Дочь Империи

Дедра смачно сплюнула в раковину остатки зубной пасты. Выпрямилась, взглянула в чуть запотевшее от льющейся теплой воды зеркало. Проводит пальцами по уже предвкушающей рабочий день напряженной кожей, с презрительным принятием обвела пальцами некрасивые выпуклые родинки на виске, подбородке и над правой грудью. Когда-то она мечтала их вывести, сейчас было всё равно... какой родилась, такой и будет.

Исключение — волосы. Её естественный тусклый, холодно темно-русый цвет просто кошмар. А вот яркий кремовый блонд ей в самый раз и по вкусу и статусу. Отлично сочетается со светлой кожей, голубыми глазами и белоснежным кителем.

Дедра смотрит в зеркало и старается, как и всегда, придать ему стальное, отточенное, надменное выражение. Она не срывалась на свои типичные бесслёзные недорыдания уже больше несколько месяцев. Она стала крепче, хорошо... А затем она вспоминает, что сегодня за день, и в уже почти накрепко приклеенную маску безразличия проскальзывает судорога недовольства, а затем вслед за ней с досадой кривятся вниз и без того приспущенные уголки тонких бледных губ.

Имперский женский день. Государственный праздник, отмечающийся испокон веков, просто недавно сменивший название «имперский» вместо «республиканский». День, существующий разве что для поводов для ссор между парами, завуалированной дискриминации и сексизме на рабочих местах, и для прочего ненужного фарса или розовый соплей. Дедра уже долгое время протаптывает себе путь к крепкому и высокому месту в имперской системе, работая среди мужчин, и терпеть не может подколке и ухмылки, сопровождающие её в этот день из года в год. Подобная тупость как «женский день» не должна быть государственным праздником в галактической, блин, Империи!.. Какой же бред...

Она не помнит, каким был этот день, когда она ещё жила с родителями. Помнит, что были несколько дней, когда папа дарил её маме цветы, и её это радовало, она улыбалась. Иногда сквозь слезы, мама вообще часто плакала. Но Дедра никогда не узнает причин.

Дедра узнала, что есть такой государственный женский день только когда попала в приют. Ещё бы. Такое никогда не забудешь — когда какие-нибудь добрые волонтеры сделают каждой девочке по открытке и раздадут сладости, а затем старшая по комнате, смеясь, разорвет и открытку, и грубо держа за волосы, измажет твое лицо в шоколаде, будто в дерьме, и мерзко рассмеется тебе в лицо. Если заплачешь — будет только хуже.

Она познала немного удовольствия от этого дня только когда начала встречаться с парнями, особенно выросла и встретила мудака, единственного из всех умудрившегося её окольцевать. О, вот там ухаживания были красивые, на любой повод... Пока штампы не были проставлены и не началась «крепкая совместная жизнь». И вместо цветов и комплементов можно было получить синяки, разбитый нос, губы и медленно и болезненно сочащийся под кожу яд ненависти к себе и постоянного чувства вины за свое ничтожное существование.

Ты это все заслужила, маленькая дрянь, — шепчет внутренний голос.

И даже когда у неё хватило сил разорвать этот порочный круг и вычеркнуть человека, который причинил ей боль, из жизни. Невезение в выборе мужчин продолжалось, и помимо выносов мозга Дедра ещё получала пару раз по роже. В эти разы, правда, уже могла ударить в ответ. Но ещё пара таких неудач, и Дедра отложила вопрос устройства личной жизни на определенный срок, довольствуясь только разовыми сексуальными знакомствами удовлетворительного качества.

Она не боялась мужчин, нет. А вот доверять кому-то — совершенно точно.

Почему она выбирала именно таких? Она бессознательно, как и многие девушки, хотела найти кого-то похожего на отца. Кого-то, кто был бы разговорчив, светел, весел. И натыкалась на тех, у кого под желанной оберткой была гнилая начинка. А может, папа тоже был таким? Может, он бил и унижал маму, поэтому она часто плакала? Но Дедра такого не помнит. А может, просто что-то ужасное стерлось из её памяти, и она теперь уже никогда не узнает...

Крифф.

Дедра несильно хлопнула себя по щеке, приводя в чувство. Её вообще увело не туда. Опять. Велела себе не думать об этом чертовом дне и собраться, а затем тут же вылетела из реальности на несколько минут! Идиотка.

Дедра собирается вновь, смотрит в зеркало, и желаемое выражение наконец-то замирает на её лице как нужно, также, как аккуратно и строго ложится волосок к волоску к уставной прическе. Вот так хорошо. Никаких намеков на слабость, не то непременно собьют с ног.

Это просто обычный день, ничем не отличающийся от предыдущих.

* * *

Нет, этот день всё-таки был не таким, как предыдущие. И Дедра это ощутила не в каких-то неприятных ухмылках соперников-инспекторов, вроде того же Блевина, а в тех... от кого это меньше всего ожидала.

Подозрительная энергетика исходила от двух её незабвенных аттендантов: казалось, Хирт и Корв были постоянно в каком-то напряжении, при случае все время перешептывались и бросали многозначительные взгляды ей в спину. Ладно раз, другой, третий... Работа идет, просто не нужно обращать внимание.

Однако многозначительные взгляды не прекращались, и Дедра поняла, что ситуация начинает её раздражать. А они-то казались ей адекватными!

— Или бросайте уже свои шепотки и переглядывания, или выкладывайте, что у вас на уме, — раздраженно прошипела она, оборачиваясь на мужчин, беспокойно перекладывающих датапады позади неё, — Шушукаетесь, как школьники!

Хирт и Корв испуганно переглянулись. Затем Корв кашлянул, толкнул Хирта локтем и пробормотал что-то подозрительно похожее на: «ну давай, начинай, ты же хотел». Дедра недоуменно изогнула бровь. Что они задумали?

— Кхм, — неловко кашлянул Хирт, — Мэм, инспектор, сегодня... нет, не так, — худой мужчина неловко повел головой, — Мы с Корвом думали, хотели сказать, что... В общем, мы все были переведены в Бюро почти одновременно, и мы очень благодарны вам за то, как хорошо вы к нам относитесь.

— «Хорошо отношусь»? — искренне изумилась Дедра, — Я отношусь к вам согласно уставу и этике, как и вы ко мне.

— Мэм, вы сделали гораздо больше, чем полагает устав и этика, когда защищали нас от нападок того убикторатовца и лейтенанта Блевина, — возразил Корв, — Мы знаем не понаслышке, что другие на вашем месте скорее повесили бы всех собак на кого-нибудь из подчиненных офицеров, нежели рискнули бы обратиться к старшим офицерам...

— Тем более, когда мы все в Бюро всего чуть больше полугода, — горячо добавил Хирт, — поэтому мы с Корвом... — офицеры вновь смущенно переглянулись между собой, — В общем, сегодня международный Женский день, и мы решили сделать вам подарок.

— Подарок?.. — растерянно пробормотала Дедра.

— Да! — пылко ответил Хирт, — Корв, доставай давай!

Высокий офицер поспешно нырнул под большой черный блестящий центральный стол в их кабинете (когда и как они умудрились там что-то спрятать!?) и достал внушительный размеров сундук, заставив тонкие брови Дедры поползти куда-то вверх к пробору в волосах. Затем офицеры вдвоем сняли с него крышку и достали... темное миниатюрное деревце-бонсай, грамотно и стильно расположенное в черном, плоском блестящем поддоне с включенной в него системой питания и удобрения.

Выразительный изогнутый ствол, пышная крона. Несмотря на миниатюру и искусственные условия — совершенно живое, настоящее.

Дедра почувствовала, что не может вымолвить не слова, глядя на это деревце. В груди что-то сжалось от забытого, щемящего и болезненно-теплого чувства, тем не менее, которое она была не в силах как-то выпустить наружу. Прошло уже довольно много лет с тех пор, как кто-то последний раз делал для неё подарки. Тем более — настолько красивые и трогательные.

— Это миниатюрный вариант набуанского дирута, — немного нерешительно пробормотал Корв, — Это дерево не аллергенное, не слишком яркое, неприхотливое в уходе...

— ...а ещё красивое, и символизирует в набуанской культуре крепость духа, — добавил Хирт, по-видимому, цитируя дословно строчки из какой-то энциклопедии, уж больно бойко это всё оттарабанил, — И мы решили подарить его вам. Вы можете забрать его себе, оставить тут... нам без разницы.

— Это... — Дедра судорожно прочистила горло, наконец, обретая дар речи и, что самое главное, контроль над собой. Ведь уголки глаз у неё подозрительно запекло, намекая на то, что из них все ещё способна литься слезная влага, и что она действительно способна была явить себя мира по такому, на первый взгляд, незначительному случаю — подарку от коллег, — Очень неожиданный жест с вашей стороны, — Подарок. Настоящий. Искренний. Ей, — И он... — женщина сделала паузу, тщательно подбирая слова, — ...мне очень приятен. Я думаю, это растение хорошо будет смотреться в этом кабинете.

В конце концов, многие офицеры притаскивают с собой незначительные личные вещи. У Янга вон стол фотками жены уставлен. Почему бы и ей не поставить деревце?

— Оно вам нравится? — решил прямо спросить Корв.

Юлить и отнекиваться смысла нет никакого.

— Да, — кивнула Дедра, — Очень. Спасибо вам, — прозвучало также сдержанно, но совершенно искренне, и офицеры, почувствовав это, переглянулись и обменялись между собой радостными улыбками, — Оно прекрасно.

Она и не помнит, когда последний раз выдавала чему-то подобные эпитеты.

Ещё раз благодарно кивнув своим офицерам, Дедра собиралась просто отнести подарок и поставить на меньший стол, расположенный у стены, но у Хирта, похоже, на этом было ещё не все.

— Инспектор, подождите! — окликнул он, — Можно ли попросить вас кое-о-чем?

— О чем же? — с опаской спросила Дедра. Душу скребанул внезапный страх, что ей сделали подарок для того, чтобы попытаться извлечь какую-то выгоду.

Видимо, Хирт почувствовал некую опаску и смутился ещё больше:

— Ещё с прошлых мест службы я собираю различные запоминающие моменты, и делаю всё, чтобы их максимально запомнить, — офицер смущенно усмехнулся, — Простите за тавтологию. В общем... вы согласились бы... — на миг показалось, что ему не хватит решимости, тем не менее, Хирт решил закончить, — ...сфотографироваться на память с этим деревом, мной и Корвом? Корв, если что, согласен!

Корв подтверждающе кивнул, а Дедра в очередной раз за день пришла в полное изумление. Это и есть его просьба? Попозировать на камеру? Для чего? Ха, он уже сказал, якобы «собирает запоминающиеся моменты»... И этот момент подходит?.. Дедра не особо любит светиться на камерах, тем более, когда нет совершенно никакой надобности....

— Это можно, — тем не менее, сдержанно ответила она, — Только я не собираюсь тратить кучу времени, позируя, один щелчок и всё!

Она согласилась потому, что не хотела превращать ситуацию в сюр. Ей сделали подарок, и в ответ попросили то, что, на самом деле, не составляет ей никакого труда и никак не может быть использовано против неё. Устав ничего такого не запрещает, запрещены только съемка оборудования, файлов и всего, что напрямую касается работы ИББ. От трех физиономий в четырех серых стенах ничего не убудет.

Наплевать.

— Спасибо, мэм! — тут же просиял Хирт, — Корв, давайте сюда, можно прям на фоне этого маленького столика и стены... Мэм, вы с деревом посередке!..

Ну как же иначе, она женщина, самая мелкая из них троих, а ещё в белом кителе, а ещё старшая по званию. Ни одной причины не быть посередине. Хирт установил на небольшой штативчик собственный телефон, а затем оба офицера шустро встали по бокам от неё.

Телефон щелкнул, Хирт подбежал к телефону, и довольно кивнул обоим офицерам:

— Отлично вышло!

Корв тут же захотел посмотреть, как вышло, и Дедра тоже решила проявить дежурный интерес. Вышло и правда прилично, стильно, четко, никаких излишеств. Вот только отчего-то на фотографии Дедра не заметила у себя обычных опущенных вниз уголков губ, линия губ была совершенно ровной. Нет, это не намек на улыбку. Это так, получилось спонтанно. Конечно же нет, никаких улыбок.

— Как насчет пойти покурить?.. — выдала она спустя пару минут, решив, что всем им не помешает расслабиться.

Хорошо, что аттенданты и работу делают не с меньшим энтузиазмом, с которым бегут покурить.

* * *

Дедре Миро пришел какой-то срочный запрос от инспектора Янга, что-то о статистике арестов в Среднем Кольце, и Хирт с Корвом остались докуривать вдвоем.

— Идея была отличная, — кивнул товарищу Хирт, — Я думаю, ей и правда понравилось. Зуб даю, я почти увидел на её лице улыбку!

— Оставь зуб себе, — посмеялся Корв, — Знакомые моей жены выращивает такие тучами, надо будет сказать им, что деревце прижилось у новой хозяйки отлично...

Так в итоге и было. Дерево стало тем единственным атрибутом, что украшало их кабинет, и хотя в этом вслух никто не признавался, каждому оно немного согревало сердце.

* * *

Планета Морлана-1, 7 ППИ, то же время.

Центр кинологической службы полиции корпорации «Преокс-Морлана»

— Ну-ну-ну, — ласково пожурил Сирил Карн мигом обступивших его служебных собак, стоило ему зайти в вольер, — С праздником, мои хорошие девочки... — и затем наклонился раздавать угощения и разглаживать благодарно трущихся о его ноги животных, — Ну, и мальчикам тоже пусть что-то достанется, — посмеиваясь, приласкал он и немногочисленных псов. Так исторически сложилось, что девочек-собак было больше.

Если бы его кто здесь увидел, точно бы удивился — новый молодой заместитель инспектора почти никогда не улыбался. По крайней мере, людям точно. А вот собакам... Преокс-Морлана для служебных задач использовала породы с разных планет, но в основном все же приближенных к тем, что ведут свои корни от времен, когда Корусант не был весь застроен: то есть четыре лапы, два глаза, два уха, удлиненное туловище, красивая продолговатая морда и шерсть, в общем, все как положено. Сирил работал с ними профессионально на протяжении многих лет, дрессируя, разыскивая нарушителей закона и запрещенные вещества, пока высокие результаты скурпулезной и кропотливой работы не повели его вверх по карьерной лестнице в службе безопасности корпорации. И хоть Сирил не любил в этом сам себе сознаваться, он скучал по должности специалиста кинологической службы...

Несмотря на всю сложность работы с животными, рядом с ним всегда были те, кто его любит и ценит.

Сегодня ещё и день такой... праздник.

Сирил решил обойтись без звонка матери на Корусант и отправил сухое письменное поздравление, хотя прекрасно знал, что это станет очередной причиной обвинить его в бесчувственности и неблагодарности. Ему хватило звонка в прошлом году, когда вместо того, чтобы просто поговорить, мама его полчаса выговаривала за то, что он расстался со своей последней девушкой, перечисляла все его неудачи на личном и профессиональном фронте и не забыла упомянуть, как рада, что он наконец-то перестал работать с этими «ужасными животными».

Одно из «ужасных животных» приветливо лизнуло Карна в ладонь, и он, чуть улыбнувшись, погладил собаку по голове. Придирчиво изогнул бровь, заметив, что на его брюках немного осталось шерсти. Для него не проблема, он чистит свою одежду так, что на ней не остается ни пылинки, ни шерстинки, а вот собаки?.. Шерсти многовато. Прикрепленные за ними люди что, не чистят их, как полагается? Он обязательно выяснит этот вопрос.

— Эх вы, ненаглядные, — ласково бормочет он, гладя животных.

Сирил проводит с собаками где-то полчаса, вспоминая свое самое приятное время работы в Преморе, а затем стремится скорее засесть за файлы дел, расследование которых затянулось, и избежать шума в полицейском участке — коллег-женщин отчего-то поздравляют довольно шумно и много, а главный инспектор Хайн на это лишь поглаживал длинные седые усы и поговаривал, что «прекрасному полу» не помешает такая поддержка от коллектива. Ясно-ясно.

«Прекрасный пол» ... в другое время Сирил был бы и рад персонально поздравить кого-то из его представителей, но в этот раз просто некого. Он разорвал свои последние отношения больше года назад и не имел пока ни времени, ни желания завязывать какие-то новые.

Это с тобой разорвали, а не ты разорвал, глупый мальчик, — унижающе снисходительно говорит внутренний голос, и всегда он звучит как голос матери, — Кто же захочет связать отношения с тем, кто так панически боится неудач и постоянно талантливо их находит?..

Сирил удрученно фыркнул сам себе. Да, он боится неудач. Но сейчас он выше, чем когда-либо. Заместитель инспектора полиции в одной из крупнейших независимых корпораций в Империи. Пробился только своими трудами, своими навыками. Без протекции маминого обожаемого «дяди» Венсана Харло, бизнесмена и «благодетеля», постоянно с подачи мамы пытающегося затащить Сирила в свой многогранный бизнес... Сирил сам способен о себе позаботиться, как бы его мама не твердила обратное...

Может, когда-то и ещё о ком-то... Эх.

Переводясь в иное отделение полиции, Сирил всерьез задумывался о том, чтобы забрать себе, уже постаревшую к тому времени, свою старую напарницу по поимке нарушителей, собаку по кличке Альда, прикидывал, подойдет ли его корпоративная квартира для жизни с старой собакой... Но судьба разрешила все иначе, и прежде, чем Сирил предпринял какие-то шаги, Альда скончалась от острой сердечной недостаточности. Она была не единственной собакой, с которой он работал, тем не менее, никого другого он решил не брать и ушел из кинологического отделения почти без сожалений.

Без сожалений. Только с горестной тоской и кошмарным детским воспоминанием, как мама усыпила его щенка, когда Сирилу было десять. Один из худших моментов в его жизни. Наравне с внезапным уходом отца...

За дверью, пока Сирил наконец погружается в работу, отойдя от грустных мыслей, раздается шум, гам. Сирил знает, что Хайн смотрит сквозь пальцы на то, в каких заведениях по ночам любят расслабиться полицейские корпорации. Заведения, присутствие в которых полицейских, бросает тень на репутацию Премора.

Праздник, наверное, отмечать пошли, — зло подумал Сирил в сторону удаляющегося гомона этих недоумков. Он запомнил голоса — завтра он спросит с них втрое больше. И плевать ему на раздраженные взгляды ленивых сотрудников и озабоченное мотание головой Хайна. Он не должен оправдываться за то, что всем своим сердцем стремится восстанавливать порядок и справедливость на планете, — Допрыгаетесь, однажды, — добавил он вслух, услышав, что недоумки наконец-то ушли.

Сирил Карн и представить не мог, что не далее, чем через полгода, именно расследование дела со смертью кутящих коллег приведет его к совершенно неожиданной судьбе.