Дочь Империи

Планета Корусант, 5 ППИ

7 963 год C.R.C.

Почти пять лет прошло с тех пор, как прогнившая Республика реорганизовалась в крепкую Галактическую Империю. Великое начало великой истории.

Не всем ещё было ясно, какая жизнь и цели будут ждать в этом новом мире. Но не для человека в белоснежном имперском кителе, отмеченном нашивкой из пяти красных и пяти синих плиточек — знак высокого положения. Положения, к которому он стремился очень, очень долго.

Совсем недавно Орсону Креннику минуло пятьдесят три года, но, несмотря на уже прожитые полвека, он, наверное, впервые в жизни мог дышать так глубоко и свободно. Он уже покорил немало вершин. И прямо перед ним лежал путь к ещё большим. Успешный архитектор, по чьим проектам было построено немало огромных зданий и объектов. Сильный лидер, уже много лет руководящий военными строительствами и исследованиями, получивший высокое военное звание, обеспечивший себе право носить благородную белую форму… Совсем недавно он обсуждал со своим портным возможность дополнить её широким белым плащом. Офицер его статуса может себе подобное позволить. Тем более тот, кто занимается разработкой и строительством важнейшего для Империи оружия. + 

Именно он, Кренник, а не кто-то из «любимцев Императора», вроде Юларена или, звезды упасите, Таркина.

И прямо сейчас Кренник направлялся проведать семью старого друга, встречи с которым не только доставляли человеку личное удовольствие, но и напоминали, что, работая совместно с таким талантливым ученым, завершение строительства станции, аналогов которой не было за всю историю межзвездных государств, уже далеко не за горами.

* * *

Неторопливую беседу, емко приправленную янтарной жидкостью, плещущейся в хрустальных гравированных стаканах, прерывает весьма… непредсказуемое обстоятельство. Кренник, неприкрыто хвастаясь перед Галеном и Лирой приглашением на прием в сам императорский дворец, почувствовал, как две маленькие нетерпеливые ручки потянули его за рукав. Мужчина изумленно вскинул брови: их владелицу точно нельзя было назвать бесшумной, тем не менее, она застала его врасплох.

Шестилетняя Джин Эрсо, вперившись в него взглядом, требовательно протянула ему планшет с листом белого флимсипласта и стилус с черной пастой.

— Дядя Орсон, а вы можете нарисовать банту?

Брови Кренника от неожиданной просьбы едва не уползли на затылок, а Гален, смущенно улыбнувшись, подался к дочери, протягивая руки.

— Звёздочка, мы думали ты уже спишь давно! Прерывать взрослых некрасиво, — мужчина потянул дочь к себе, но та не отрывала от Кренника требовательного любопытного взгляда, — Прости, Орсон. Я, видимо, как-то поделился, что во время учебы ты частенько делал наброски своих проектов вручную, да и живописью баловался…

— А, — отозвался Кренник, — Вот значит, как, ясно.

— Так можете? — упорно повторила свой вопрос Джин.

— Детка, уже поздно, — подключилась на выручку Лира, подхватывая неугомонную дочурку на руки и оглядываясь на обоих мужчин уже у порога, — После того как уложу эту маленькую леди спать и проведу с ней воспитательный разговор — тотчас вернусь к вам.

Аккуратно скрипнула раздвижная дверь, но Кренник это показалось невыносимым грохотом. С улыбкой проводив жену и дочь взглядом, Гален перевел взгляд на лицо друга, и… уголки его губ тут же опустились, когда он заметил, что на друге… лица-то и нет. Побледнев и став почти одного с формой цвета, Кренник непрерывно пялился на дверь. Затем, опустив взгляд, аккуратно коснулся пальцами брошенного планшета…

— Орсон? — с тревогой окликнул Гален.

Кренник его не слышал. Ребра мгновенно сдавило нечто жестокое, острое и невидимое.

Чувства. Воспоминания.

— Папочка, нарисуй нексу! — пискнула маленькая четырехлетняя девочка, бесцеремонно забираясь к нему на колени и протягивая потрепанную тетрадь. Он был занят важным проектом, но ей отказать он никогда не в силах…

— Иди сюда, мартышка, — усмехается двадцатичетырёхлетний Орсон, почти без сожалений сворачивая очередной чертеж и принимая в руки тетрадь, целиком состоящую из пожеланий. Деревья, животные, иногда здания, потому что девочка всегда с интересом наблюдала за его построением чертежей. Всё, о чем она попросит, — Ну что, в этот раз у нас когтистая нексу?..

— Да, папа, да, пожааааалуйста!..

— Орсон!

Второй оклик тут же возвращает военного архитектора в реальность. Крифф, угораздило же его!..

— Всё в порядке, — глухо отозвался он, тут же припадая губами к стеклянному стакану и с наслаждением впитывая жгучесть мон-каламарианского виски.

Его старого друга, тем не менее, этот ответ не устроил. Гален глубоко вздохнул и отставил собственный стакан в сторону, обращая на Кренника взгляд, полный бездонной печали:

— Ты подумал о ней, верно?..

Грудь сдавило словно огромным прессом на строительной фабрике, и Орсон почувствовал, что не находит, что на это ответить. Гален знал, чувствовал моменты, когда его накрывала боль, которую он так тщательно старался похоронить внутри…

— Мм, — только и вырвалось у него в ответ.

— Ты так и не искал её?.. — настойчиво продолжил Эрсо.

— Нет, — отчеканил Кренник, — И давай не будем это обсуждать, — вновь возвращая себе самообладание, имперский чиновник ловит взглядом свалившийся на пол с планшета лист флимси, — Дай-ка мне это сюда. Джин хочет банту, и она её получит.

Он не может отказать девочке. Не после того, что почувствовал и вспомнил.

Гален ещё какое-то время пристально смотрел на него, но затем наклонился и поднял лист с пола:

— Как скажешь.

* * *

Он и не заметил, как внимательно к их разговору прислушивалась Лира, уже уложившая буйную дочурку спать. И она недобро хмурилась.

Ей никогда не нравился Орсон Кренник. Она терпела его присутствие только из-за того, что муж питал к нему теплые дружеские чувства, и из-за навязанного чувства благодарности, что из-за данной Галену работе их семья живет в самом сердце Империи в достатке. Она знала, чувствовала, Империя держит их в клетке. Из-за таланта Галена. Из-за сверхсекретного проекта, двойное дно которого её муж пока не мог разглядеть и почувствовать. И лживо улыбается им губами Кренника. Не человека, а чудовища, когда-то давным-давно бросившего собственную дочь на произвол судьбы, Гален ей все рассказал. Сердце Лиры каждый раз сжималось от страха и боли, когда директор оказывался рядом с Джин. Жестокий к своим детям никогда не будет безопасен для чужих.

Ей плевать, какие оправдания придумывает ему Гален. Она всё понимает. И знает, что однажды лживый друг оступится, и глаза доброго мужа откроются также, как и её.

И когда наконец-то это происходит, когда Гален Эрсо узнает, над чем именно он работал, и семья совершает побег, Лира, собирая многочисленные пожитки дочери, даже не смотрит в сторону простенького рисунка большой косматой банты. Этого в вещах её Звездочки больше не будет. А годом позже, умирая от бластерного выстрела на планете Ла’му, она думает лишь об одном — лишь бы до её дочери никогда не дотянулись руки Орсона Кренника и безжалостные когти Империи. Со Геррера, её надежный друг, позаботится об этом.

А затем свет навсегда потухнет в её глазах.

* * *

Два года спустя.

Секретная база Иду.

7 965 год по C.R.C

Орсон Кренник задумчиво рассматривал результаты исследований инженеров и ученых с планеты Иду. Ага, вон оно что. Для покрытия линз реакторов могут подойти несколько типов минералов: калькит, фрикк, поющая сталь…

— Мы также думали о бескаре, — глухо подал голос Гален Эрсо, принесший директору отчет. Кренник слегка приподнял на бывшего друга взгляд, — Правда, придется много работать над тем, чтобы подобрать удачный сплав…

— …и это займет годы исследований!.. — тут же оборвал ученого Кренник, — Работайте над существующими минералами. Калькит и поющая сталь — в приоритете.

— Как скажете, сэр, — склонил голову Эрсо, — Будем работать именно в этом направлении. Позволите? — ученый потянул руку к планшету с исследованиями.

Кренник кивнул:

— Конечно, забирай.

По факту, говорить им было больше не о чем. Тем не менее, как только Гален собрался уходить, что-то заставила Кренника его окликнуть:

— Поиски твоей дочери ведутся безостановочно, Гален. Ты бы очень им помог, если бы сообщил, куда вы с Лирой её спрятали.

Гален Эрсо замер на полпути к двери. Он был на четыре года младше Кренника*, тем не менее, недавняя потеря семьи состарила его быстрее, и теперь он выглядел едва ли не старше своего бывшего друга. Медленно повернулся на пол-оборота.

— Я говорил много раз, Орсон, — Кренник и забыл, когда последний раз Гален называл его по имени, — Я понятия не имею, где она.

С тех пор, как Кренник забрал беглого ученого обратно, Гален создавал впечатление человека, убитого горем и с головой ушедшего в работу, но каждый раз, когда Кренник был рядом, он буквально слышал постоянный, один и тот же немой вопрос. Он звучал в его ушах прямо сейчас, заданный одним лишь взглядом Эрсо.

За что, Орсон, зачем?.. Ты ведь знаешь, понимаешь, ЧТО ЭТО ЗА БОЛЬ, как ты мог заставить и меня пройти через то же самое?

Кренник нервно хрустнул пальцами, отказываясь идти на попятный всего лишь из-за одного пронзительного взгляда:

— И что, тебя это устроит?.. Никогда не узнать о том, вообще, жива ли она и чем живет?

Из груди Эрсо вырвался абсолютно нехарактерный для него, болезненно-презрительный смешок:

— Иногда счастье в неведении, Орсон. Тебе ли об этом не знать?..

Гален ушел, больше ничего не сказав, и у Кренника не было никакого желания задерживать его вновь. Возможно, и поиски девчонки стоит прекратить. Гален работает и так.

Счастье в неведении…

Директор военных исследований старался не думать, что уже вторая знакомая ему маленькая девочка остается на произвол судьбы по его вине.

А он так и не решился разузнать, что же именно случилось с первой.

______________

*В каноне Гален Эрсо старше Кренника на пять лет, в данной работе некоторые возраста смещены, чтобы лучше уложиться в нужную историю.