Украденная ночь

Запах клубники. Сладкий, свежий, с легкой кислинкой, напоминающий о беззаботных летних днях.  Именно так пах Ким Тэхён.  Этот аромат всегда казался окружающим невероятно притягательным и манящим, но для самого Тэ он стал проклятием, потому что тот единственный альфа, для которого он хотел цвести и источать этот аромат, предпочитал пробовать на вкус самые разные ягоды, но не клубнику.  Чон Хаён. У Хаёна был запах сладкого, молочного шоколада, заставляющий забыть обо всем на свете, и Тэхён забывал. Он забыл о собственной гордости, о своих принципах, когда согласился на свободные отношения с ним.  — Мы молоды, Тэ. Зачем загонять себя в рамки? Я люблю тебя, но мне нужна свобода, — так сказал Хаён, улыбаясь.  И Тэхён, чей характер обычно был сравним с тем, который никогда не позволял никому вытирать о себя ноги, вдруг сломался.  Он согласился. Согласился делить своего альфу с другими, лишь бы он хотя бы иногда возвращался, но сегодня вечером все иллюзии рухнули. Это была типичная студенческая вечеринка в огромном лофте. Тэхён стоял у барной стойки, сжимая в руке пластиковый стаканчик с чем-то крепким, и смотрел. Смотрел, как Хаён, прижимает к стене какого-то хрупкого омегу с запахом ванили. Руки блуждали по чужой талии, а губы скользили по шее, заставляя того выгибаться. Внутри Тэхёна что-то с треском оборвалось. Он терпел взгляды, терпел слухи, но видеть это своими глазами оказалось слишком. Запах клубники вокруг Тэ мгновенно скис, стал резким, выдавая стресс и боль.  Тэхён не устроил скандал. Он просто развернулся и вышел на улицу.  Он шел по улицам, не разбирая дороги, и слезы, которые он так долго сдерживал, наконец-то покатились, смешиваясь с каплями дождя на его лице.  — Почему? Я недостаточно хорош? Почему моей любви не хватает, чтобы Хаён остановился? — все думал он.  Ответ, как казалось одурманенному горем разуму, пришел сам собой. — Может он никогда не был моим до конца, потому что я не отдал ему себя полностью? Тэхён был девственником. Несмотря на свои чувства, он берег свой первый раз, ожидая того самого момента, когда Хаён поймет, что Тэ единственный, кто ему нужен, но теперь, в состоянии опьянения, ему показалось, что именно эта физическая преграда не дает им стать единым целым. Если он отдаст ему всё свое тело, свою невинность, свою душу, Хаён обязательно поймет. Он остановится. Он выберет его. С этой отчаянной, безумной мыслью он свернул в первый попавшийся круглосуточный бар. Ему нужна была смелость, нужно было заглушить эту боль в груди, чтобы сделать то, на что он решился. Он пил шот за шотом. Текила обжигала горло, но это было ничто по сравнению с тем, как горело его сердце. Клубничный аромат вокруг него стал тяжелым, пьянящим. — Я докажу ему... — бормотал Тэхён себе под нос, с трудом слезая с барного стула. — Я стану для него всем.  Он вышел из бара, шатаясь. Дождь усилился, пропитывая его тонкую рубашку насквозь. Тэхён поймал такси и назвал адрес. Адрес роскошного пентхауса, где Хаён жил со своим братом.  Внешне они были как две капли воды, те же волосы, те же глаза, та же идеальная линия челюсти, но на этом сходство заканчивалось. Если Хаён был ветреным, легким на подъем и пах приторно сладким молочным шоколадом, то Чонгук был другим.  Его запах горький, элитный темный шоколад с легкой примесью чего-то терпкого, словно выдержанный коньяк. Чонгук был молчалив и безнадежно, до потери пульса влюблен в Ким Тэхёна. Чонгук ненавидел своего брата за то, как тот обращался с Тэ. Он видел каждую слезинку, застывшую в глазах Тэ, чувствовал каждое изменение его клубничного аромата.  Чонгук готов был положить к ногам Тэхёна весь этот чертов мир, готов был сдувать с него пылинки, но Тэхён смотрел только на Хаёна. Для Тэхёна Чонгука словно не существовало. Он был просто братом Хаёна, тенью на заднем плане. Этим вечером Чонгук был дома один. Хаён уехал на очередную тусовку, бросив брату, чтобы тот не ждал его до утра, но у Чонгука и без того хватало проблем, его накрывало.  Гон.  Воздух в пентхаусе был тяжелым от запаха горького шоколада. Чонгук метался по своей комнате, сжимая кулаки. Ему нужны были подавители, но он специально отказался от них в этот раз. Он хотел перетерпеть, выжечь из себя эту тоску по Тэ, который никогда не будет его. Образ Тэхёна, его улыбка, его голос, сводили его с ума.  Внезапно в тишине квартиры раздался стук во входную дверь. Чонгук замер. Его глаза застилала красная пелена гона. Он медленно подошел к двери и открыл её. На пороге стоял Тэхён.  Мокрый до нитки, едва стоящий на ногах. От него пахло алкоголем, но сквозь него пробивался невероятно сладкий запах клубники, смешанный со слезами и отчаянием.  Этот запах ударил Чонгуку в нос, выбивая из легких весь кислород. Гон внутри взревел, требуя немедленно схватить этого омегу, утащить, и пометить каждую клеточку его тела. — Хаён... — голос Тэхёна был хриплым. Он поднял свои покрасневшие глаза и посмотрел прямо на Чонгука.  В полумраке прихожей, с затуманенным алкоголем и горем Тэхён не видел разницы. Для него это был тот же силуэт, то же лицо, а запах шоколада казался просто более густым и насыщенным, чем обычно. Сердце Чонгука сжалось. Он назвал его Хаёном. — Тэ... — голос Чонгука дрогнул.  Чон сделал шаг вперед, и его руки легли на талию Тэхёна, придерживая его, чтобы он не упал. — Почему ты ушел? — всхлипнул Тэхён, цепляясь мокрыми пальцами за футболку Чонгука. — Почему тебе всегда мало меня? Почему ты зажимаешь других омег, когда есть я? Каждое слово было как нож в сердце Чонгука. Он ненавидел брата в эту секунду так сильно, как никогда прежде, но он прижал Тэхёна к себе, зарываясь носом в мокрые волосы, вдыхая клубничный аромат, который сводил с ума. — Прости меня, — прошептал Чонгук. — Я здесь. Я только с тобой. Тэхён поднял голову. В его глазах стояли слезы, но в них также горела отчаянная решимость.  — Возьми меня, — выдохнул он. — Забери мой первый раз, сделай меня своим, Хаён. Пожалуйста. Я хочу принадлежать только тебе, если я стану твоим... ты ведь перестанешь смотреть на других? — Но… ты уверен? — хрипло спросил Чонгук, стараясь контролировать свой голос, который дрожал от подступающего безумия гона. — Да, — Тэхён потянулся вверх и неумело прижался своими губами к губам Чонгука. Чон издал низкий стон, подхватывая Тэхёна под бедра. Тэ тихо вскрикнул, обхватывая ногами торс, а Чонгук захлопнул входную дверь ногой, и понес Тэхёна в спальню. Каждый шаг давался ему с трудом. Гон бушевал в венах, требуя грубости, требуя подчинения, но любовь, которую Чонгук испытывал, заставляла его сдерживаться. Он не хотел пугать его. Он хотел показать ему, как должен любить настоящий альфа. Он внес Тэхёна в свою комнату. Тэ был слишком пьян, чтобы заметить, что это не комната Хаёна, что здесь нет тех нелепых неоновых вывесок и разбросанных вещей. Чонгук бережно опустил Тэ на широкую кровать с темным постельным бельем. Тэхён лежал перед ним, растрепанный, с мокрой одеждой, прилипшей к телу, тяжело дышащий. Его глаза были полуприкрыты, а губы приоткрыты в ожидании.  Чон аккуратно, стараясь не порвать ткань, начал расстегивать пуговицы на рубашке Тэхёна.  Каждое прикосновение горячих пальцев Чонгука к прохладной, влажной коже Тэхёна вызывало у младшего крупную дрожь. Это было не так, как он себе представлял. Хаён всегда был резким, торопливым, нетерпеливым, но сейчас руки «Хаёна» были невероятно нежными и трепетными.  — Хаён... — тихо позвал Тэхён, выгибаясь навстречу горячим ладоням, которые скользнули по его ребрам. — Твой запах... он сегодня другой… Чонгук на секунду замер. Страх разоблачения кольнул сердце, но он тут же наклонился, оставляя влажный, горячий поцелуй на изгибе шеи Тэхёна, прямо там, где пульсировала жилка.  — Это потому, что я хочу тебя так сильно, что схожу с ума, — прошептал Чонгук прямо в нежную кожу, вдыхая феромоны. — Я покажу тебе, Тэхён. Я подарю тебе весь мир. Эти слова были настолько искренними, настолько полными боли и обожания, что Тэхён, чей разум плавал в алкогольном тумане, расплакался. Он обнял Чонгука за шею, притягивая к себе. — Я люблю тебя... — прошептал Тэхён. И эти слова, адресованные другому, стали для Чонгука одновременно благословением и проклятием. Он овладеет им сегодня. Он заберет его боль, заберет его невинность, заклеймит его своим запахом горького шоколада, а завтра будь что будет. Чонгук впился в губы Тэхёна поцелуем, жадным, глубоким, полным собственничества и нежности. Его язык скользнул внутрь, пробуя на вкус слезы и текилу. Тэхён ответил с такой же отчаянной страстью, путаясь пальцами в густых волосах альфы.  Чонгук стянул с Тэхёна мокрую рубашку, отбрасывая её в сторону. Он покрывал поцелуями каждый дюйм, каждую ключицу, спускаясь ниже к груди. Тэхён задыхался, издавая тихие, сладкие стоны, которые сводили зверя внутри Чонгука с ума.  — Ты такой красивый... — сказал Чонгук, избавляясь от своей футболки. Тэхён смотрел на него из-под полуопущенных ресниц. Ему было жарко, внутри всё сжималось от предвкушения и легкого страха, но когда он посмотрел в глаза Чона, они были полные абсолютного поклонения, страх отступил.  — Пожалуйста... хочу… — выдохнул Тэхён, раздвигая ноги, приглашая.