The Severed Thread | Разорванная нить

ЭПИЛОГ Ред Ред стояла на самом краю каменистого обрыва, не отрывая взгляда от пылающей башни. Опаленные пряди волос лезли в лицо, неся с собой густой, тяжелый запах серы и гари. Руку она перетянула обрывками своего подбитого красным плаща, чтобы унять кровь. Дым, едва не задушивший её в палате, всё еще обжигал горло, но каким-то чудом, вопреки всему, она была жива. Они успели в последнюю минуту. В безумной спешке Перрину удалось сбросить мост на место, и тогда Шейн — потная, освещенная багровыми отблесками пожара — рывком подняла Ред на ноги и почти волоком перетащила через бездну, коленями подталкивая Кинзеля по скрипучим доскам. Пламя, бушевавшее в верхнем ярусе, уже затухало, задыхаясь в кольце древних каменных стен. В этом огне сгорало что-то, принадлежавшее Ред, какая-то её часть — но вовсе не та, о которой она думала прежде. Кинзель стоял рядом, прижимаясь к её ноге своим теплым, успокаивающим весом. Она не сводила глаз с башни. Отец был мертв. Пальцы Ред до боли сжали топазовый амулет. Она не собиралась забирать его у покойника, но стоило ей коснуться камня, как рука сама сомкнулась на нем, и она не смогла его выпустить. На обратной стороне были вырезаны острые серебряные буквы. Ассора. Имя, которое она оставила в прошлом так давно. Ред пробрала дрожь. Большую часть жизни она провела в бегах от собственного прошлого, вечно боясь, что охотники вот-вот настигнут её. Теперь всё было кончено, и она чувствовала облегчение. Облегчение от того, что отец мертв. И всё же... Она обхватила себя руками, прислушиваясь к спору Шейн и Перрина чуть выше по склону. Шейн была полна решимости броситься в погоню за Фи и Брайаром. Будь у неё крылья, она бы уже была в небе. Перрин пытался убедить её, что разумнее будет сначала встретиться с эверлиндскими ведьмами. На самом деле, выбор не имел значения. Так или иначе, Шейн пойдет за своей напарницей, и Ред не станет её удерживать. Даже если это дело заведомо проигрышное. Небо всё еще было затянуто дымом; серп луны казался бледной царапиной на востоке, там, где Брайар Роуз исчез в вороньем вихре. Когда-то давно Ред стояла точно так же, как Фи: перед ней Пряха протягивала руку, обещая то, что слишком дорого, чтобы его терять. Ред приняла ту руку, прожила ту жизнь. Пожалуй, она лучше кого бы то ни было понимала, почему Фи сделала свой выбор. «Гнездо» погрузилось во тьму, последние искры обратились в ничто. Ред плотно сжала губы. Она не рассчитывала выбраться оттуда живой. Даже когда Пряха исчезла в провале черного окна, Ред не смогла заставить себя пошевелиться — так и сидела на полу рядом со скелетом отца, гадая, не пришла ли она сюда, чтобы умереть вместе с ним. Два монстра, поглощенные пламенем. Но тут сквозь дым прорвалась Шейн — кашляющая, перепачканная сажей, неистовая. Она подхватила Ред и унесла прочь из этой башни-гробницы. И теперь ей приходилось продолжать жить. На плечо Ред легла рука. Она обернулась и встретилась с грозовым взглядом серых глаз Шейн. — Идем. Нам нужно навестить кое-каких ведьм. Перрин знает, куда направился народ Эверлинда. Позади Перрин отряхивал пепел с куртки, осторожно пробуя на подвижность руку, которую Ведьма едва не вывернула ему из плеча. По крайней мере, кости казались целыми. Он выдавил бледную улыбку, хотя лицо его было сплошь в копоти и грязи. Рыжей было слишком тошно, чтобы улыбнуться в ответ. — Эй, — Шейн слегка встряхнула её. — Это еще не конец. Мы их не бросим. А теперь — за мной. И ты тоже, паленая меховая грелка. — Она наклонилась и запустила пальцы в свалявшуюся шерсть на загривке Кинзеля. Волк доверчиво прильнул к ней и пошел следом за Шейн прежде, чем это сделала Ред. Ред покачала годовой и побрела вслед за ними в лесную чащу, пряча амулет в карман. Напарница Шейн исчезла. Они сразились с Пряхой и потерпели сокрушительное поражение. Но Ред всё равно пойдет за ней. Потому что, вопреки всем законам логики и здравого смысла, она просто не могла заставить себя поставить против Шейн. Может быть, охотница просто ведет её к очередному пепелищу, где они все сгорят дотла. А может, она еще раз докажет Ред, как та ошибалась. Что бы ни случилось, теперь у неё было то, за что можно держаться. Она больше не была одна.