Превращение

Удар оказался настолько сильным, что на мгновение потемнело в глазах. Проехавшись спиной по стене, Такеши бесформенной кучей осел на пол, все еще не до конца понимая, где находится и что, собственно произошло. В голове мелькали обрывки картин прошедшего дня, но очень смазанные, не позволявшие собрать картинку воедино. Одно для него оказалось очевидным — он много часов провел возле Скуало перед тем, как очутиться в его кровати. Обнаженным. До такой стадии близости они еще ни разу не доходили, а потому в душе Ямамото царил полнейший хаос. Кажется, он сам полез к нему, будучи в теле кого-то другого... Что ж, значит, этот другой был куда расторопнее и решительнее, чем его привычная оболочка. — И секунды не прошло с превращения, а уже лезешь лизаться. Запомни, пацан, ты больше не псина, такое не со мной не прокатит. — Псина? — глупо переспросил Такеши. — Святая мадонна, ты что, не помнишь? Выпрямляясь на кровати, Скуало раздраженно стукнул кулаками по бедрам. Ситуация выходила совершенно абсурдной. Казалось бы, сбывались самые смелые мечты — пес остался в прошлом, а человек вернулся. Кожу до сих пор жгло от прикосновения языка, будь он трижды проклят. Но Ямамото, круглыми глазами взирающий на него откуда-то снизу, до жути напоминал прежнего пса. Будто и не поменялось ничего. Что ж, хотя бы стоило выяснить, что этот придурок помнит. От этого зависело, стоит ли избить его до кровавых соплей или... да в любом случае стоит. — Смутно, — признался Ямамото, потирая ушибленное плечо. В голове шумело, но постепенно прояснялось. — Кажется, я превратился в какое-то животное. И постоянно бегал за тобой. — Уже ближе к истине. Еще? — А больше ничего. Будто бы оно непременно хотело остаться здесь, а вы, судя по всему, разрешили. Скуало недобро ухмыльнулся. Встал, жгутом перекинув волосы за спину — подушка с одной стороны стала уже насквозь мокрой. В мгновение ока оказываясь перед Ямамото, вздернул того на ноги, вдавил протез в плечо — пацан зашипел от боли. — Разрешили. Знаешь ли, трудно было отодрать тебя, когда ты уперся и даже в Вонголу возвращаться не захотел. — Но почему? Наставник говорил странные вещи — непривычные для него, а оттого смущающие. Да и в самом деле, как в здравом уме он отказался возвращаться к ребятам, к своим друзьям, выбрав местом пребывания замок, где к нему относились, мягко говоря, не очень дружелюбно. Все, кроме одного человека. Стальные пальцы больно вдавливались в кожу, и вывернуться из такого захвата означало вывихнуть себе плечо. Лишних проблем к и без того опасной ситуации Такеши добавлять не хотел. — А вот это ты мне скажи. Твой дружок и, по совместительству, босс, обрадовал меня тем, что сознания у вас были связаны. Тупая псина делала все то, что делал бы ты. Так просвети меня, какого черта ты остался со мной, лез в постель и пялился, пока я принимаю душ? Пол под ногами ощущался твердо, а все равно словно ушел из-под ног. Такеши искренне надеялся, что смущение никоим образом не отразится на коже — еще не хватало краснеть перед наставником. Но, судя по всему, выражение его лица и так говорило о многом. — Молчишь? — пальцы сжались настолько сильно, что Ямамото, вскрикнув, дернулся. Впечатался в Скуало, так как тот и не думал отходить. Только смотрел зло, и в глазах явственно отражалось разочарование. — Судя по тому, что ты не выкинул меня за шкирку, с псом у вас получалось ладить больше, чем у нас с тобой, — он усмехнулся, пытаясь скрыть свою неловкость. Не так он себе представлял их разговор, если бы к нему вообще когда-нибудь дошло. Честное слово, спать на узкой кровати, вжимаясь друг в друга локтями и бедрами и то было куда приятнее. И смысла было больше. — Не съезжай с темы. Скуало все-таки отступил. Ямамото выглядел до того потерянным, что продолжать давление казалось бессмысленным. В принципе, все вернулось на круги своя, как мечник и хотел. Только неловкости в прежде легком общении добавится. Да и лучше всего будет не видеться им с пару месяцев, а лучше полгода. — Шкаф видишь? — Такеши, удивленный перемене в наставнике, молча кивнул. — Выбери шмотки оттуда, одевайся и проваливай. Позвоню Саваде, он пришлет за тобой кого-нибудь. — Но... — Разговор окончен. Хмыкнув, Скуало обошел кровать и сел на самый край. Он не испытывал никакого желания вытягивать из другого человека очевидные истины. Впрочем, далеко не все стоит озвучивать вслух, это он тоже понимал. Но поведение Такеши разочаровывало. Краем глаза наблюдая за тем, как Ямамото ходит по комнате, шарится в его шкафу, примеривая то футболку, то привычные спортивные штаны, он чувствовал лишь нарастающую злость. И когда хлопнула, закрываясь, дверца шкафа, рявкнул: — Проваливай, быстро! И уж точно не ожидал того, что мимо пролетит бесформенный ком его же футболки, падая у ног. Хищно обернувшись, он увидел, как Такеши стоит в одних штанах, спасибо, что хоть их потрудился натянуть. И смотрит таким взглядом, что сразу становилось понятно — разговор не окончен. А жаль. Все-таки путь избегания имел свои плюсы — не нужно разбираться с последствиями. Но когда это Скуало выбирал легкие пути. — Знаешь, Скуало, — голос звучал настолько тихо, что приходилось напрягать слух. Но уверенности в нем было хоть отбавляй. — Пожалуй, я задержусь здесь еще ненадолго. — Да кто тебе позволит. — Ты. Надеюсь на это. Потому что я уж точно не хочу уходить вот так. Не хочется осознавать, что в собаке смелости действительно оказалось больше, чем во мне самом. Фыркнув, Скуало откинулся назад, упираясь руками в матрас. Ямамото подошел ближе, останавливаясь перед ним в считанных сантиметрах. Смотрел сверху вниз, чем бесил невероятно, но Скуало твердо решил — с места не сдвинется, пока... Сам не знал, что хотел проверить. Решимость Такеши идти до конца? В сражениях он уже доказывал ее не раз, но сейчас происходил бой совсем иного рода. И в нем Скуало тем более не собирался поддаваться своему ученику. — Будешь действовать привычным методом — запрыгнуть на кровать и ко мне под бок? Неловко рассмеявшись, Такеши уперся коленом в край кровати, положив ладони ему на плечи — чрезвычайно беззащитная поза — весь нараспашку для любого удара, челюсть свернуть, раз плюнуть. — Мы уже пробовали этот вариант. Помнишь, тогда в отеле? Ты еще всю ночь лежал рядом и был очень горячий. Рука сама дернулась. Но, потирая ссадину на подбородке, Ямамото и не думал останавливаться. Потянулся, прижался ко лбу теплыми губами. — Целуешь, как покойника, — процедил Скуало, борясь с желанием ударить вновь или притянуть засранца к себе за шею. Между ней и плечом белел тонкий шрам — опасный, наверняка стоивший этому идиоту одной из девяти жизней. — Пока что на роль покойника больше подхожу я. Нервозность в голосе, взгляде, прикосновениях. Скуало бесился и в то же время наблюдал с интересом — как далеко хватит смелости зайти. — Считай, таймер уже отсчитывает секунды до твоей позорной смерти, — прекратить язвить не получалось. — У тебя есть одна попытка. Пальцы на его плечах сжались, прошлись неуверенно и ласково, так, как Скуало ненавидел больше всего. Ямамото вел ладонью по голой коже, оглаживая невесомо. Коснулся шеи, погладил острый кадык. И вдруг обхватил за горло, смотря вмиг потяжелевшим взглядом. Смертный приговор себе подписал. — Ты серьезно? Стоило превращаться обратно в человека, чтобы вот так тупо сдохнуть? Он обхватил наглеца за талию, вынуждая наклониться ближе. Так они и замерли, не разрывая зрительного контакта. Сейчас на мечника смотрел не обычный глупый ученик, а тот Ямамото, которого он так старательно пытался взрастить. Ну что ж, преуспел. — Я слишком долго не мог решиться сделать что-то по-настоящему нужное, — губы кривились в виноватой улыбке, что отвратно контрастировала с тяжестью в глазах и хватке на горле. — Не знал, с какой стороны к тебе подойти. — С любой, блять. Все лучше, чем тупить хрен знает сколько времени. — Твоя правда. Такеши, подавшись ближе, повел носом по его щеке, к уху, щекоча сбившимся дыханием. От этих прикосновений по всему телу расходились мурашки, словно ему снова пятнадцать и он обжимается с понравившейся девкой. Коротко лизнул кожу за ухом, подул холодно. — Хватит играться! Растеряв остатки терпения, Скуало пнул по коленям, заставляя потерять равновесие и рухнуть сверху. Дыхание на секунду сбилось от неожиданной тяжести, и следующую минуту они провели в тщетных попытках доказать друг другу... Да кто бы еще понимал, что именно. Скуало разбирал удушающий смех. Такеши, вытянувшийся под два метра, сейчас меньше всего походил на школьника с катаной, чудом вырвавшего у него победу. Они сталкивались локтями и коленями, в этой бессмысленной возне, так необходимой им обоим. — Я победил. Он смотрелся донельзя комично, с коротким ежиком волос, растрепанным и торчащим во все стороны. Скуало мстительно вдавил Ямамото в мокрую подушку, завел руки за голову, крепко обхватывая запястья металлическими пальцами — пусть хоть кости ломает, из захвата не вывернется. Такеши дышал тяжело, то и дело коротко облизывая губы, дернулся несколько раз в тщетных попытках, но вскоре затих. Вместо этого закинул ему ногу на поясницу, прижимая ближе к себе — хоть как, но пытался показать свое превосходство. — Только пока. В следующий раз я непременно выиграю. — И трахнешь меня? Да святые угодники... Смотреть на то, как проступает розоватая краска на скулах, было невозможно. Ямамото — он ведь сплошь сделан из контрастов, где в одном человеке уживается убийца и вечный школьник. — Сначала перестань краснеть, потом поговорим. — Я не... — он мотнул головой, будто отгоняя лишние мысли. Заерзал под ним, приподнимая бедра, видимо, без слов старался показать, что чувствует на самом деле. О, Скуало ощущал это как нельзя явно. Краснеть этот придурок мог сколько угодно, но стояк, особенно в легких спортивных штанах ощущался слишком хорошо. Извернувшись, он потерся о бедро мечника, смотря с вызовом. — Я не смущаюсь, просто у меня стоит так, что с другого крыла замка рассмотреть можно, ты это хотел сказать? — плотнее обхватив чужие запястья, Скуало практически лег сверху. — Не стоит, тут слишком много любопытных глаз. Боссу очень не понравится, чем мы тут занимаемся. — Не понимаю, почему он не избавился от меня. — Сказал, что это только моя проблема, — сухо ответил Скуало. — И со своей личной головной болью я должен разбираться самостоятельно. Знаешь, теперь я начинаю думать, что собакой ты доставлял меньше проблем. Одна-единственная проблема перекрывала собой все остальные. Он хотел Ямамото. Сделка с совестью давно была проиграна, еще в одном из отелей, и только хваленая выдержка позволяла не натворить глупостей. Но когда перед ним вот так выгибаются, подставляясь каждой частью своего тела, да еще и с твердым стояком... Какая, к чертям, может быть выдержка. Последнее, что мог представить Скуало сегодняшней ночью — это секс с ним. И по иронии судьбы, это так же было последним, что он хотел упустить. — Хоть я тогда и был рядом с тобой, сейчас услышать это вдвойне приятно, — Такеши улыбался, неприлично счастливо, и эту глупу. улыбку хотелось стереть с губ кулаком. — Скуало... я тебя поцеловать хочу. — Дохрена хочешь, — немедленно отозвался тот, мстительно вжимая колено между ног — Ямамото забавно охнул и задрожал. Все еще удерживая запястья, мечник склонился над шеей, быстро касаясь губами. Соленый и терпкий вкус заставлял взрываться нервные окончания. Он провел языком, с удовольствием отмечая, как сбивается чужое дыхание, прикусил, втянул кожу, оставляя темный след. Переключил внимание на идиотский шрам, зализал, оставил засос и там, прикусывая до отпечатков зубов на коже. — Чтобы это было в последний раз. Такеши понял без слов, быстро кивнув. Да и вряд ли он сейчас был способен на оправдания. Сложно говорить, когда вот так — кожа к коже, и единственная помеха — штаны из совершенно не плотной ткани. Выпустив из захвата, Скуало сполз ниже, касаясь твердых сосков быстрыми поцелуями. Втянул один в рот, облизав полукругом, и едва не укусил до крови, когда слетевший с катушек Такеши обхватил, сжал в объятиях, придавливая до боли волосы. — Прости... Прости, — выдавил он через улыбку, когда на боку остался алеющий след царапины. — Не заставляй меня желать связать тебя. — А ты бы хотел? Скуало взглянул с интересом. Но в темном взгляде все терялось, ни двойного, ни тройного дна не разглядеть. Ямамото, сбросивший все маски приличия и неуверенности стал тем, кого и вовсе не прочитать. — Я могу одолжить у Хибари наручники. Фыркнув, Скуало перекатился на бок — за ним тут же потянулись, не желая расцеплять объятий. — Если ты думаешь, что в замке не найдется наручников, то очень сильно ошибаешься. Оставь игрушки вашего Облака для его личных утех. — Я бы все хотел, — запоздало добавил он, — с тобой — все. Больше всего я рад тому, что могу, наконец-то, прямо об этом сказать. — Благодари коробочки и свой неуемный талант следовать инстинктам. Даже в образе пса. Недавно произошедшее казалось Скуало ярким сном под веществами. Еще вчера он был вынужден терпеть присутствие животного в своей постели, а сейчас уже судорожно думал о том, что им делать друг с другом. Хотелось действительно все и сразу. Ямамото, потянувшись, обвил шею руками, прижался к щеке. Выдохнул коротко на ухо, прежде чем прижаться к губам поцелуем. Его, такого наглого, все еще хотелось размазать по стене, но вместо этого Скуало отвечал, приоткрыв рот, перехватывая инициативу и вылизывая чужие губы. То, что стоило сделать еще давно, когда это чертово тело вжимало его в тонкий матрас, в дешевом номере. Влажно трогая языком, Скуало толкнулся в чужой рот, глубоко целуя. Невнятный стон заставил только усилить напор, вжать в подушки, бездумно трогая Ямамото везде. Кожа под пальцами то и дело бугрилась росчерками шрамов, то ли с тренировок, то ли с настоящих сражений — не разберешь, если не рассматривать подробно. Оттянув плотную резинку штанов, Скуало сжал ладонью ягодицу — слишком горячо. Зашипел в ухо недовольно: — Ты если берешь чужую одежду, идиот, будь добр, надевай сначала нижнее белье. — Я думал, оно мне не понадобится сегодня, — Такеши вздрагивал от каждого прикосновения, чувствительный до одури. — И оказался прав. — Самолично стирать заставлю. Критично оглядев темнеющее на ткани мокрое пятно, он потянул ненужные штаны вниз. Небольшой аккуратный член прижимался к бедру. На розовой головке блестели капли смазки. Ямамото не раз переодевался перед ним, но вот так рассмотреть — возможность выдалась впервые. Мысленно отвесив себе пощечину — о какой только ерунде не думается, — Скуало положил ладонь, обхватывая ствол. От ощущения горячей влажной кожи чуть сам не кончил. Пришлось стиснусь зубы, выдохнуть, впиться острым укусом в плечо. Такеши, громкий и чувствительный, отзывался на каждое движение, толкался в руку, чуть ли не всхлипывая. Прижался своим лбом к его, поцеловал беспорядочно, куда придется. — Скуало... у тебя смазка есть? Святая мадонна, он точно сдохнет этой ночью. — Конечно, специально для тебя здесь храню, — огрызнулся он, пытаясь понять, есть ли что-то в этой комнате, что сойдет за нее. Луссурия любил сунуть ему лишний тюбик в сумку, особенно когда мечник летал в Азию, чем всегда вызывал отборный мат в свою сторону. — Кажется, я видел ее в шкафу среди твоих футболок, но это не точно. — Блять, — с чувством выдал Скуало, уже представляя, как запихнет боа из перьев в чью-то предприимчивую задницу. Ямамото истолковал его реакцию по-своему. Усмехнулся, отводя глаза: — Хорошо, что ты в мои шкафы никогда не залезал. Я бы под землю провалился от стыда. Странно взглянув на него, Скуало медленно поднялся. Движению мешал уже болезненный стояк, хотелось получить разрядку как можно скорее, желательно, с помощью задницы распластанного на кровати парня. — Если там хранятся мои диски с твоей использованной смазкой, считай, ты уже труп. И кровожадно ухмыльнулся, по звукам понимая, что предположение попало точно в цель. Думать не хотелось, сомневаться тоже. Такеши, вытянувшись на сбившихся простынях, неотрывно следил взглядом за Скуало. Порой действительно нужно сделать шаг за черту, чтобы получить желаемое. Быстро вернувшись, тот кинул нераспечатанный тюбик на кровать, заваливаясь сверху, так что оставалось только притянуть наставника к себе. Целуя, трогая, изучая каждый сантиметр не только, черт побери, глазами. Неотрывно следя за эмоциями Скуало, Ямамото потянул вниз мешающие штаны вместе с бельем. Стянул до колен, помог выпутаться из них, прижался, обхватывая ногами. Прикосновения чужого члена к его собственному отдавались слепыми пятнами в сознании — не осталось ничего, кроме острого удовольствия. Невнятно матерясь, Скуало выдавил на пальцы холодную смазку. Провел ими по внутренней стороне бедра. — Ноги раздвинь. Такеши послушался, подхватил себя под колени, разводя ноги в стороны. Он уже даже считать перестал, сколько раз дрочил на записи битв, да и просто на одни лишь воспоминания. Так, чтобы несколько пальцев в заднице, а перед глазами лицо Скуало. Сейчас даже представлять не надо было. Тот устроился между его разведенных ног, влажно провел по анусу. Надавил, проталкивая пальцы внутрь. Было неприятно, но происходящее с лихвой перекрывало легкий дискомфорт. Особенно когда зубы царапнули кожу бедра, прикусили. Скуало размеренно трахал его пальцами, медленно вытаскивая и загоняя обратно с влажными звуками. И уже этого было достаточно, чтобы кончить, но Такеши потянулся к своему члену, провел пару раз, вздрагивая, и до боли сжал у основания, пытаясь хоть как-то оттянуть оргазм. Он коснулся чужих волос, мягко убрал за ухо длинные пряди. Судя по напряженной челюсти, Скуало сам едва сдерживался. — Уже можно, — с тихим смешком произнес Такеши, насаживаясь на пальцы, и смех тут же оборвался. Внизу влажно хлюпнуло, и мечник выругался. Дернул на себя, устраивая на боку удобнее, прижался грудью к спине Ямамото. Длинные волосы щекотали, отвлекая, но все ощущения сосредоточились ниже. Проведя членом между ягодиц, Скуало толкнулся на пробу, вдавливаясь в кольцо напряженных мышц. Такеши дышал часто-часто, сминая в руках и без того напрочь измятую простынь. Было горячо и больно, но вместе с этим слишком хорошо. — Что, ты вот так и представлял себе, — Скуало шептал прямо в ухо, мокро трогая языком, — как я тебя трахаю прямо в задницу? Ноги сводило судорогой удовольствия, от которой поджимались пальцы. Войдя наполовину, Скуало замер, прежде чем начать плавно двигаться. Тягучие и медленные движения сводили с ума, хотелось вжаться в подушку и заскулить. Нет, не так он себе представлял весь процесс. — Сейчас намного лучше. Закинув руку назад, Ямамото обхватил Скуало за бедро, притягивая ближе. Сбивая их обоих с темпа, за что получил болезненный укус в загривок — точь-в-точь непослушный щенок. — Тогда не мешай мне, — за недовольным рычанием последовал еще один укус, и Скуало, обхватив поперек талии, наплевал на попытки быть осторожным. Растянутая дырка принимала его в себя, и Такеши под ним был весь как из пластилина — делай, что пожелаешь. Входя до упора, он с каждым толчком выбивал короткий болезненный стон. Такеши жался к нему, вздрагивал — глаза закатывались от удовольствия. Шептал что-то бессвязное, между «хорошо» и «Скуало, еще». И вдруг дернулся, нашел наощупь его ладонь, переплел пальцы. Скуало сам едва не застонал в голос, так сильно сжались стенки ануса вокруг его члена. Ямамото весь сразу обмяк, все еще прижимаясь к нему. Двигался короткими толчками, насаживаясь до упора, а у Скуало перед глазами все поплыло. Перехватив поперек талии, пачкая руку в еще теплой сперме, он толкнулся еще несколько раз, прежде чем его выкрутило оргазмом. Плевать на сдержанность. Стиснув зубы, он все равно не сумел сдержать стон удовольствия. Отмечая про себя, как чертовски довольно улыбается паршивец, которого он только что трахнул. Ямамото сбивчиво дышал, пряча лицо в подушках. Плечи мелко тряслись, и на первый взгляд могло показаться, что он плачет. Но развернулся Такеши с до того довольной улыбкой, что все опасения исчезли моментально. — В душ? — уточнил он, ладонью растирая сперму по животу. Скуало только глаза закатил. Отстранился, вздрагивая — член все еще был слишком чувствительный. — Если не хочешь засрать мне комнату еще сильнее, то вперед и прямо сейчас. Впрочем, простыням уже ничто не поможет. Болезненно скривившись, Такеши попытался аккуратно встать. Скуало кровожадно улыбнулся, оглаживая его поясницу. Потрясающе, что больше не нужно было прятать свои желания. Оставалось только понять, что им делать друг с другом дальше. И со всем тем, что было так удачно сказано этой ночью. — Ты со мной? — Пожалуй. Только волосы хотя бы немного высохли, опять придется мочить. Дам тебе фен, сам будешь сушить, и только посмей хоть раз неаккуратно дернуть. От Ямамото несло таким удовольствием, вперемешку с желанием, что новые ощущения затапливали Скуало с головой. Вариант душа с Такеши устраивал его намного больше, чем сидевший у порога и не решавшийся двинуться пес.