Датский огнемёт

      Бесконечные репетиции и интервью в преддверии конкурса превращали аппетит любого среднестатистического человека в волчий… Нет, в слоновый! Сорен ел по нескольку венских шницелей в день, перестал сильно беспокоиться о калориях и продолжал двигаться дальше в своём пути к финалу Евровидения. Этот тернистый путь изматывал, но он мечтал быть на этой сцене с начала своей карьеры, и это стоило того.       Будни в Вене проходили всё быстрей мимо парня с каждым новым днём. Он погряз с головой в процесс подготовки к своим выступлениям. Его окружала отличная команда, которая помогала ему соединить вместе каждый кусочек пазла в три минуты идеального шоу. Всё должно было быть чётко и слажено. Сорен уже привык работать над постановками в театре, в котором он работал, поэтому знал, как правильно сконцентрироваться на главном и не потерять голову в этом цирке.       Помимо этого, вокруг него находилось много разных факторов, которые привлекали на себя внимание. Его крепкая дружба с другими конкурсантами, фанаты, которые требовали внимания, журналисты… и Пит здесь был тоже, конечно же.       Они пересекались очень часто. Сорен подозревал, что даже чаще, чем им обоим хотелось. Арена была большой только на первый взгляд — за кулисами было невозможно обогнуть пути и не пересечься друг с другом. Сам Сорен сначала решил не придавать этому особого значения. Однако со временем он стал замечать всё больше неловкости в их взаимодействиях, и это отвлекало.       — Спасибо, — Пит кратко улыбнулся, когда Сорен придержал для него дверь.       Сорен заметил в этой улыбке дискомфорт. Как будто почувствовав это, выражение лица Пита изменилось. Он расслабил брови и подмигнул парню, прежде чем пойти дальше по коридору.       — Пожалуйста, — запоздало ответил Сорен его спине.       Пит дал ясно знать, что хотел прекратить ту негласную часть их дружбы, которую они скрывали от чужих глаз. В последний раз, когда Сорен попытался «нажать» на их секретную кнопку, это привело к кислому результату. Он разочаровался в тот день и решил больше не давить на Пита. Мужчина принял своё решение, и, к сожалению, теперь их дружба никогда не вернётся на круги своя. Хотя Сорену этого очень сильно хотелось. Не ради секса или физической близости — он действительно дорожил их отношениями, какими бы они не являлись.       Этот отвлекающий фактор отчётливо напоминал о себе, стоило Сорену оказаться вблизи со своим соперником из Финляндии. Его всё ещё тянуло к Питу, несмотря на весь уголь, который валялся неудобной горой между ними. Возможно, Сорен повёл себя как полный идиот, когда предложил им переспать. Он не отрицал своей импульсивности. Однако у него была причина, по которой он решился на это. Сорен настоял на интимной близости только потому, что увидел в глазах Пита и языке его тела: он хотел того же. В ту ночь они оба хотели друг друга. И Сорен не смог это проигнорировать.       Иногда он задавался вопросом, жалел ли Пит о той ночи. Предпочитал ли он, чтобы она вообще не случилась? Вероятно, да. Вероятно, его тошнило от одного только воспоминания. Просто у него получалось хорошо это скрывать.       У Сорена тоже хорошо получалось скрывать некоторые вещи. Например: он знал расписание репетиций Финляндии и использовал это, чтобы не спускать с Пита глаз. Никто из его окружения не заметил этого. Никому не было дела. И этого было достаточно, чтобы утолить тот голод, который остался внутри после их неудачного последнего разговора. Да, Сорен согласился «отступить», но он всё ещё беспокоился об их дружбе. Он хотел найти способ починить её, особенно учитывая, что теперь Пит игнорировал его сообщения и притворялся, будто они были лишь коллегами.

***

      Сорен пробрался сквозь толпы людей разного калибра: певцы, танцоры, работники сцены, помощники, журналисты, управляющие, ведущие, фанаты… Это был день финала конкурса, и к нему пришло ужасное осознание, что меньше чем через десять часов это всё подойдёт к концу. Вероятно, он больше даже не сможет залатать возникшую дыру в их с Питом дружбе или поговорить с ним хотя бы в один последний раз.       Вряд ли это было подходящее время. Если Пит выставит его из комнаты, Сорен это примет, поймёт и простит. Он просто хотел схватить этот последний шанс перед тем, как они разъедутся в разные страны и больше никогда не встретятся вновь.       Сорен постучался в гримёрку с финским флагом на двери.       — Да? Входите, — это был голос Пита.       Сорен заглянул внутрь. Ему повезло: в комнате больше никого не было.       — Ты не против поговорить?       — Конечно… почему бы нет, — Пит сидел на диване, но когда увидел Сорена, поднялся на ноги и подошёл ближе. — Что-то не так?       — А ты как думаешь? — Сорен закрыл за собой дверь и постарался расслабиться. Он хотел поймать правильную нить спокойного разговора и заставить их дотянуть её до конца.       — Я мало о чём думаю, когда у меня в голове один конкурс, — Пит пожал плечами.       — Мы с тобой всё ещё друзья? — Сорен внимательно следил за его лицом, боясь пропустить каждую микро-эмоцию.       — Что? — кончики бровей Пита напряглись.       — Мы с тобой друзья? Да или нет?       — Почему ты спрашиваешь?       — Почему ты не отвечаешь?       Они застыли в этом пустом молчании комнаты, до которой прекратили доноситься звуки извне.       — Почему ты захотел переспать со мной в Лондоне? — у Пита был сухой голос.       — Потому что я понял, что ты тоже этого хотел, — честно признался Сорен.       Взгляд Пита помутнел. Он отвёл его в сторону и прикрыл веки на пару секунд. Затем он прошептал:       — Ты прав… ты абсолютно чертовски прав.       — Так… мы всё ещё друзья? — не унимался Сорен. — Без привилегий.       — А… да, — Пит открыл глаза и сделал шаг к нему навстречу. Сорену показалось, будто мужчина был пьян, но это было невозможно. Как он мог опьянеть за считанные секунды этого разговора? — Нет. — Вдруг произнёс Пит тихим, но твёрдым голосом. Он сделал ещё один шаг вперёд. — Я не знаю. Мне сложно перестать думать о тебе и той ночи…       — Мне тоже, — Сорен сделал шаг назад и ощутил спиной стену. — Прости, что я был слишком настойчивым. Я потерял контроль над собой.       Пит остановился опасно близко. Его горячее дыхание обдало лицо парня. После этого Сорен ощутил чужие губы на своих. Ему показалось, что он тоже опьянел, потому что его ноги ослабли. Через пару секунд Пит отстранился.       — Почему ты не двигаешься?.. — прошептал он. — Я… Это действует мне на нервы… — Он посмотрел ему в глаза. — Сорен, разве ты этого не хотел?       Сорен позволил себе промолчать и вместо этого сделал глубокий вздох. У них было мало времени. Они вообще сейчас не должны были делать этого. У обоих не было времени даже на простой разговор. Что они творили? В комнату мог войти кто угодно в любой момент.       Угадав в глазах Пита знакомое желание, Сорен ощутил то же самое рвение, жжение, что и тогда. Он позволил себе расслабиться в этом чувстве и примерить его на себя вновь. Это заставило его поцеловать Пита медленно, спокойно, почти так же сладко, как в первый раз. Почти так же больно, как в ту ночь. Пит не смог сдержать недовольный стон, когда Сорен отстранился. Пит приблизился за ещё одним поцелуем — недостаточно сильным, но желающим внушить или объяснить что-то.       Эта игра контрастов в динамике действовала им обоим на нервы. Они скакали от покоя до бешенства, словно больные животные.       — Мне это нужно, — голос Пита прозвучал отстранённо между поцелуями.       Сорен обнял его, поглаживая голову одной рукой, а другой нежно проникая пальцами под кофту, чтобы отвлечь. Пит нежился против его тела, словно кот, который снова нашёл своего потерянного хозяина.       — Не думай об этом слишком много.       После этих слов Сорен опустился на колени перед Питом и расстегнул молнию на его штанах. Он должен был сказать «нет», ведь «в последний раз» уже говорил. Но это неконтролируемое пламя было невозможно остановить.

***

      Пит скривился в лице от ощущения кислоты на своём языке, пока с трудом сдерживал стоны. Он сгорал дотла, стоя перед Сореном. Он молился всему свету, лишь бы никто не вошёл в дверь и не услышал влажных звуков изо рта стоящего перед ним на коленях парня. Пит сосредоточился на одном лишь физическом ощущении этого теплового излучения, обугляясь без остатка.       Если бы он позволил хотя бы одной рациональной мысли взять верх, этого бы не повторилось. Если бы он действовал разумно, он бы сделал всё, чтобы день финала конкурса наконец-то подошёл к концу без лишних происшествий и драмы.       Однако рациональные мысли Пита выбросились в окно, стоило Сорену переступить порог этой комнаты. Он молился, чтобы волнение в его сердце заткнулось. Чтобы застыть в этом моменте навсегда и не видеть результатов. Он был даже готов отдать свою победу этому датскому певцу, только чтобы тот никогда не останавливался. Или чтобы он уехал на другой конец земного шара и никогда больше не попадался ему на глаза. Это Пит до сих пор не мог решить даже в своих хаотичных, беспорядочных мыслях.       А затем жар завершился, и между ними снова появились угли.       Сорен поднялся на ноги и с потемневшими глазами быстро прошептал:       — Мне нужно привести себя в порядок. Тебе тоже.       — Да… — Пит потупил взгляд. Его грудь вздымалась от потери контроля над дыханием.       — Пит, пообещай мне, что мы встретимся завтра, — Сорен поцеловал его в щёку. — И ты никуда не убежишь прежде, чем мы отправимся домой.       — Обещаю, — Пит покорно кивнул.       Этот ответ удовлетворил Сорена. Он сверкнул своей опасной улыбкой-огнемётом на прощание и выскользнул из комнаты. Пит застегнул молнию на своих штанах и подошёл к зеркалу. Оттуда на него смотрел запыхавшийся бесхребетный мужчина.       Внезапно дверь в комнату открылась. У Пита почти остановилось сердце. Он обернулся. Это была Линда.       — Ты репетировал без меня? — женщина внесла в гримёрку пару бутылок с питьевой водой.       — Что? — Пит растерянно моргнул. — А… да.       Линда заметила капли пота на его лбу и волосах.       — Ты вспотел?       — Да, — тряхнув головой, Пит слабо улыбнулся. — Физические упражнения помогают голосу.