Зеркала и силовые поля

Прошло два года

На крыше Башни Старка, над сияющим Нью-Йорком, собрались важные гости Питера и Джинни. Джинни шла к алтарю в струящемся платье, её рыжие волосы развевались. Питер, у алтаря, был поражен. — Ты прекрасна, — прошептал он, когда она встала напротив. — Я знаю, — ответила она. Первый ряд занимали Мстители. Тор пил медовуху и пытался забрать попкорн у Клинта. Наташа тепло улыбалась, сидя рядом с Брюсом. Стив в форме вытирал глаза. Роуди сидел с Хэппи, который уже трижды плакал. — Ты плачешь? — спросил Роуди. — У меня просто аллергия на счастье, — всхлипнул Хэппи. Маркус сидел в заднем ряду с семьёй. Маленький Джейсон, которому теперь было пять, сидел на коленях у матери и смотрел на происходящее с круглыми от восторга глазами. Маркус, в новом костюме (который он ненавидел, но надел ради брата), сидел рядом и смотрел на Питера и Джинни с тихой гордостью. — Они такие красивые, — прошептал Джейсон. — Да, — ответил Маркус, положив металлическую руку на плечо брата. — Очень красивые. — Братик, а ты знаешь их? Маркус усмехнулся: — Знаю, конечно, это мои... друзья, мы прошли через многое вместе. Джейсон нахмурился, пытаясь осмыслить: — Они тоже супергерои, как и ты? — Даже лучше.

***

Когда священник провозгласил, что они теперь муж и жена, Питер поцеловал Джинни, и весь первый ряд просто взорвался аплодисментами. Тор что-то прокричал на своём асгардском, а кто-то из толпы заорал: «Да здравствуют молодожёны». Питер повернулся к Тони, который стоял рядом в качестве шафера, и подошёл к нему. — Пап, — сказал он, и это прозвучало так легко и естественно, будто он всегда так говорил. — Спасибо тебе. Тони аж застыл. В глазах у него что-то блеснуло. — Ты только что меня... — Папой, — повторил Питер, улыбаясь. — Ты же мой отец. Я хочу, чтобы ты это знал. И чтобы все это знали. Тони сделал шаг вперёд и крепко обнял его, не стесняясь слёз. — Я очень тобой горжусь, сынок, — прошептал он.

***

После церемонии начался банкет. Тор устроил соревнование по питью с Роуди, и проиграл на пятом стакане, что вызвало бурное веселье. Наташа танцевала с Брюсом, и это было так странно и красиво, что все замерли, глядя на них. Стив пытался научить всех танцевать медляк, но сдался, когда Клинт начал вытворять что-то невообразимое. — Ты ужасно танцуешь, Бартон! — крикнул Стив. — Я краш на этом танцполе! — парировал Клинт. Джейсон бегал между столами, и Маркус смотрел на него с такой любовью, что Пеппер, сидевшая рядом, заметила это. — Он хороший мальчик, — сказала она. — Он лучше меня, — ответил Маркус. — Ты тоже стал лучше, Маркус. Он посмотрел на неё, и в его глазах мелькнула благодарность. — Спасибо, что поверили в меня.

***

Когда солнце начало клониться к закату, часть гостей переместилась внутрь Башни — танцевать, пить, смеяться. А Маркус остался на крыше. Он стоял у края, глядя на огни Манхэттена, которые начали загораться один за другим. Закат разлился по небу оранжевым, розовым и золотым. — Райт. Маркус обернулся. К нему подошёл Тони. Он остановился рядом и тоже посмотрел на закат. — Свадьба удалась, — сказал Тони. — Ещё бы, — усмехнулся Маркус. — Ты же её оплатил. — Это свадьба моих детей, естественно, я хочу самое лучшее, что они хотят. Они помолчали. — Помнишь, что я сказал тебе в камере? — спросил Тони. Маркус усмехнулся: — Про солнце? Что оно особенное? Что если смотреть с крыши Башни, видно, как огни загораются на Манхэттене. И что когда я это увижу, тогда пойму разницу. — Ты помнишь. — Я помню всё, что говорят люди, которые меня не предавали. И мне очень хотелось посмотреть на него. Тони кивнул на город: — Ну и? Понял разницу? Маркус посмотрел на закат, на огни, которые горели внизу. — Тогда я думал, что это просто сказки, — сказал он. — Я не верил, что могу стоять на крыше и просто смотреть. — А теперь? — Теперь понимаю. Разница не в солнце. Разница во мне, — он посмотрел на свои металлические пальцы. — Раньше я смотрел на закат и думал: «Когда меня убьют?» А теперь я смотрю и думаю: «Как же я рад, что остался жить». Тони хлопнул его по плечу: — Добро пожаловать обратно, Райт. — Спасибо, Старк.

***

Двадцать метров дальше, у другого края крыши, стояли Питер и Джинни. Они обнимались, глядя на закат. Джинни уже сняла фату, и рыжие волосы свободно развевались на ветру. Питер обнимал её со спины, уткнувшись носом в макушку. — До сих пор не верится, — тихо сказала Джинни. — Во что? — Иногда меня охватывает мысль: а вдруг это всего лишь иллюзия? Вдруг мы до сих пор в камерах, и нам просто снится, что мы спасены, что мы здесь, живы, и что поженились. Питер сжал её пальцы: — Я понимаю. У меня тоже бывают такие моменты: просыпаюсь и проверяю где я. Взглянув на тебя, если ты рядом, я осознаю, что все реально. Джинни повернулась в его объятиях и посмотрела на него: — Нам просто кажется, что мы не заслужили такого счастья. Что оно слишком лёгкое. — Мы заслужили, — сказал он. — Мы прошли через ад, Джинни. Мы имеем право на этот закат. Она кивнула и снова посмотрела на горизонт. — Я иногда вспоминаю их, — сказала она. — Сэма, Джессику, Аниту, Джамала. Питер вздохнул: — Я тоже. — Если бы они выжили, они бы сидели там, в первом ряду. Сэм улыбался бы и подмигивал. Джессика сказала бы что-нибудь про моё платье. Анита просто сидела бы и улыбалась. А Джамал пошутил бы про то, что мы слишком долго тянули. Питер улыбнулся грустно, но тепло: — Они бы хотели, чтобы мы были счастливы. — Я знаю. — Мы не можем их вернуть. Но мы можем жить так, чтобы они гордились. Джинни сжала его руку: — Я люблю тебя, Питер. — Я тебя тоже, Джинни. Долго и нежно они поцеловались в свете заходящего солнца. Потом Питер отстранился и сказал: — Нам пора спускаться. Там Пеппер что-то готовит для Тони. Джинни усмехнулась: — Она сказала мне. Наверное, будет счастлив. Они ещё раз посмотрели на закат, где огни Манхэттена уже горели в полную силу. Ночь обещала быть тёплой и звёздной.

***

Внизу, в гостиной Башни, Пеппер стояла у окна и ждала Тони. Когда он вошёл, она повернулась к нему. — Тони, — сказала она. — Я хочу тебе кое-что сказать. — Ты выходила на улицу? — подозрительно спросил он. — Потому что Наташа сказала, что ты тайком встречалась с каким-то врачом... — Тони, я беременна. Тони замер, бокал в его руке слегка задрожал, но он его не уронил. — Что? — Я беременна, — повторила она, улыбаясь сквозь слёзы. — У нас будет ребёнок. Он шагнул к ней, взял её лицо в ладони и поцеловал: — Ты серьёзно? — Серьёзно. Он опустился на колени и прижался лицом к её животу: — Привет, малыш. Я твой папа.