Фитц вдыхал свежий морской воздух, наслаждаясь окружающей тишиной. Из скрытых динамиков тихо звучала старая мелодия из давно ушедшей эпохи, и, закрыв глаза, он мог представить себя в старом голливудском фильме, где он оказался на необитаемом острове вместе с красавцем-героем – пилотом и военным с черными волосами и пронзительными серыми глазами.       – Ты выглядишь счастливым.       Фитц открыл глаза и улыбнулся.       – Это потому, что я счастлив.       – Я рад. – Джек поставил перед Фитцем тарелку, накрытую серебряным колпаком. – Не волнуйся, это готовил профессиональный повар. При приготовлении этого ужина не пострадала ни одна кухонная техника. – Он взял бутылку со стола и вытащил пробку. – Шампанское?       – За кого ты меня принимаешь? – Фитц поднял бокал и слегка стукнул им по столу.       Джек наклонился и прижался губами к губам Фитца.       – За невероятного.       – Не забудь добавить «красивого», – подразнил Фитц.       – Великолепного.       То, как Джек произнес это одно-единственное слово, заставило Фитца почувствовать головокружение, хотя он еще даже не попробовал шампанского. Разлив шампанское, Джек сел напротив Фитца, и они беседовали, наслаждаясь аппетитным ужином из трех блюд. Первый же кусочек лосося, приправленного специями джерк, заставил Фитца вздохнуть от удовольствия.       – Это потрясающе.       – Ты упоминал, что любишь лосось, поэтому я попросил шеф-повара приготовить для тебя его лучшее блюдо из лосося.       Тепло, которое разлилось по телу Фитца, не имело ничего общего с шампанским, а было связано исключительно с внимательным и заботливым мужчиной, сидящим напротив него. Более недели назад они разговаривали о кулинарных талантах парней, и Фитц вскользь упомянул, как сильно он любит лосось, когда обсуждали неприятие Джокером морепродуктов. Он не ожидал, что Джек это запомнит, но Джек был именно таким.       За то время, что Фитц знал Джека, он понял, что Джек – человек, который ценит мелочи. Он показывал Фитцу, как сильно он его любит, в любых мелочах: заскакивал ли он в продуктовый магазин по дороге с работы, чтобы купить Фитцу его любимое мороженое, или выбирал одно-единственное одеяло из десятков, когда Фитц сказал, что ему холодно, потому что знал, что именно это одеяло нравится Фитцу больше всего. Или тот аппетитный лаймовый пирог со взбитыми сливками и ягодами, который Джек только что поставил перед ним, потому что это любимое лакомство Фитца. Фитц моргнул, сдерживая слезы, которые грозили наполнить его глаза. Если бы его бабушка была жива, да упокоится ее душа, она бы сказала: «Фитци, выходи за этого мужчину прямо сейчас!».       – Можно задать смелый вопрос? – спросил Фитц, изо всех сил стараясь не вылизать тарелку дочиста. Боже, это был лучший лаймовый пирог, который он когда-либо пробовал.       – Конечно. – Джек встал и протянул руку, которую Фитц без колебаний взял. Он последовал за Джеком вниз по ступенькам, мимо пальм, к поляне на пляже, где стояли два пляжных кресла, освещенные факелами. Фитц сел, ожидая, пока Джек сядет рядом с ним.       – Если бы я не выиграл свидание, ты бы все равно привел сюда своего спутника?       – Нет.       Полное отсутствие колебаний заставило Фитца задрожать. Джек выбрал это место специально для него.       – На самом деле, я первый, кто привел сюда кого-то на свидание.       – Правда? – Это удивило Фитца. Это место было невероятным и идеально подходило для романтического уик-энда.       – Это место особенное, и не только потому, что оно красивое. Когда мы открывали «Четыре короля безопасности», мы и понятия не имели, как вообще сложится дело с частной охраной. Мы еще только прощупывали почву во многих вопросах, пытаясь приспособиться к новой реальности. Миссис Бутрос, о которой я упоминал ранее, была не просто одной из наших первых клиенток – она стала первым человеком, чью жизнь мы спасли, будучи гражданскими лицами. Мы снова почувствовали себя нужными. Это зажгло в нас огонь, который, как мы думали, уже погас.       – Я так рад это слышать, Джек. Я даже представить не могу, как тяжело вам всем, наверное, было. – Фитц опустил взгляд на свои пальцы. – Каждому нужно чувствовать себя нужным.       – Прости. Я что-то не то сказал?       Фитц резко поднял голову.       – О боже, нет. Прости. У нас потрясающее свидание на частном острове, а я тут начинаю сентиментальничать.       Джек протянул руку и обхватил ладонь Фитца своей.       – Один потрясающий парень, которого я знаю, сказал мне, что разговор о тьме иногда может принести в нее немного света. Я всегда буду рядом, чтобы выслушать тебя.       Фитцу понадобилось несколько мгновений, прежде чем он принял решение. О своей семье он говорил редко. Уже давно он научился держать в секрете то, кем он был на самом деле. В основном потому, что это обычно заставляло мужчин бежать в противоположном направлении, многие из них считали, что Фитц и без того достаточно требователен, чтобы еще и его родителей в это впутывать.       – Не многие об этом знают, но мои родители – политики. Харлоу – девичья фамилия моей бабушки. Я официально сменил фамилию, когда мне исполнилось восемнадцать. Моя фамилия – Кларк. Имя, которое мне дали при рождении, – Фитц Мартин Кларк.       Джек нахмурился.       – Мартин Кларк? – Он вдруг что-то понял, и его брови взлетели вверх. – Как бывший сенатор Мартин Кларк?       Фитц ждал, пока у Джека пройдет первоначальный шок. Сменится ли его шок презрением или жалостью? Возможно, обида за то, что ему не рассказали об этом раньше, или гнев от того, что его отец был не только ярым противником ЛГБТ, но и не поддерживал ветеранов, считая, что служить своей стране – это честь, и они «знали, на что шли». Боже, как Фитц ненавидел этого человека, а ведь он мог пересчитать по пальцам одной руки количество вещей или людей, которых он ненавидел.       Выражение лица Джека смягчилось. Он встал, подвинул свое кресло к креслу Фитца и взял его за руку.       – Должно быть, тебе было тяжело. Расти рядом с таким человеком.       Фитц с трудом сглотнул. Слухи о взрывном характере и проблемах с гневом его отца были сильно преуменьшены. Его отец был отвратительным человеком, и Фитц ни разу не пожалел о том, что ушел от него.       – Как ты можешь себе представить, мой каминг-аут оказался весьма неудобным для его политической карьеры, учитывая, как яростно он осуждал «педиков». Он обожал разбрасываться этим словом. Я слышал его так часто в детстве, что даже задумывался, не платят ли ему за каждый раз, когда он его произносит. Мои родители оба знали, просто решили игнорировать это, подталкивая меня к девушкам и рассказывая своим друзьям, что моя любовь к теням для век или блеску для губ – это часть моего «бунтарского периода». Они заставили меня вступить в спортивную секцию в школе, потому что, если ты занимаешься спортом, ты не можешь быть геем, верно? – фыркнул Фитц.       – Можно было бы подумать, что бейсболка, которую я носил во время своей первой игры, с надписью «Я люблю член» на тыльной стороне, должна была дать им подсказку, но тем не менее? – Он пожал плечами, стараясь не прикасаться к щеке. Если он закрывал глаза, то все еще чувствовал боль в челюсти после того, как отец ударил его по лицу. – Мне на самом деле нравилось заниматься спортом, но ничто не доставляло мне большего удовольствия, чем раздражать отца.       Взгляд Джека стал суровым.       – Он причинял тебе боль?       – Я всегда расплачивался за свое «неповиновение», но считал, что это того стоит. Со временем я превратил это в игру. Я придумывал самые нелепые оправдания своим синякам или переломам, и каждое из них превосходило предыдущее по грандиозности. Начиная от борьбы с анакондой и заканчивая дракой с пожилой дамой из-за последней пачки сливочной карамели.       – И никто ничего не говорил?       – Против моего отца? Было проще поверить в ложь и притвориться, что все так, как он говорил. Мы были идеальной американской семьей. Как и любой другой политик, стоящий чего-то, он манипулировал общественным мнением о нас. Я был талантливым студентом театрального факультета, артистичным и драматичным. Однажды я должен был стать знаменитым. Драматичным я был, но театр меня не интересовал, если только это не было моим собственным творением. Если мой отец ненавидел геев, ненавидел меня, я собирался стать самым гейским из всех геев.       Год, предшествовавший его выпуску из средней школы, был худшим в его жизни, но Фитц родился упрямым маленьким засранцем с душой дивы и свирепостью ебаного росомахи – и не в том сексуальном варианте, как у Хью Джекмана.       – Они сделали мою жизнь невыносимой, так что я ответил им тем же. Каждый вечер за ужином я наряжался как та или иная голливудская актриса прошлого: Мэрилин Монро, Одри Хепберн, Кэтрин Хепберн, Джоан Кроуфорд… Именно тогда я понял, что хочу стать стилистом. Я часами сидел, смотрел старые фильмы и укладывал волосы точно так же, как это делали для тех великолепных женщин. Я обнаружил, что у меня к этому талант, и мне нравилось погружаться в этот процесс, добиваясь, чтобы каждый волосок лежал идеально. Мне исполнилось восемнадцать в неделю выборов, так что я дождался, пока друзья моих родителей соберутся в гостиной, прошествовал туда, одетый во всю свою голливудскую славу, и сказал: «Я гей, я ухожу навсегда, идите на хуй». Я вышел оттуда и ни разу не оглянулся. Самый счастливый день в моей взрослой жизни.       Джек поцеловал ладонь Фитца.       – Мне так жаль, что тебе пришлось через все это пройти, дорогой. Ты такой чертовски храбрый.       – Я? Это ты каждый день рискуешь жизнью, сталкиваясь с перестрелками, взрывами и кто знает чем еще.       – Да, но я для этого прошел серьезную подготовку. У меня было оружие и целый отряд на подмогу. А ты был одиноким подростком, вооруженным лишь своим умом и острым языком. Ты отказался быть кем-то другим, оставаясь самим собой, и противостоял всему миру и тем, кто должен был тебя поддерживать. Человек, который тебя зачал – потому что он не заслуживает звания отца – был засранцем, и сколько бы он тебя ни ранил, ты продолжал бороться. Это делает тебя невероятно храбрым.       – Спасибо. – Фитц всхлипнул и вытер слезу, скатившуюся по его щеке.       – За что?       – За то, что ты такой, какой есть.       – Как насчет прогулки по пляжу? – Джек еще раз поцеловал ладонь Фитца, прежде чем встать и помочь ему подняться.       – Как тебе удается всегда знать, что сказать?       – Может, дело не столько в том, что я знаю, что сказать, сколько в том, что мне легко говорить от души, когда речь идет о тебе. Ух ты, это прозвучало как-то банально, да?       Фитц быстро прикоснулся губами к губам Джека.       – А я как раз люблю банальности.       Улыбнувшись, Джек переплел их пальцы и направился к пляжу. Это было словно во сне. Ни за что в жизни Фитц не мог бы представить себя с таким парнем, как Джек. У него были самые очаровательные причуды: например, он поднимал с земли свечи, которые попадались ему на пути, чтобы понюхать их, или морщил нос, когда улыбался, смеялся или чувствовал неловкость.       Остаток вечера прошел волшебно. Они гуляли по пляжу и разговаривали. Джек рассказывал истории о своей большой семье, об итальянском отце и американской матери, о том, как они познакомились на свадьбе общего друга. Они делились воспоминаниями о своих бабушках и о том, как сильно они по ним скучают. Часами они гуляли и разговаривали. Когда они останавливались, чтобы поцеловаться, Фитц таял в объятиях Джека, и из его уст вырывался мечтательный вздох. Он едва сдерживал улыбку. Подняв взгляд к небу, он запечатлел этот момент в памяти. Что бы ни случилось между ними, он будет с теплотой вспоминать этот момент. Все в нем было идеально: от великолепного мужчины, держащего его за руку, до теплого ветерка и привкуса соли в воздухе, когда океанские волны разбивались о берег. Вдали играла тихая музыка, а мягкий прохладный песок между пальцами ног Фитца казался райским.       – Это так прекрасно.       Джек тихонько хмыкнул в знак согласия, и когда Фитц опустил взгляд, он заметил, что Джек смотрит на него – эти пронзительные серебристые глаза выражали столько эмоций, что Фитцу с трудом удалось удержать его взгляд. Он посмотрел на океан: луна озаряла поверхность воды волшебным сиянием. Он всегда любил пляж. Что-то в бескрайнем океане манило его.       – О чем ты думаешь? – тихо спросил Джек, прикоснувшись губами к виску Фитца.       – Об океане. О том, как он может одновременно быть прекрасным и опасным.       – Похоже на кого-то, кого я знаю.       Фитц наклонил голову набок.       – Ты так думаешь?       – О, безусловно. – Джек повернул Фитца лицом к океану и прижался к нему сзади, положив подбородок на плечо Фитца и обнимая его. – То, как он меняет цвет и становится то спокойным, то бурным в одно мгновение, – неукротимая сила великой красоты, требующая уважения. Любой человек, достаточно глупый, чтобы принимать эту красоту как должное, может в итоге утонуть.       Фитц повернулся в объятиях Джека.       – Ты думаешь, я – сила природы?       – Я думаю, ты самый удивительный человек, которого я когда-либо встречал. – Джек откинул челку Фитца с его лица. – Мне кажется, что я знаю тебя гораздо дольше, чем на самом деле, и в то же время так многое в тебе остается загадкой, потому что я никогда не знаю, что ты скажешь или сделаешь. – Его улыбка стала игривой. – Ты знаешь, какую панику это вызывает у такого парня, как я? У меня есть таблицы, чтобы отслеживать мои таблицы.       Фитц удивленно рассмеялся, прикрыл рот рукой, а потом покачал головой.       – Я знаю, – сказал Джек с улыбкой. – Ты думаешь, я шучу, но это не так.       – О боже.       Джек поднял брови.       – Ты поймал себе настоящего ботаника. Я не умею готовить, но если тебе когда-нибудь понадобится кто-то, чтобы обсудить научную правдоподобность «Звездного пути», я к твоим услугам.       Фитц шутливо шлепнул Джека по плечу, а затем взял его за руку. Они снова пошли вдоль берега, и прохладная вода плескалась у его ног и щиколоток. Он не хотел, чтобы ночь заканчивалась, но в конце концов пришло время. Они смыли песок с ног, прежде чем снова надеть носки и обувь.       – Вопрос, – сказал Фитц, когда они направились по тропинке, ведущей к вертолету.       – Конечно.       – Насколько близко нужно подойти, чтобы заглянуть в тонированные стекла?       – Ну, придется прижаться лицом к стеклу. А что?       – Сколько времени ты можешь здесь простоять?       – Сколько понадобится.       – А что бы ты сказал, если бы я предложил заняться сексом на заднем сиденье твоего вертолета?       Джек споткнулся о собственные ноги. Он остановился и повернулся, чтобы посмотреть на Фитца.       – Ты… хочешь заняться сексом в вертолете? – Румянец на лице Джека и очень заметная эрекция, натянувшая его брюки, дали понять Фитцу, что Джек слегка возбудился от этой идеи. Совсем чуть-чуть. Фитц преодолел расстояние между ними и взял Джека за галстук – их губы почти соприкасались, настолько близко они стояли.       – Ну как, Джек? Хочешь прокатиться со мной?       Джек заметно задрожал с головы до ног.       – О Боже, да. – Он схватил Фитца за руку и потянул его за собой, спеша к вертолету. Быстро оглядев окрестности, он открыл боковую дверь и помог Фитцу залезть внутрь. Следом залез и он сам, закрыв за ними дверь. Он только успел повернуться, как Фитц уже набросился на него. Если он не почувствует Джека внутри себя, он просто взорвется.       – Я хочу, чтобы ты разделся, Джек.       Джек энергично кивнул, когда Фитц стянул с него куртку. Они поспешно стали раздевать друг друга, что выглядело немного неловко и забавно, поскольку оба сгорбились, чтобы не удариться головой о потолок.       – Подожди, – сказал Джек, свесив рубашку на одну руку, и отодвинул Фитца в сторону, чтобы открыть отсек. Он вытащил темно-синее одеяло и разложил его на полу между сиденьями.       – Пожалуйста, скажи, что у тебя есть все необходимое, – сказал Фитц, сбрасывая с ног обувь.       – В моей куртке. Во внутреннем кармане.       Фитц бросил ему коварную улыбку, а Джек пожал плечами.       – Ты же знаешь, мне нравится быть готовым.       – А мне нравится, что тебе нравится быть готовым, – сказал Фитц, шаря в карманах куртки Джека, пока не нашел пакет с лубрикантом и презерватив. Он бросил их на одеяло, а затем повернулся и застонал, когда Джек расстегнул свой ремень. Блядь, он такой красивый, и это тело… Фитц прикусил нижнюю губу. Джек только что снял джинсы, когда Фитц развернул его и прижал к одному из кожаных сидений. Он наклонился над Джеком и поцеловал его, затем раздвинул Джеку колени и опустился на колени сам. С греховной улыбкой Фитц взялся за пояс Джека и потянул, у него перехватило дыхание, когда Джек приподнял бедра и трусы сползли вниз, обнажив этот великолепный толстый член.       Черные боксеры Джека сползли вниз, а через мгновение к ним присоединилось нижнее белье Фитца. Фитц провел руками по ногам Джека, наслаждаясь ощущением мягких тонких волосков. Его тело было просто прекрасным. Рельефные мышцы, идеальное количество волос, нежная кожа. Здесь и там были разбросаны едва заметные шрамы, некоторые из них почти невидимые, но все они рассказывали историю человека, который столкнулся с ужасными опасностями и выжил. Фитц мысленно решил поцеловать каждый из них, когда у них будет кровать, где он сможет уложить Джека и как следует поклониться его телу.       Лунный свет, проникавший через окна, заставлял серебристые глаза Джека словно светиться, пока он пристально смотрел на Фитца, его грудь поднималась и опускалась от тяжелого дыхания. Он держал руки на подлокотниках, пальцы впивались в кожу. Фитц мурлыкнул, наклонился и коснулся губами губ Джека.       – Что мне с тобой сделать?       – Все, что захочешь, – сказал Джек, задыхаясь. – Я весь твой.       – Мне нравится, как это звучит.       – Да? – Джек слегка наклонил голову, прищурив глаза, пока Фитц продолжал дразнить его, проводя кончиком языка по нижней губе Джека.       – Да.       – Просто помни, – прошептал Джек, положив пальцы под подбородок Фитца и слегка прикусив его нижнюю губу. – Когда-нибудь наступит моя очередь.       Фитц задрожал от этой мысли: его член болезненно напрягся у живота и стал выделять предсеменную жидкость. Он прижался губами к губам Джека, и их поцелуи стали отчаянными и небрежными. Задыхаясь, Фитц отстранился. Он взял член Джека в руку, ухмыляясь, когда Джек выдохнул с шипением, прежде чем Фитц заглотил его до самого основания.       – Святое дерьмо! – Джек вцепился в подлокотники кресла, его тело напряглось, когда Фитц начал двигаться. Затем он словно растаял в кресле, из его груди вырвался тихий стон, когда Фитц медленно провел губами до кончика, а затем столь же неторопливо опустился обратно. Он провел руками по торсу Джека, потирая большими пальцами его соски, продолжая сосать, осторожно ускоряя темп. Он сосал кончик, обводя языком розовую головку, пока играл с сосками Джека.       – Фитц, – выдохнул Джек, поднимая бедра.       Не в силах выдержать ни минуты больше без Джека внутри себя, Фитц вскочил.       – Ложись на пол. – Он отошел в сторону, и Джек быстро выполнил приказ, улегшись на пол, пока Фитц протягивал ему лубрикант. – Я хочу, чтобы ты меня подготовил.       – О Боже, да.       Фитц повернулся, оседлав Джека спиной к нему. Он опустился, чтобы снова заглотить Джека, наслаждаясь тем, как тот дергается под ним. Сзади Джек издавал самые возбуждающие стоны и вздохи, лаская задницу Фитца. Он разорвал пакет с лубрикантом, и глаза Фитца закатились, когда палец Джека растянул его. Удвоив усилия, он стал сосать сильнее, улыбаясь Джеку, когда тот выругался. Долг платежом красен , и Фитц изо всех сил старался не кончить, пока Джек трахал его двумя пальцами.       Джек шлепнул его по заднице, и Фитц со смехом отпустил его. Боже мой, он хихикнул. Он оглянулся через плечо на Джека, который подмигнул ему.       – Прости. Я не смог удержаться. Она прямо у меня перед лицом, и, о боже, она великолепна. – Джек погладил место, которое шлепнул, и поцеловал его, заставив Фитца рассмеяться. По крайней мере, до тех пор, пока язык Джека не проник в его дырочку.       – О боже мой, – выдохнул Фитц. – Да. Пожалуйста.       Джек, похоже, воспринял мольбу Фитца как личный вызов и с удвоенной силой принялся за его задницу. Каждая мышца в теле Фитца напряглась, его член капал на живот Джека, пока тот доводил его до полного изнеможения. Никто еще никогда не лакомился его задницей так, как Джек. Блядь, он должен был догадаться, что за этой милой улыбкой скрывается восхитительно греховный мужчина.       Когда Фитц почувствовал, что больше не выдержит, он схватил упаковку с презервативом, осторожно разорвал ее и натянул на твердый как камень член Джека. Он повернулся и оседлал Джека, затем протянул руку назад и направил член Джека в свою дырочку. Медленно он опустился, застонав от восхитительного жжения, когда член Джека растянул его, пальцы Джека нежно впивались в бедра Фитца, его лоб покрылся капельками пота, а мышцы челюсти напряглись. Наконец, устроившись на Джеке, Фитц закрыл глаза, позволяя своему телу привыкнуть к толщине Джека. Он качнул бедрами, и Джек резко втянул воздух, из его груди вырвался низкий стон.       Чувствуя себя порочным, Фитц провел руками по груди Джека, наслаждаясь ощущением мускулов и мягких волос. Он наклонился, чтобы поцеловать Джека, играя с его языком, всасывая его в свой рот, прежде чем опуститься на Джека и вскрикнуть.       – Блядь! – Джек согнул колени, запрокинул голову и устремил взгляд в потолок. – Блядь.       – Готов к этой поездке?       Джек энергично кивнул.       – Здесь сейчас будет громко.       – Давай же, – поддразнил Джек, и на его щеке снова появилась ямочка.       Фитц кивнул. Он положил руки на ноги Джека и прижал их к полу. Именно здесь годы занятий йогой пригодились как нельзя кстати. Он приподнял бедра и снова и снова опускался на Джека, наслаждаясь им и зная, что дает ему то же самое в ответ. Кабина наполнилась хриплыми ругательствами, криками и шлепками, пока Фитц скакал на Джеке. Каждый мускул был напряжен, пока Фитц дико двигался на Джеке, но ему хотелось большего. Ему хотелось сильнее.       – Джек, – взмолился Фитц.       Словно читая его мысли, Джек приподнялся, обхватив Фитца рукой.       – Встань, – сказал Джек низким, хриплым голосом, пропитанным сексуальным напряжением. – Наклонись над этим креслом.       Фитца пронзила дрожь возбуждения, и он поспешил выполнить просьбу Джека, наклонившись над роскошным кожаным креслом. Он прикусил нижнюю губу, когда Джек опустился на колени позади него, прижимаясь к нему. Медленно он вошел в Фитца, пока их тела снова не слились воедино, а спина Фитца не прижалась к груди Джека.       Джек запустил правую руку в волосы Фитца, а тот обхватил ее своей, сжав ладонь в кулак.       Со стоном Джек начал двигаться, сначала короткими сильными толчками, от которых Фитц был готов развалиться на части.       – Я хочу, чтобы ты разбил меня, Джек. Я хочу чувствовать тебя внутри себя целыми днями.       – Дорогой…       – Пожалуйста.       Джек положил левую руку на поясницу Фитца и вытащил член, прежде чем снова войти.       – Да! О, блядь, да.       Джек мощно вошел в него, их тела соединились в жестких толчках, а звуки скольжения были одновременно непристойными и восхитительными. Фитц застонал от приятной боли, когда Джек сжал его волосы в кулаке. Он вцепился в кресло, как в спасительную соломинку, пока Джек входил в него снова и снова. Угол проникновения внезапно изменился, и Фитц выкрикнул имя Джека – перед глазами заплясали звездочки, когда толчки Джека коснулись его простаты. Волны удовольствия, пульсировавшие в его теле, взорвались, когда оргазм пронзил его. Он потянулся назад, чтобы вцепиться ногтями в бедра Джека.       – Я кончаю, – крикнул Фитц.       Толчки Джека стали неровными, его проклятия наполняли воздух, пока он быстро и жестко трахал Фитца. Его хриплый крик заполнил воздух, когда тепло спермы Джека наполнило презерватив. Фитц задрожал от оргазма. Он даже не прикасался к себе. Джек еще несколько раз дернул бедрами, прежде чем рухнуть на спину Фитца, его тяжелое дыхание смешалось с дыханием Фитца. Они лежали, прижавшись друг к другу, окна запотели от температуры и секса. Их тела покрылись потом, и Фитц пожалел, что не подумал попросить Джека включить кондиционер.       – Ты в порядке? – тихо спросил Джек, прижав губы к уху Фитца.       Фитц замурлыкал, закрыв глаза.       – Не знаю, как насчет моих волос, но я чувствую себя отлично.       – Ты прекрасен, как всегда. – Джек прижался к его виску, и Фитц счастливо вздохнул. Он пребывал в полном блаженстве. Все тело болело, задница саднила, но он не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя так хорошо.       Осторожно Джек вытащил член. Фитц услышал, как тот начал что-то делать позади него, а потом что-то прохладное коснулось его задницы, и он вздрогнул.       – Все в порядке. Просто влажная салфетка.       Фитц не мог вспомнить ни одного из своих предыдущих любовников, который бы уделял время тому, чтобы его помыть. Этот жест казался таким интимным, что было забавно, учитывая, что они только что занимались сексом. Под заботой Джека он так расслабился, что чуть не заснул.       – Спать в кресле будет гораздо удобнее, – сказал Джек с усмешкой.       – О боже, прости меня. – Фитц сел на пятки и поднялся с помощью Джека.       – Не извиняйся. Мне нравится, что ты так расслаблен в моем присутствии. – Джек протянул Фитцу его одежду, и они оба оделись. Джек прибрал в кабине и привел в порядок кресло, на которое кончил Фитц.       – Прости, – сказал Фитц, смущенно съежившись. – Наверное, оно дорогое.       Джек пожал плечами.       – Это всего лишь кресло. – Он сел и притянул Фитца к себе на колени, поцеловав его. – Ты гораздо важнее.       Фитц прижался к Джеку и положил голову ему на плечо.       – Ты тоже важен для меня. – Включился кондиционер, и воздух наполнился тихой музыкой. Сердце Фитца забилось сильнее.       – Свидание еще не закончилось, – сказал Джек.       Фитц улыбнулся, прижавшись к губам Джека. Насколько он понимал, их свидание могло длиться вечно.