Дочь Империи

Планета Корусант, три дня спустя

Имперская Ритуальная Служба №78/4786, уровень 4786

 

— Да корм банты мне в глотку! — не выдержал и выругался Хирт, уже минуты три безуспешно пытаясь прицепить к серебристому наплечнику отошедшую от него одну из двух цепочек аксельбанта.

— Дай я помогу, — тоже не выдержала наблюдения этих мучений Дедра, быстро подходя к психанувшему подчиненному. Аксельбант из трех серебристых цепочек на её плече, благо, держался как полагается, а вот на одной из парадных туфель, похоже, немного облез каблук. Ничего, никто не заметит.

Хирт покорно опустил руки, вперившись мрачным взглядом в стенку, и Дедра аккуратно взяла в пальцы отошедшую цепочку, пристально ища причины неприятности.

— Вот здесь немного отошло крепление, — диагностировала она, показывая Хирту источник проблемы. — Нужно будет отдать в ремонт, — Дедра возится минуту или две, но наконец ей удается надежно закрепить аксельбант на плече подчиненного. — Вот. На раз сойдет.

— Спасибо, — автоматически выдал Хирт.

— Всё в порядке, — коротко приняла благодарность Дедра, а затем обернулась сама к большому зеркалу, проверяя собственную внешнюю пригодность для грядущего торжественно-скорбного мероприятия. Парадный вариант формы: такой же белый китель, те же кодовые цилиндры, закрепленные на карманах чуть ниже плеч, та же синяя ранговая нашивка. Только дополнительно по две серебристой прямоугольной нашивки на воротнике, и серебристые наплечники, к правому из которых крепится аксельбант. Лейтенант — три цепочки, аттендант — две. Парадный пояс, в котором поверх черного ремня нашита серебристо-белая лента. Но главное отличие от повседневной формы: отсутствие галифе и сапог. Мужчины надевают брюки и ботинки, а вот Дедре, как женщине, приходится прогибаться под сексизм общей системы: низ состоит из прямой черной юбки, колготок телесного цвета и черных туфель на среднем устойчивом каблуке. Женщина глубоко вздохнула. — Не выношу парадную форму.

— Мне она тоже не особо по нраву, — фыркнул Хирт. — Особенно из-за них, — офицер опасливо посмотрел на злополучные цепи аксельбанта, а затем его лицо потемнело. — А вот Корву нравилось. Он говорил, что рад любому поводу, чтобы можно надеть форму, и при этом не парить ноги в сапогах.

— Он так говорил? — с ноткой грусти переспросила Дедра. — Ха, ну, в чем-то он был прав, наверное, — женщина секунду помолчала, — Ну, теперь в ней его и похоронят.

— Может, он был бы и рад, — скорбно предположил Хирт. — Ну что, тогда пойдем?..

— Пойдем.

Несмотря на провал операции из-за начавшихся беспорядков, Бюро Безопасности вполне достойно оценила приложенные офицерами усилия на Ферриксе. Поэтому Дедре не пришлось слишком долго распинаться перед майором Партагазом, чтобы прах Корва получил достойное место в столичном офицерском некрополе. Покойный аттендант долгое время служил в войсках специального назначения. Был помощником секторального инспектора, решал вопросы безопасности со всех планет, входящих в эти сектора. Он погиб, выполняя задачу по поимке преступника, связанного с опаснейшей сетью мятежников. Он это заслужил. А процедура кремации пройдет здесь, где её прошли уже множество других верных государству храбрых его слуг

И Дедре, как начальнице покойного, придется сказать несколько слов.

Они с Хиртом осторожно, тихо заходят в ритуальный зал. Корв, облаченный в парадную форму со всеми полагающими знака отличия, был положен в строгий серый гроб, накрытый сверху алым имперским флагом, установленный на антигравитационный блок, благодаря которому завис прямо над кремационным раздвижным люком. Людей немного. Ритуальный агент от службы, несколько младших офицеров из их штаба. И... Дедра чувствует, как в горле собирается тяжелый ком.

Она совсем забыла. Увидела ещё очень давно на страницах досье аттенданта, когда они только начали работать вместе, а затем напрочь выкинула из головы, как что-то совершенно не нужное.

В зале, с покрасневшими от слез глазами, стояла невысокая светловолосая женщина в черном, а рядом с ней — два мальчика. Одному на вид было лет двенадцать-тринадцать, и он крепился из-за всех сил, как и мать, стараясь не пропустить ни слезинки (хотя не очень-то получалось), а другому — лет семь, и он испуганно жался к рукам матери, в немом неверии уставившись на висящий в воздухе гроб, словно не мог допустить даже мысль о том, что там и правда лежит его... отец.

Однако пока Дедра замирает в полной растерянности из-за обрушившегося на неё факта, что у Корва была настоящая семья, и теперь она его лишилась, нисколько не теряется Хирт. В несколько шагов младший офицер пресекает расстояние до скучившейся осиротевшей семьи и мягко трогает женщину за плечо. Та слегка дергается от неожиданности, но, увидев Хирта, её лицо тут же светлеет, и она, всхлипнув, крепко обнимает офицера. Ноги Дедры, словно по собственной воле, ступают вперед, неся её в непреодолимом желании узнать и услышать больше, чем она уже увидела.

— ...Вы прекрасно держитесь, — отчетливо услышала он мягкий голос Хирта. — Мальчики тоже... Рик, ты настоящий мужчина, — аттендант одобрительно кивает в сторону старшего. Мальчик благодарно кивает головой, не отрывая блестящего взгляда от гроба.

— Спасибо, Аврил, ты всегда так добр, — прерывисто вздыхает женщина, старательно смахивая с лица слезы. — Хорошо, что тут немного людей, только те, кого Роэн хорошо знал, — вдова мимолетно заглядывает Хирту за плечо и глаза её широко распахиваются при виде Дедры. — Это она?.. — будто мигом сорвавшимся голосом уточняет она.

Хирт кивает, женщина подается к Дедре навстречу. В голову инспектора закрадывается дикая мысль, что сейчас вдова Корва подойдет к ней, и или вцепится ей в горло, или попытается влепить по лицу, или устроит какую-то обвинительную истерику. Лихорадочно обдумывая план своих действий в такой ситуации, Дедра машинально делает шаг назад, дабы не подпустить женщину к себе раньше, чем Дедра сама позволит, но госпожа Корв оказывается крайне шустрой дамой. Мигом сократив расстояние до инспектора, она ловит её за руки и судорожно сжимает своих, горестно-радостно заглядывая Дедре прямо в глаза:

— Вы Дедра Миро, верно? — зачем-то уточняет она, прекрасно зная ответ и нервно тискает руки Дедры в своих, доставляя последней немалый тактильный дискомфорт. — О, звезды, как же я рада вас наконец-то увидеть!.. — голос женщины срывается, но она продолжает. — Мой муж очень любил вас, ой, ну, в смысле, был о вас очень высокого мнения! — вдова нервно смеется. — Простите мне то, что я несу, пожалуйста. Но это абсолютная правда!.. Я даже как-то предлагала ему пригласить вас к нам на ужин, но он говорил, что вы не согласитесь...

— Дана, пожалуйста, отпусти инспектора Миро! — подбегает на помощь Хирт. — Видишь, ей неприятно.

— О, прошу, простите! — Дана Корв отпускает Дедру также внезапно, как и схватила, испуганно отстраняясь и краснея, как вареный кореллианский рак. — Простите, такие эмоции... я не подумала...

Как бы Дедра не была благодарна Хирту за помощь, тактичность и верное прочтение эмоций на её лице, Дедра почувствовала легкий укол вины, за то, что так жестко отшила скорбящую женщину от себя, и решила сгладить ситуацию:

— Не стоит извиняться, — как можно мягче заверила она, разглаживая собравшиеся на локтях складки на парадном кителе. — Я всё понимаю. И я... — женщина вдруг почувствовала, что вообще не сможет подобрать каких-то правильных слов. — Мне, на самом деле, очень жаль вашего мужа. Он был образцовым офицером, и хорошим человеком.

— Да, — всхлипнула Дана. — Самым лучшим мужем и отцом...

— Уважаемые семья, сослуживцы и друзья, — зычно подал голос агент ритуальной службы. — Полагаю, собрались все. Дайте понять, как будете готовы, и начнем проводы офицера Роэна Корва.

— Думаю, пора, — тяжко вздыхает вдова. — Я пойду к мальчикам, — она обводит печальным теплым взглядом и Дедру, и Хирта. — Как хорошо, что вы пришли. Думаю, Ро был бы этому очень рад...

Женщина, наконец отходит обратно к своим сыновьям, которые, пока матери не было рядом, прижались друг к другу, точно мерзнущие птенцы, а Дедра и Хирт отступают на другую сторону, поближе к своим штабным офицерам.

— Корв никогда не говорил о своей семье, — негромко шепчет она Хирту.

— Разве? — Хирт кидает на неё удивленный взгляд. — Это не так, — и тут лицо офицера темнеет, и в помрачневшем взгляде промелькивает некое осознание. — Видимо, вы просто никогда не спрашивали.

Дедра порывисто открывает рот, чтобы сказать что-то в свое оправдание, но понимает, что сказать ей нечего. Хирт молча отводит взгляд и уставляется на тело Корва, и Дедра, немного погодя, следует его примеру. Она чувствует, будто подчиненный только что обличил её в чем-то очень дурном, и женщину начинает безжалостно сосать под ложечкой непреодолимое чувство вины.

— Роэн Корв был имперским офицером, помощником секторального инспектора, — печально-торжественно объявляет ритуальный агент. — Он погиб на службе. В таком случае будет уместно, если первой слово скажет руководящий им лейтенант-инспектор, — мужчина кивнул в сторону Дедры. — Лейтенант Миро, вы готовы?..

Дедра уже знала сценарий офицерских похорон, что непосредственному начальству в таких случаях первому предоставляют слово, и ожидала вопроса. Другое дело, что, несмотря на то, что она уже несколько раз в своей голове пробежала то, что хотела бы сказать, факты жизни Корва, всплывшие сейчас, полностью лишили женщину прежней уверенности.

Она даже не знала его. А была уверена в обратном. Какое право она имеет... первой говорить слово, провожающее офицера в его последний путь?

Ха, если подумать, то это все так иронично. Совсем недавно она и Корв скрупулёзно и увлеченно обсуждали и планировали тактику солдат и офицеров на похоронах Маарвы Андор, а теперь Дедра должна была выступать на похоронах уже его.

— Мэм? — осторожно окликнул Хирт.

Так, всё. Отставить сопли, инспектор. Корв заслуживает достойных проводов от своего офицера вне зависимости от её состояния и сомнений.

Дедра медленно выступает вперед и встает на невысокую кафедру, располагающуюся также неподалеку от кремационного люка, над которым завис гроб.

— Как тут все знают, и уже озвучили, Роэн Корв был верным подданным нашей Галактической Империи, — хрипло начала она. — Он служил в важнейшей её структуре, занимающейся поиском и пресечением самых опасных, самых скрытых болезней государства, — Дедра опускает ладони на кафедру, опасаясь, что они могут опять начать трястись. Не будут её руки дрожать в присутствии тех, кто, в отличии от неё, знал Корва по-настоящему. — И он... служил ей от чистого сердца. Не ради положительных заметок в личном деле и фанатичного стремления забраться в карьере как можно выше, — в отличии от некоторых, ага. — Когда он видел ненадлежащие, неуважительное отношение к своим коллегам, он был готов защитить их даже от вышестоящих по званию, — Дедра коротко усмехнулась. — Даже меня защищал, хотя это и не требовалось. Оставался порой на работе допоздна, несмотря на ожидающую его дома семью, — женщина скорбно покачала головой, понимая, что это обстоятельство и отмело из её головы мысли о том, что дома Корва может кто-то ждать. Она рассуждала просто: если Корв может торчать на работе столько же времени, сколько одиночки Дедра и Хирт, значит он такой же. Какой же бред. — Но самое главное, он всегда оставался честен сам с собой. Со своей совестью. И если был с чем-то не согласен — прямо говорил об этом, — Дедра с грустью вспоминает тот разговор, когда Корв поставил под сомнения её методы. И сердце её болезненно сжимается от осознания, что тот самый разговор — единственный, когда ей довелось узнать своего офицера по-настоящему. — Империи будет очень не хватать столь честного, храброго, и ответственного человека.

Как и мне.

Дальше все как по учебнику. Каждый говорит свое слово, последнее слово остается за женой. Дана не может сдержать слез, и Дедра едва удерживается, чтобы не отвести глаза. Она чувствует непреодолимый стыд. В какие бы она Корва операции не отправляла, как бы не задерживала в Бюро, она ни разу не опиралась на тот факт, что у него есть семья, есть дети. Насколько другое было бы её отношение, если бы она просто удержала эту информацию в голове, а не выкинула за ненадобностью? Не то, что бы Корву тогда не пришлось бы рисковать, но Дедра хотя бы имела бы представление о том, чем он рискует...

— Ты готов? — тихо спрашивает она Хирта, когда каждый, наконец, сказал, что хотел и попрощался с умершим офицером.

— Да, — кивает аттендант.

Оба офицера подходят к гробу и аккуратно, торжественно снимают и сворачивают покрывающий его красный имперский флаг. Дедра позволяет себе последний раз задержать взгляд на безразличном лице Корва, скрытым за стеклом. Прощай, верный человек. А затем, свернув ткань до положенного состояния, инспектор и аттендант подходят к подрагивающей семье своего верного сослуживца.

— Пусть этот флаг будет вечным напоминанием о том, кем был ваш муж и отец, — почтительно произносит Дедра, передавая алую ткань вдове Корва. — Берегите его, как память. И честь.

— Мы будем, — отвечает за мать старший сын. — Непременно.

Стоит мальчику коснуться флага, что почетно укрывал его отца всю церемонию, его поникшие плечи будто сами собой расправляются, а взгляд немного яснеет. Хирт чуть улыбается, заметив это, и одобрительно кивает сыну Корва головой.

— Спасибо, — одними губами бормочет вдова.

— Все попрощались? — на всякий случай уточняет проводящий похороны.

Никаких возражений не звучит, и под гробом с Корвом раздвигается люк, откуда проливается яркий свет, и офицер, наконец, отправляется в свой последний путь.