Без обязательств

Постель была совершенно неудобной для сна. Дома было намного лучше и спокойнее, как вообще пациенты выздоравливали в таком месте? Альберих открыл глаз и некоторое время смотрел в потолок, собирая себя в кучу. Альбедо. Он же охранял Альбедо! Он подорвался с кровати, выбегая из палаты и пытаясь понять, в какой из них находился алхимик, а где проснулся он. Соседняя. Без стука Кайя вломился в палату Крайдепринца, перепутав Джинн и Барбару.  — Как он? — он подбежал к всё такому же бледному, но на этот раз проснувшемуся Альбедо, разглядывая его состояние. Живой, уже хорошо. — Я же оставался здесь на ночь? — Ты тоже вымотался той ночью. Один человек сказал мне… Что за тобой стоит проследить, я пришла в Собор утром, а ты едва ли был в состоянии сидеть и наблюдать за Альбедо, потому я помогла тебе добраться до соседней палаты. Всё хорошо, Кайя? — Джинн дожидается кивка, и возвращается к алхимику. — Альбедо, я вынуждена отказать тебе в твоей просьбе. Барбара говорит, что твоё состояние может ухудшиться в любой момент, любое неосторожное движение и тебе будет необходима срочная помощь. Рана очень опасна. — Джинн, но я алхимик. Я понимаю ваши опасения, и трезво оцениваю риски. Я могу позаботиться о себе самостоятельно, я достаточно опытен для того, чтобы вылечить себя.  — Альбедо! — прерывает его магистр, строго глядя на их отчаявшегося главного алхимика. Она вздыхает и идёт к выходу, напоследок обращаясь к Альбериху. — Кайя, поговори с ним ты.  Разочарованный вздох вырывается с губ Крайдепринца, когда Гуннхильдр покидает палату, видимо наотрез отказываясь соглашаться. Он считал, что может позаботиться о себе, потому и просил позволить ему вернуться в свой дом и продолжить работу. Альбедо даже поклялся в течение недели не ходить на Драконий хребет, но Джинн и этого было мало. Он искренне не понимал в чём была проблема отпустить его, если он был таким самостоятельным. Альберих верил главному алхимику, однако всё же помочь ему не мог. Он присел на тот же стул, где сидел этой ночью. — Она права, Альбедо. Я понимаю твоё отчаяние и вижу, что ты вполне можешь помочь себе сам, но непредвиденных обстоятельств множество. Мы не можем рисковать твоим здоровьем, кто-то напал на тебя, и я хочу знать кто. Поговори со мной, а я обещаю помочь тебе. Идёт?  — Ты обещаешь поговорить с Джинн? — Нет. Но я сделаю всё, чтобы твоё пребывание здесь не было… — Тогда разговор окончен. — отрезает Альбедо и заворачивается в одеяло, отвернувшись спиной к капитану кавалерии. Вот это да. Такого отношения со стороны принца Мела он ещё не видел. Кайя с трудом сдержал улыбку, узнавая в этом поведении Кли: она тоже прибегала к таким манипуляциям, чтобы достичь желаемого. Однако перед ним вообще-то лежал взрослый человек, тем более гений. Такое поведение было полной противоположностью адекватному Альбедо. — Бедо, ты ведёшь себя как ребёнок. Уж я то не поведусь на эти глупые манипуляции. — он с нежной улыбкой похлопал главного алхимика по плечу, всё ещё продолжающего игнорировать. — Что ж, не буду тебя беспокоить. Отдыхай и набирайся сил.  Дверь захлопывается. Альбедо несколько минут не шевелился, пялясь в стену и ни о чём не думая. Его вдруг осенило. Он вскочил с постели, принимаясь разбирать личные вещи, которые принесли сюда: одежда, меч… Глаз Бога. Он был прочной стекляшкой, но энергия Бездны с лёгкостью разбила его, оставив лишь воспоминания о когда-то горевшем внутри гео элементе. Глаз Бога потух, и не показывал своей прежней силы даже когда владелец снова дотронулся до него. Принц Мела упал на постель, держа свой инструмент в руках, который когда-то явно недооценивал. Да, ему было подвластно искусство кхемии, но он подпитывал его гео энергией и сражался в основном именно благодаря слиянию этих сил. Теперь у него не было и половины своих прежних сил. Хотя после последней битвы Альбедо и так начал сомневаться в том, что был достоин своих знаний, или хотя бы жизни с именем ученика такой великой личности, как «Золото». Он испытывал стыд за свою слабость и неспособность защититься, а до этого считал, что его сила была могущественной.   Через два дня Кайя предпринимает ещё одну попытку разговорить алхимика, на этот раз прийдя не с пустыми руками. Пока Крайдепринц спал, он поставил на столик букет Сесилий, рядом положил книгу, которой тот заинтересовался на винокурне, и его планшет. Без проникновения в кабинет Альбедо конечно не обошлось, но на него он уж точно не обидится за это. Главный алхимик открыл глаза как раз тогда, когда Альберих подошёл к нему, садясь рядом. Он плохо спал, если рядом кто-то находился. Сонный взгляд метнулся сначала к источнику любимого аромата, потом к планшету для набросков, и наконец к гостю. — Доброе утро, Альбедо. Удивлён, что ты до сих пор не предпринял попыток сбежать.  — Вряд ли теперь у меня бы получилось.  Капитан кавалерии махнул на него рукой, посмеявшись, прекрасно зная, какие фокусы умел вытворять их капитан исследовательской команды. Алхимия была поистине великим искусством. Однако чересчур мрачное настроение Альбедо напрягло его, он наблюдал, как тот достал руку из-под одеяла и показал свой разбитый глаз Бога. Вот почему не получилось бы… — Я не знал… — Я не виню тебя. И пока что не отчаиваюсь, потому что думаю, что это можно исправить. — успокаивает он, хотя на самом деле переживал, что это будет невозможно.  Всё равно удивления и беспокойства Альбериха это не изменило. Он достаточно хорошо знал Альбедо, для того, чтобы понимать, что его великая сила крылась как раз таки в использовании глаза Бога вместе с алхимией. Физически он не представлял никакой угрозы, как бы красив и отточен не был его стиль боя.  — Тебе нужна защита. Тем более в таком состоянии. — логически заключает Кайя. — Нет. Мне нужна моя лаборатория, и я всё ещё могу использовать алхимию, чтобы постоять за себя. — продолжает свои уговоры принц Мела, будто не слыша, что ему говорят близкие. — Альбедо! — Кайя. — Капитан Кайя, магистр Джинн приказала доложить вам! Наш отъезд переносится на сегодн… — врывается вдруг в палату Хоффман с новостью. От злости Альберих стучит по столику и поднимается со стула, обращаясь к молодому и слегка напуганному нервным капитаном рыцарю. — Потом, Хоффман, потом! — гневно взглянув на юношу, пригрозил он, и дожидаясь, когда тот выйдет, повернулся обратно к Альбедо. — Даже не думай о побеге. Я ясно выразился?  Альбедо быстро кивнул, наблюдая, как разъярённый всеми нарушенными планами капитан кавалерии покидает его комнату. Значит, сегодняшний день был идеальным выбором. Его рана благодаря работе Барбары зажила достаточно, чтобы не мешать ему, а значит ночью он мог покинуть Собор. Конечно он ослушается приказов Джинн и Кайи, но сделает это максимально осторожно, чтобы не попасться им ещё раз. Алхимик поднимается с кровати и быстро собирает все вещи, заранее подготавливая одежду, и пряча её под одеялом соседней койки. Оставалось только узнать когда сёстры Собора ложились спать и прокрасться незамеченным. Быстро написав «письмо» Сахарозе, он вышел из своей палаты, ища глазами Барбару. Однако вместо неё наткнулся на Розарию, схватившую его за плечи, и оттащившую от себя, окидывая подозревающим взглядом. — Кайя по-моему намекнул тебе, что так просто тебе отсюда не сбежать, господин главный алхимик. — специально выделяя обращение, говорит девушка, и отпускает Альбедо, когда в зале появляется Барбара. Повсюду были шпионы Кайи. Крайдепринц не отказался от своего плана, наоборот, только тщательнее продумав его. У него было несколько запасных ходов на всякий случай, потому успех был наиболее вероятен. В письме было указано, что ему необходимо было сильное успокоительное, чтобы спокойно спать, поэтому Сахароза отправила ему травы и пожелания поскорее выздороветь. Он использовал их для усыпления нескольких рыцарей, которые потенциально могли стать угрозой для его идеального побега. Розарию отвлёк пациентом, с которым намеренно сначала обсудил его симптомы, а потом заявил, что он может впасть в вечную спячку, чтобы напугать его и довести до паники. Такое, на самом деле, он действительно как-то раз вычитал в книге. К себе домой он не пошёл. Альбедо тихо вскрыл дверь в дом Кли и вошёл внутрь, проверяя, чтобы свет был выключен. Для начала он прошёлся по всем комнатам, чтобы убедиться, что та сегодня была дома одна, хотя на пороге по наличию обуви уже было видно, что кроме девочки никто не присутствовал. Алхимик прошёл в последнюю комнату, как раз в ту, где спала его приёмная сестра. Он нежно улыбнулся, глядя на её умиротворённое лицо, даже немного завидуя тому, как хорошо всё было у неё в жизни. Кли хотела прийти к нему в Собор, Барбара рассказывала, как Искорка умоляла пустить её в палату, но Джинн строго запретила там появляться, боясь, что та может во-первых испугаться вида принца Мела, а во-вторых помешать его восстановлению.  Альбедо тихо переоделся в пижаму, которая уже давно хранилась в этом доме, так как он почти жил вместе с Кли. На эту ночь можно было забыть о заботах и выспаться в удобной кровати, рядом с одним из самых близких людей в его жизни. Через несколько минут девочка обняла его во сне, вызывая у задремавшего Крайдепринца улыбку. Сон быстро окутал его сознание. Однако уже на утро сон быстро покинул его, когда Кли радостно вскрикнула, увидев рядом с собой любимого брата, и чуть не накинулась на него. Альбедо вовремя очнулся и подхватил девочку, чтобы та случайно не задела его рану. Она конечно почти зажила благодаря их продвинутой медицине, но всё равно выглядела не лучшим образом.  — Братик Альбедо! Я так скучала, я пыталась попасть к тебе! — визжит рыцарь Искорка и крепко-крепко обнимает главного алхимика, чуть ли не плача от воспоминаний о том, как её выгоняли и приказывали не заходить в палату. А она очень сильно переживала за принца Мела.  — Я знаю, Кли, знаю. Потому пришёл к тебе. Но давай это будет нашим с тобой секретом, хорошо? Я не должен был сбегать из Собора, но так сильно соскучился по… тебе и по своим делам… — Я никому не скажу! Братик Альбедо, только останься со мной..! — просит девочка, слезящимися глазами глядя на Альбедо. Видя это разочарованное личико Крайдепринц чувствовал угрызения совести, он крепко обнял приёмную сестру, поглаживая по волосам, и слегка покачивая. Привязанность девочки растрогала даже его не особо эмоциональную душу, сердце заколотилось в волнении и болело от тоски. Ему было искренне жаль. Он очень любил Кли. — Обязательно. Всё хорошо, Кли, теперь я буду рядом с тобой. — он нерешительно целует рыцаря Искорку в лоб, и дожидается, когда всхлипы стихнут, а сестра успокоится. — Давай приготовим завтрак вместе.  Кли радостно соглашается и утягивает Альбедо за собой, спускаясь вместе с ним на первый этаж и вбегая на кухню. Они почти всегда просыпались в одно время и готовили завтрак вместе, хотя обычно это означало, что девочка сидела за столом и наблюдала, а главный алхимик готовил, иногда разрешая подойти и помочь. Ему наоборот приносило удовольствие делать что-то для сестры и радовать её, видеть, как та смеётся и чувствовать её теплые объятия, искреннюю сестринскую любовь. Это была его семья, даже если не родная по крови. Крайдепринц поставил на стол пасту с курицей и любимые бутерброды Кли, сев напротив. Он предпочитал не есть утром, потому всё приготовил для девочки, глядя в окно, пока та ела. Может быть, он действительно сбежал не ради своей лаборатории с алхимией?  Сфера чувств ещё не была до конца понятна Альбедо, хоть он и уже делал для себя некоторые выводы, анализируя и сопоставляя, сравнивая разные ощущения и наблюдая за другими людьми. Что они называли «любовью», и когда дружба переходила границы, становясь любовью, а когда злость на человека становилась обидой за недостаток внимания? Что такое «семья» ему уже удалось понять, осталось только распределить кто из близких являлся её членами, а кто нет.  — Братик Альбедо, я всё. Давай рисовать! — поймав вдохновение, она тут же убегает в другую комнату за мелками, пока алхимик поднялся из-за стола, чтобы убрать посуду и помыть её. Принц Мела вместе с Кли сел обратно за стол, разглядывая её рисунок. Она рисовала его, хоть и по-детски нелепо и совершенно не профессионально, но он оценивал сейчас не это. В этом рисунке любви было больше, чем в его картинах и портретах. Это было что-то совершенно другое. Альбедо несколько минут сидел молча, наблюдая, как его портрет расцветает на листе под старательной рукой сестры. Она учла его советы и уроки, и честно говоря, в некоторых местах это выглядело даже по профессиональному красиво. Нет, дело не в этом. Дело в эмоциях, вложенных в рисунок. Он видел, как старательно девочка смотрела то на листок, то на его лицо, стараясь передать его мягкие черты лица, нежный взгляд, всё до единой точечки. Если бы алхимик был чувственным человеком, он бы определённо заплакал. Однако в его случае, это было длительное молчание от шока, от попыток осознать происходящее внутри, реакции, которые вызывало это простое, но очень милое действие. Альбедо так боялся, что его близкие когда-то уйдут от него, не почувствовав взаимной привязанности и ответных эмоций. Потому он попробовал проявить себя, осторожно обнял Кли, чувствуя, как та сразу с радостью ответила ему более крепкими объятиями, смеясь. Как же всё было легко в её мире. А для принца Мела эти прикосновения стоили слишком многого. Теперь он понял, как важны были эти моменты, и как хорошо было просто без слов обнять близкого, показав свою привязанность. Это не было наказуемо, его не упрекали и не недопонимали. Стук прервал их. Главный алхимик вздрогнул, понимая, что за ним пришли. — Кли, подожди. Я… прости меня, сестрёнка. Я должен уйти, но я обещаю, что ещё приду, хорошо? Никому не говори, что я был здесь. — с сожалением произносит Альбедо, крепче сжимая Кли в руках, а потом отпуская, быстро уходя на второй этаж.  — Я буду очень ждать, братик Альбедо. Пожалуйста, не забывай про меня!