Украденная ночь

Когда Чонгук подъехал к боковому выходу на своем черном внедорожнике. Он выскочил из машины, не заглушив мотор.  — Тэ? Ответом ему была лишь приглушенная музыка из дома.  — Тэхён? — голос Чонгука стал громче.  Он подбежал к тому месту, где оставил его. Никого, но воздух был пропитан запахом страха. Клубника, кричащая от ужаса, раздавленная тяжелым прокисшим запахом молочного шоколада.  Хаён. Глаза Чонгука вспыхнули нечеловеческим цветом. Из его груди вырвался такой оглушительный крик, что студенты, курившие неподалеку, в ужасе побросали сигареты и попятились. Чонгук опустил взгляд на землю и увидел то, от чего его кровь заледенела. На траве лежал телефон Тэхёна, а рядом, на кирпичной стене, виднелось свежее пятнышко крови.  — Я убью тебя... — прорычал Чонгук. — Я разорву тебя на куски, Хаён.  Он не стал звонить в полицию, не стал звать на помощь. Он закрыл глаза, втягивая воздух, и тут он вспомнил.  Старый, заброшенный склад на окраине города, принадлежавший когда-то компании их отца. Место, ключи от которого были только у них двоих. Хаён часто устраивал там подпольные вечеринки, когда они были подростками.  Идеальное место, чтобы спрятать человека.  ___ Тэхён медленно приходил в себя, морщась от боли в затылке, он попытался поднести руку к голове, но не смог.  Его запястья были стянуты веревкой и привязаны к металлической трубе за спиной. Он открыл глаза. Это было огромное, пустое помещение, освещаемое лишь светом фар автомобиля, припаркованного внутри склада. В нескольких метрах от него стоял Хаён.  Он нервно мерил шагами пространство, то и дело прикладываясь к бутылке с каким-то крепким алкоголем. — Очнулся, — Хаён остановился и повернулся к Тэхёну. — Добро пожаловать в реальность, Тэ, как тебе здесь? Не так уютно, как в спальне с моим братом, а?  — Зачем ты это делаешь, Хаён? Что ты пытаешься доказать? Что ты психопат?  Хаён в два шага подошел, навис над ним, схватив его за волосы и больно откинув его голову назад. — Я пытаюсь доказать, что ты принадлежишь мне. — заорал Хаён. — Ты годами бегал за мной, как преданная собачка. Ты умолял меня о внимании, а потом, стоило мне отвернуться, ты раздвинул ноги перед Чонгуком и теперь смеешь смотреть на меня с презрением?  — Да, — процедил Тэхён. — Потому что ты жалкий, Хаён. Ты называл меня собачкой, но это ты сейчас лаешь, потому что испугался. Испугался того, что твой брат оказался настоящим мужчиной, в отличие от тебя.  Лицо Хаёна перекосило от ярости. Он с размаху ударил Тэхёна по щеке так сильно, что голова мотнулась в сторону, а из разбитой губы на подбородок потекла кровь.  — Ублюдок... — прошипел Хаён.  Хаён отошел на шаг, проводя дрожащей рукой по волосам. Запах его прокисшего шоколада стал еще более едким, выдавая не только гнев, но и панику.  Он сам не знал, что собирается делать дальше. В порыве уязвленного самолюбия он похитил человека, но плана у него не было. Он просто хотел стереть эту самодовольную улыбку с лица брата и заставить Тэхёна снова смотреть на него с обожанием, но теперь, глядя на окровавленные губы Тэхёна, он понимал, что зашел слишком далеко.  — Ты пожалеешь об этом, — глухо бросил Хаён, отворачиваясь к машине и доставая из багажника моток скотча. — Ты будешь умолять меня о прощении, когда я закончу.  Тэхён дернулся, веревки до крови впились в запястья. Он зажмурился, молясь всем известным богам, он изо всех сил сконцентрировался на своей связи с Чоном, пытаясь сквозь страх послать импульс своего феромона, зов о помощи, призыв истинного, и где-то на пустой ночной трассе, черный внедорожник Чонгука несся к складу на скорости.  Он не просто чувствовал страх своего омеги, он физически ощущал вспышку боли, когда Хаён ударил Тэхёна. Эта боль эхом отозвалась в челюсти Чонгука, заставляя его зарычать так громко, что задрожали стекла в машине.  Чонгук не стал глушить мотор или прятать машину. Он дал по тормозам так, что машина остановилась в нескольких метрах от входа, он вышиб дверь ногой, даже не пытаясь открыть её ручкой.  В ту же секунду из глубины склада донесся звук, от которого у Чонгука остановилось сердце, а затем забилось с удвоенной силой. Звук рвущегося скотча и приглушенный крик Тэхёна. Чонгук влетел в помещение.  Тэхён, привязанный к трубе, с разбитой губой и растрепанными волосами, отчаянно отворачивался, пока Хаён пытался заклеить ему рот.  — Не трогай его. — заорал Чонгук.  Хаён вздрогнул и обернулся. Моток скотча выпал из его рук.  — Чонгук... — выдохнул Тэхён, и по его щекам наконец-то покатились слезы облегчения.  — Ты. Ударил. Моего омегу, — медленно, отделяя каждое слово, произнес Чонгук. — Чонгук, стой. — Хаён выставил руки перед собой, отступал к капоту своей машины. — Это всё он, он свел меня с ума. Он шлюха, Чон, он изменял мне с тобой.  Эти слова стали последней каплей.  Чонгук не побежал. Он просто исчез с того места, где стоял, и в следующую секунду оказался рядом с Хаёном. Рука Чонгука сомкнулась на горле брата, отрывая его от земли и впечатывая в капот машины. — Еще одно слово о нем... — прорычал Чонгук, склоняясь над лицом брата, — еще один звук, и я вырву твой язык.  — Чон... — раздался тихий, дрожащий голос из темноты.  Этот слабый звук, пропитанный слезами и запахом спелой, напуганной клубники, пробился сквозь кровавую пелену в разуме Чонгука. — Чонгук, отпусти его, — всхлипнул Тэхён, пытаясь вырваться из веревок. — Пожалуйста, он не стоит того, чтобы ты марал о него руки. Не становись убийцей из-за этого мусора, иди ко мне, мне больно… Эти два слова подействовали на Чонгука как ведро ледяной воды. Он с отвращением разжал пальцы.  Хаён рухнул на бетонный пол, судорожно хватая ртом воздух, кашляя и держась за горло. Он скулил, как побитый щенок, не смея даже поднять глаз на брата.  Чонгук брезгливо вытер руку о джинсы и развернулся к Тэхёну. Он подбежал к трубе и упал на колени перед Тэхёном. Его руки дрожали, когда он достал из кармана складной нож и разрезал толстые веревки на запястьях.  Тэхён со стоном повалился вперед, прямо в распахнутые объятия Чонгука.  Чон подхватил его, прижимая к своей груди. — Я здесь, мой маленький, я здесь, — шептал Чонгук, целуя его макушку. — Прости меня, прости, что не уберег, прости, что позволил этому ублюдку прикоснуться к тебе.  Тэхён обхватил шею Чонгука руками, впиваясь пальцами в ткань его футболки, и разрыдался в голос.  Это были слезы человека, который наконец-то нашел свой дом после долгих блужданий в темноте. Он вдыхал запах горького шоколада, который теперь казался ему самым прекрасным, самым родным ароматом во вселенной.  — Ты нашел меня... — плакал Тэхён, утыкаясь носом в теплую шею. — Мой альфа... ты нашел меня.  Чонгук замер, его сердце забилось счастливым ритмом. Мой альфа. Впервые Тэхён назвал его так в здравом уме, без тени сомнения, признавая их связь.  Чонгук аккуратно отстранил Тэхёна и посмотрел на его разбитую губу. Он провел большим пальцем по щеке, стирая слезы.  — Идти можешь? — тихо спросил он.  Тэхён кивнул, хотя его ноги дрожали. Чонгук не стал рисковать, он подхватил его на руки, и поднялся во весь рост.  Он посмотрел на Хаёна, который всё еще сидел на полу, прислонившись к колесу своей машины, жалко кашляя.  — Слушай меня внимательно, — голос Чонгука был холодным и пустым. — С этой секунды для меня тебя не существует. Если ты когда-нибудь, хотя бы случайно, окажешься в радиусе километра от Тэхёна, если ты посмеешь произнести его имя или посмотреть в его сторону... я не буду разговаривать. Я убью тебя, и мне плевать, что скажут родители. Ты меня понял?  Хаён судорожно сглотнул и закивал.  Чонгук развернулся и понес Тэхёна к своей машине. Он бережно усадил его на пассажирское сиденье, пристегнул ремнем безопасности и накинул ему на плечи свою куртку.  Когда Чонгук сел за руль и завел двигатель, Тэхён потянулся к нему и слабо, но крепко сжал его руку.  — Поехали домой, — прошептал Тэхён, закрывая глаза с легкой, умиротворенной улыбкой.  ___ Прошло пять месяцев с той страшной ночи на заброшенном складе. Пять месяцев, которые стерли из памяти Тэхёна имя человека, когда-то разбившего ему сердце.  Жизнь изменилась до неузнаваемости. Чонгук, как и обещал, подарил Тэхёну весь мир.  Они переехали из того пентхауса, пропитанного прошлым, в просторный, залитый солнечным светом загородный дом. Здесь пахло свежей древесиной и леслом за окном и, самое главное, здесь царила идеальная гармония их ароматов. Горький шоколад с коньяком и спелая, сочная клубника.  Тэхён расцвел. Тот надломленный, испуганный мальчик исчез, уступив место уверенному, невероятно красивому омеге, который знал себе цену.  Он знал, что любим до безумия, знал, что альфа, спящий рядом с ним, готов разорвать голыми руками любого, кто посмеет бросить на него косой взгляд. Эта уверенность сделала запах Тэхёна густым и сладким, но с той самой дерзкой перчинкой, которая сводила Чонгука с ума каждую ночь. Утро началось как обычно, с теплых, обжигающих поцелуев.  Тэхён сквозь сон почувствовал, как руки обхватили его за талию. Нос Чонгука привычно уткнулся в изгиб шеи омеги, туда, где над ключицей была метка. Настоящая. Оставленная в ту самую ночь, когда они впервые переступили порог этого дома. Метка, которая навсегда связала их полностью, их души и их эмоции. — Доброе утро, моя вселенная, — прошептал Чонгук, оставляя влажный поцелуй на метке.  — Ммм, еще пять минуточек, — Тэхён сонно улыбнулся. — Ты такой горячий... как печка.  Чонгук тихо рассмеялся, перебирая светлые пряди на затылке своего омеги. Он был счастлив. Каждый раз, открывая глаза и видя это лицо на соседней подушке, он мысленно благодарил всех богов за то, что тогда, в ночь своего гона, он совершил тот эгоистичный поступок. Да, это было неправильно, но это привело его к единственно верному исходу. — Тебе нужно вставать, Тэ, — мягко сказал Чонгук. — Я приготовил блинчики с кленовым сиропом, и сварил кофе. Твой любимый, с кардамоном.  Тэхён глубоко вздохнул, собираясь потянуться и встать, но внезапно замер.  До него Тэхёна донесся запах, который доносился с первого этажа. Тот самый кофе с кардамоном, который он обожал пить по утрам, но сегодня этот запах показался до тошноты резким, а запах жареного от блинчиков вызвал в желудке мгновенную тошноту.  Он резко оттолкнул от себя Чонгука, путаясь в простынях, вскочил с кровати и, зажав рот рукой, пулей вылетел из спальни в ванную.  Чонгук оказался в ванной через секунду. Тэхён сидел на холодном кафельном полу тяжело дыша. Его кожа была бледной, а запах клубники стал тревожным, с кислинкой стресса.  — Тэ, малыш… — он рухнул на колени рядом с ним. — Боже, что случилось? Ты отравился? Что болит? Давай поедем в больницу. Прямо сейчас, я вызываю скорую.  — Чон... тише... — Тэхён слабо отмахнулся, умывая лицо холодной водой. — Не нужна скорая, меня просто просто мутит от запаха твоего кофе, я не знаю, почему. Кардамон сегодня пахнет так, словно это не специя, а бензин, и блинчики, пожалуйста, Чонгук, выбрось их. Выбрось всё, что пахнет жареным.  Тэхён застонал, закрывая глаза. Чонгук мгновенно напрягся, его руки, обнимающие Тэхёна, застыли.  Последние несколько недель Тэхён был необычно сонливым. Он мог уснуть прямо за столом во время ужина, его настроение скакало от смеха до слез из-за грустной рекламы по телевизору, а его клубничный аромат стал тяжелее. Гуще. Словно ягода перезрела и налилась соком. Чонгук знал омежью физиологию. Он знал, что это значит, но поверить в это было настолько страшно и одновременно настолько прекрасно, что он боялся даже дышать, чтобы не спугнуть эту мысль. — Малыш, а когда у тебя в последний раз была течка?  Тэхён моргнул, он нахмурился, пытаясь вспомнить. В суматохе переезда, обустройства нового дома, в бесконечной эйфории их медового месяца, Тэхён совершенно потерял счет времени.  — Я... я не знаю. Кажется, в прошлом месяце? Или... — глаза Тэхёна вдруг расширились. Он резко опустил взгляд на свой живот, который, как ему казалось, в последнее время стал чуть более плотным, хотя он списывал это на то, что Чонгук слишком усердно кормит его сладостями. — Или три месяца назад? Ты думаешь...  Чонгук не стал тратить время на слова. Он подхватил Тэхёна на руки, вынес из ванной и уложил обратно в постель, укрывая одеялом до самого подбородка.  — Лежи здесь. Не смей даже пальцем шевелить, — скомандовал Чонгук, быстро натягивая спортивные штаны и футболку. — Я в аптеку, буду через десять минут, если тебя снова стошнит, тазик рядом с кроватью. Я люблю тебя, я скоро.  И он испарился, хлопнув входной дверью так, что задрожали окна.  Тэхён остался один в тишине огромного дома. Он лежал на спине, глядя в потолок, и его руки скользнули под одеяло, ложась на еще плоский живот. Десять минут спустя входная дверь снова открылась. В спальню влетел запыхавшийся Чонгук. В его руках был огромный целлофановый пакет, набитый до краев коробочками всевозможных цветов и размеров. Он вывалил содержимое пакета прямо на кровать рядом с Тэхёном.  — Чонгук... — Тэхён уставился на гору пакета с округлившимися глазами. — Зачем ты купил всю аптеку? Тут штук двадцать тестов.  — Двадцать пять, — поправил его Чонгук, сбрасывая куртку. — Я взял разных фирм. И электронные, и обычные, и те, что показывают срок. Я не доверяю одному, ошибки бывают, мы должны быть уверены на тысячу процентов, давай, малыш, иди.  Тэхён сглотнул, чувствуя, как дрожат колени, когда он слезал с кровати, сжимая в руках охапку тестов. Чонгук пошел с ним до двери ванной, и если бы Тэхён не захлопнул её перед самым его носом, он точно пошел бы внутрь контролировать процесс. — Я жду здесь! — крикнул Чонгук через закрытую дверь. Прошло пять минут. Для Чонгука они длились дольше, чем вся его предыдущая жизнь. Он прислушивался к каждому шороху за дверью, готовый в любой момент выбить её, если Тэхёну станет плохо.  Наконец, щелкнул замок. Дверь медленно приоткрылась.  Тэхён стоял на пороге, бледный как полотно. В дрожащих руках он держал целую веерную раскладку из пяти разных пластиковых полосок и одного электронного прибора.  Чонгук замер. Он не мог сделать ни шагу, его ноги словно приросли к полу, он смотрел на лицо Тэхёна, пытаясь прочитать ответ, но Тэ молчал, лишь тихо всхлипывая.  — Тэ... — голос Чонгука сорвался. — Не молчи, солнце мое. Пожалуйста, что там?  Тэхён медленно, словно во сне, поднял руки и протянул тесты Чонгуку.  Он сглотнул ком в горле и опустил взгляд на пластиковый тест.  Две полоски, две яркие, бордовые полоски на первом тесте.  Плюсик на втором, pregnant на электронном дисплее третьего, и так на всех пяти, ни одной ошибки. Чон рухнул на колени прямо перед Тэхёном, роняя тесты на пол. Он прижался лицом к пока еще плоскому животу Тэхёна, вдыхая его запах, слушая, как где-то там, глубоко внутри, зарождается чудо.  — Мой... мой омега... моя семья... — бормотал Чонгук, заливаясь слезами. Он целовал живот, шепча слова любви. — Спасибо... спасибо тебе, Тэ... Я отдам за вас жизнь, клянусь...  Тэхён, наконец заплакал. Он опустился на пол рядом с Чонгуком, обнимая его за плечи, зарываясь лицом в его темные волосы.  *** Через три часа они сидели в светлом, стерильном кабинете элитной частной клиники, которую Чонгук оплатил вперед на год, как только увидел две полоски. Доктор был одним из лучших специалистов в Сеуле.  Тэхён лежал на кушетке, задрав футболку, а Чонгук сидел рядом, вцепившись в его руку.  Доктор водил датчиком по животу Тэхёна, щурясь на экран.  — Ну, молодые родители, — протянул доктор. — Поздравляю, беременность подтверждается, срок ровно одиннадцать недель, сердцебиение в норме.  Тэхён счастливо всхлипнул, сильнее сжимая руку Чонгука. — Это... это он? — хрипло спросил Чонгук, указывая дрожащим пальцем на маленькое темное пятнышко на мониторе. — Мой ребенок?  — Да, это ваш ребенок, господин Чон, — улыбнулся доктор, но затем его лицо стало еще более сосредоточенным, он переместил датчик чуть правее. — И... вот это да, интересный случай.  Сердце Чонгука забилось быстрее.  — Что значит «интересный случай»? Что-то не так? Патология? — Успокойтесь, господин Чон. — поспешно замахал руками доктор, — Никаких патологий, всё абсолютно идеально, просто... видите ли, у вас не один ребенок.  Тэхён замер. — Двойня? — прошептал Тэхён, его глаза расширились. — У нас будут близнецы? — Ну... почти, — доктор улыбнулся и нажал несколько кнопок на клавиатуре аппарата.  Изображение на экране приблизилось, и теперь даже непрофессиональным взглядом можно было различить не два, а три крошечных, пульсирующих комочка.  — Господин Чон, господин Ким, — торжественно произнес доктор. — У вас тройня, три абсолютно здоровых плода, три сердцебиения, это огромная редкость, особенно для первой беременности, но природа порой творит чудеса. Поздравляю вас, будущие многодетные отцы.  В кабинете повисла тишина.  Тэхён медленно повернул голову к Чонгуку. Чон сидел с открытым ртом, его глаза были широко распахнуты.  — Тройня... — пробормотал Чонгук, его голос сорвался на писк. — Три... ребенка, сразу три.  — Чон? — Тэхён испуганно дотронулся до щеки Чона. — Тебе плохо?  Чонгук медленно, словно робот, перевел взгляд с монитора на Тэхёна. Его губы задрожали, а затем расплылись в самой широкой, счастливой улыбке, которую Тэхён когда-либо видел в своей жизни.  Из глаз Чона пошли слезы, он издал звук, похожий на всхлип, смешанный со смехом, и, забыв о правилах приличия, о докторе, о том, что Тэхён всё еще лежит в геле для УЗИ, набросился на своего омегу, покрывая его лицо, губы, шею и живот градом сумасшедших, горячих поцелуев.  — Тройня! Тэ, ты слышал? Тройня! — кричал Чонгук, не в силах сдержать эмоции. — Мой омега, мой герой. Боже, я самый счастливый альфа во вселенной. Я куплю тебе остров, куплю тебе луну, я построю им замок.  Тэхён смеялся сквозь слезы, обнимая своего альфу, чувствуя, как его собственное сердце разрывается от любви.  — Чон, успокойся, ты задушишь меня, и доктора тоже. — смеялся Тэхён, пытаясь отбиться от поцелуев, но сам тянулся к губам Чонгука.  — Плевать на доктора, плевать на всех. — Чонгук оторвался от его губ и посмотрел прямо в глаза. — Тэ... я не знаю, чем заслужил тебя. Я не знаю, за какие заслуги небеса подарили мне такое чудо, но я клянусь тебе, здесь и сейчас, перед нашими детьми... я сделаю вас самыми счастливыми в этом мире, и никто, никогда, не посмеет обидеть вас. Вы моя жизнь, моя клубничка в шоколаде, мой идеальный рецепт счастья.  Тэхён улыбнулся, мягко проводя ладонью по волосам Чона.  — Я знаю, Гуки, я верю тебе, и я люблю тебя больше жизни. Нас теперь пятеро, и мы со всем справимся.  Доктор, утирая слезу умиления, отвернулся к окну, давая им насладиться этим моментом, а Чонгук снова прижался ухом к животу Тэхёна, закрыв глаза, и сквозь шум крови, сквозь гул своих эмоций, он отчетливо слышал, как внутри его любимого омеги, бьются три крошечных сердца. Три новых жизни, которые стали высшей наградой за их боль, за их ошибки и за их невероятную, победившую всё любовь.