Украденная ночь

Они шли сквозь толпу к лестнице. Тэхён специально шел чуть впереди, а Чонгук следовал за ним как тень. Проходя мимо Хаёна, Тэхён не удержался. Он бросил на бывшего долгий, насмешливый взгляд, а затем намеренно провел кончиками пальцев по руке Чонгука.  Чонгук толкнул первую попавшуюся дверь на втором этаже. Это оказалась чья-то пустая, полутемная спальня. Как только дверь закрылась, маска Тэхёна слетела. Дыхание сбилось, руки затряслись. Он развернулся к Чонгуку, собираясь сказать что-то колкое, чтобы поддержать градус своей ненависти, но не успел.  Чонгук оказался рядом за долю секунды. Он не набросился на него, не стал срывать одежду, он просто аккуратно положил свои ладони на талию омеги.  — Тэ... — прошептал Чонгук.  — Не смей. — огрызнулся Тэхён, ударяя кулаками в грудь. — Не смей быть нежным. Я пришел сюда не за этим, целуй меня, жестко. Докажи, что ты такой же ублюдок, как твой брат.  Тэхён сам потянулся к нему, впиваясь в губы Чонгука жадным поцелуем. Он кусал его губы, тянул за волосы, пытаясь разжечь в себе ненависть, пытаясь доказать самому себе, что всё это лишь игра, но Чонгук не отвечал агрессией.  Он позволил Тэхёну выплеснуть всю злость, принимая удары и укусы, а затем его руки скользнули по спине Тэхена, прижимая его к себе вплотную. Его губы, только что искусанные Тэхёном до крови, накрыли рот Тэ невероятно мягким поцелуем.  И этот контраст между ожидаемой грубостью и реальной сломал Тэхёна.  Вся его злость просто растворилась. Губы Чонгука двигались с такой любовью, с таким трепетом, словно Тэхён был святыней. Он целовал его так, как Хаён не целовал никогда в жизни. Без спешки, без эгоизма, полностью отдавая себя процессу.  Тэхён тихо, жалко всхлипнул в поцелуй. Его кулаки, сжимавшие футболку Чонгука, разжались.  — Шшш, мой хороший, я держу тебя, — шептал Чонгук, отрываясь от его губ и покрывая поцелуями мокрые от слез щеки. — Я знаю, как тебе больно. Отдай мне свою боль, Тэ. Пожалуйста.  — Я ненавижу тебя... — плакал Тэхён.  — Знаю, душа моя. Ненавидь, но позволь мне просто любить тебя.  Чонгук подхватил его на руки и бережно опустил на кровать. Каждое прикосновение Чонгука было пропитано обожанием. Он стягивал с Тэхёна одежду медленно, а когда его пальцы коснулись черной ленты на шее, он аккуратно развязал её, обнажая свой засос. Чонгук прижался к нему губами, заглаживая вину за то, что оставил его без спроса, но Тэхён вдруг выгнулся, подставляя шею.  Когда Чонгук начал ласкать его, Тэхён окончательно потерял связь с реальностью.  Руки Чонгука знали, где нажать, где погладить, как заставить Тэхёна выгибаться дугой и стонать в голос. Он целовал каждый дюйм его кожи, задерживаясь на внутренней стороне бедер, доводя его до скуления одним только языком.  — Чонгук... — вырвалось из уст Тэхёна. Он замер над ним, его глаза расширились от шока и счастья. Услышать свое имя из этих губ было высшей наградой.  — Да, мой ангел. Это я. Только я, — прорычал Чонгук, и, больше не в силах сдерживаться, вошел в него.  Тэхён вскрикнул, но это был крик экстаза. Растянутый, подготовленный бесконечными ласками, он принял Чона без малейшей боли.  Хаён никогда, даже в самых смелых фантазиях Тэхёна, не мог бы дать ему этого.  Хаён всегда думал только о себе, а Чонгук сейчас двигался внутри него, полностью подстраиваясь под его ритм, читая его реакции по вздохам, по дрожи ресниц.  Тэхён обхватил Чонгука ногами за талию, притягивая еще ближе. Ему было мало. Он хотел раствориться в этом горьком шоколаде, хотел смыть им все воспоминания о сладкой фальши.  С каждым грубым толчком, с каждым стоном, вырывающимся из груди, обида, которую Тэхён выстроил вокруг своего сердца, таяла.  Он чувствовал, как альфа внутри него дрожит от напряжения, сдерживая себя, чтобы продлить удовольствие Тэхёна.  — Глубже... пожалуйста, глубже, — умолял Тэхён, царапая спину Чона.  Чонгук ускорился. Комната наполнилась звуками шлепков тел, тяжелым дыханием и влажными, жадными поцелуями. Когда оргазм накрыл Тэхёна, он был настолько сильным, что он закричал, выгибаясь, содрогаясь в руках Чонгука, чувствуя, как Чон мощными толчками изливается внутрь него, вновь образуя узел, закрепляя их связь.  Они упали на скомканные простыни, тяжело дыша. Тэхён лежал на груди Чонгука, слушая удары его сердца.  Чонгук лежал, зажмурившись, не решаясь заговорить. Он ждал, что сейчас все рассеется, Тэхён встанет, скажет «спасибо за спектакль» и уйдет, оставив его умирать от тоски, но Тэхён не уходил.  Тэ медленно приподнялся на локтях. Он посмотрел на профиль Чонгука, на его густые ресницы, на родинку под нижней губой. Он втянул носом воздух, наслаждаясь идеальным запахом их смешавшихся феромонов. Горький шоколад и спелая клубника. Тэхён протянул руку и коснулся щеки Чонгука. Он, открывая глаза, полные страха.  — Знаешь... — голос Тэхёна был тихим. — Я хотел использовать тебя, чтобы сделать больно ему.  Чонгук сглотнул, кивнув: — Я знаю. И я не против, Тэ. Если это поможет тебе, ты можешь использовать меня, делать, что захочешь… — Замолчи, глупый ты альфа, — Тэхён мягко, но уверенно накрыл его губы своими пальцами, прерывая. — Я хотел сделать больно ему, но вместо этого... ты заставил меня почувствовать себя живым.  Глаза Чонгука расширились. — Тэ... что имеешь в виду?  Тэхён наклонился и легко, дразняще поцеловал его в кончик носа.  — Я имею в виду, что, кажется, я перепутал вас не только в ту ночь. Я всю жизнь смотрел не на того брата, Чонгук, но, сначала расскажи мне, почему ты так поступил? Кто тебе дал право вообще так делать… Чонгук замер. Его темные глаза наполнились стыдом, а аромат горького шоколада вокруг альфы стал тяжелым, выдавая его панику. — Никто не давал мне такого права, Тэ. Я был трусом. Эгоистичным, отчаявшимся ублюдком, который годами стоял в тени и смотрел, как ты отдаешь свое сердце тому, кто даже не удосуживался посмотреть в твою сторону. Тэхён сел рядом, натянув простыню на грудь. — Это не оправдание, Чонгук. Ты украл мой раз. В ту ночь я думал, что это он. Я отдал себя, свои чувства, свою уязвимость человеку, который, как я верил, наконец-то ответил мне взаимностью, а это был ты, ты обманул меня, ты понимаешь, каково это, проснуться и осознать, что твоя мечта была иллюзией, а твое тело использовали? Чонгук резко вскинул голову. По его щеке покатились слезы. — Я не использовал твое тело, Тэхён. Боже, клянусь, я бы лучше сдох, чем причинил тебе такую боль намеренно. Я просто хотел... хотя бы одну ночь, один миг, когда ты смотрел бы на меня так, как смотрел на него. Я годами сходил с ума от твоего запаха, я видел, как Хаён разрушал тебя, как он растаптывал твою гордость, и я ненавидел его за это, но еще больше я ненавидел себя, потому что я ношу то же самое гребаное лицо, но ты никогда меня не замечал. Тэхён смотрел на Чона, тяжело дыша. — Ты разрушил меня в то утро, Чонгук, — прошептал Тэхён, по его щекам потекли слезы. — Когда я узнал правду, я почувствовал себя грязным. Чонгук соскользнул с кровати и опустился на колени перед Тэхёном.  — Прости меня Тэхён… — голос Чонгука дрожал от рыданий, которые он пытался сдержать. — Я готов заглаживать свою вину столько времени, сколько ты скажешь. Я знаю, что поступил, как монстр, но каждую секунду той ночи я любил тебя. Я касался тебя не как Хаён, я касался тебя как Чонгук, который готов был отдать за тебя жизнь. Свою ошибку я буду искупать до конца своих дней. Можешь бить меня, можешь ненавидеть, можешь приказать мне исчезнуть, и я уйду прямо сейчас, но прошу... не считай себя грязным. Ты самое чистое и прекрасное, что когда-либо было в моей жизни.  Тэхён сидел, глядя на Чона, который сейчас стоял перед ним на коленях, сломленный собственным раскаянием.  В голове Тэхёна пронеслась мысль: — Хаён никогда бы этого не сделал, он никогда бы не извинился. Хаён бы рассмеялся, обвинил во всем самого Тэхёна и ушел, хлопнув дверью.  А Чонгук совершил ужасную ошибку из-за отчаяния, но сейчас он отдавал Тэхёну всего себя, без остатка. Он отдавал ему абсолютную власть над собой.  Слезы всё еще текли по щекам Тэхёна, но дышать стало вдруг невыносимо легко. Он медленно потянулся вперед и положил свои дрожащие ладони на голову Чонгука, зарываясь пальцами в его темные волосы. — Я не прощаю тебя сегодня, Чон Чонгук, — тихо произнес Тэхён, поглаживая его волосы. — Ты разбил мое доверие, и склеить его за пару часов в постели не выйдет.  Чонгук судорожно кивнул, не поднимая головы: — Я знаю. Я всё понимаю. — Но... — Тэхён глубоко вдохнул, — я даю тебе шанс это доверие заново построить. Ты будешь доказывать мне, что я смотрю именно на Чонгука, и что этот Чонгук никогда больше не попытается стать чужой тенью.  Чонгук медленно поднял голову. В его покрасневших глазах вспыхнул ослепительный свет надежды и благодарности, что Тэхён едва не задохнулся от интенсивности этой эмоции. — Клянусь тебе, — зашептал Чонгук. — Я клянусь своей жизнью, Тэхён. Ты больше никогда не усомнишься во мне, я положу весь этот мир к твоим ногам.  Тэхён мягко улыбнулся сквозь слезы.  — Начни с того, что оденешь меня. На улице холодно, а я хочу домой, и не думай, что легко отделался.  *** После того как дверь спальни на втором этаже открылась, Тэхён и Чонгук вышли в коридор совершенно другими людьми. Тэхён был укутан в объемную кожаную куртку Чонгука, которая пахла горьким шоколадом и коньяком, скрывая под собой и полурасстегнутую шелковую рубашку, и багровые следы на ключицах. Клубничный аромат стал невероятно мягким, спелым, умиротворенным. Впервые за долгое время Тэхён чувствовал себя в абсолютной безопасности. Чонгук шел рядом, не сводя с него глаз, полных благоговейного обожания, что у Тэхёна щемило в груди. Они спустились по черной лестнице, чтобы избежать толпы. — Подожди меня здесь, у бокового выхода, — тихо сказал Чонгук, поправляя воротник куртки на шее Тэхёна. — Я сбегаю на парковку за машиной и подгоню её прямо сюда. Не хочу, чтобы ты шел через весь этот лес в легкой обуви и замерз.  Тэхён кивнул, кутаясь в куртку.  — Только не долго, Чон. Я уже скучаю.  Он быстро, коротко поцеловал Тэхёна в губы и растворился в тени деревьев, направляясь к стоянке. Тэхён остался один, прислонившись спиной к прохладной кирпичной стене дома, он смотрел на звездное небо и улыбался. Как странно устроена жизнь.  Человек, которого он считал своей главной ошибкой, оказался его единственным спасением.  Внезапно воздух вокруг него изменился.  Запах, который еще пару часов назад заставил бы сердце Тэхёна биться чаще, но теперь вызвал лишь отторжение и липкий, холодный страх.  Сладкий молочный шоколад.  Запах был искажен яростью, он скис, стал отдавать гнилью и сгоревшим молоком. Это был запах альфы, потерявшего контроль над своим эго.  Тэхён напрягся, делая шаг в сторону света, светящего из окон.  — Далеко собрался, шлюха? — раздался из темноты тихий голос.  Из-за угла выступил Хаён. Его лицо было бледным, искаженным судорогой бешенства.  Глаза блестели, а кулаки были сжаты так сильно, что костяшки побелели. Он видел их. Он видел, как Тэхён спускался по лестнице, держась за руки с его братом, укутанный в его куртку, излучая счастье, которого Хаён никогда от него не добивался. — Хаён... — Тэхён отступил назад, его голос дрогнул. — Отойди. Чонгук сейчас вернется.  Это имя, произнесенное губами Тэхёна с такой надеждой и уверенностью, подействовало на него как красная тряпка на быка.  — Чонгук? — Хаён издал короткий смешок. — Ты думаешь, он тебя спасет? Ты думаешь, я позволю тебе унизить меня перед всем домом, поиграть в счастливую парочку с моим никчемным братом и просто уехать?  Хаён сделал резкий рывок вперед. Тэхён попытался закричать, попытался побежать, но Хаён был быстрее и крупнее. Ладонь зажала Тэхёну рот, обрывая крик на полуслове. Вторая рука мертвой хваткой вцепилась в талию, отрывая Тэ от земли.  — Ты моя вещь, Тэхён, — прошипел Хаён э в ухо. — И если ты не достанешься мне, ты не достанешься никому.  Тэхён отчаянно брыкался, царапая руки Хаёна, мыча сквозь зажатый рот. Его аромат клубники мгновенно стал пахнуть нотами дикого, неконтролируемого ужаса и зова о помощи, но Хаён с силой приложил Тэхёна затылком о кирпичную стену. Вспышка боли ослепила, и Тэхён моментально потерял сознание.