Дазай Осаму и его слезы

      Заброшенный склад, ночь и холодный бетон. Прекрасный белокурый ангел беспомощно осел, опираясь аккуратной женской спиной в одну из грязных серых стен.              —Лучше говори, мразь.              Подошва его дорогущего кожаного оксфорда давила на плечо нежной блондинки. Ее тонкие пальчики были насильно прижаты красным свечением к стройным девичьим бедрам, а на огромные невинные глаза постепенно наворачивались маленькие кристальные капельки.              —Я-я… я не п-понимаю о чем вы… — почти задыхаясь и призывно приоткрывая розовые губки, пролепетала девушка, — м-меня всего лишь п-позвали на свидание…              Чуя холодно хмыкнул, но в груди что-то больно засвербело.              За свой трехлетний мафиозный стаж Чуя Накахара успел стать лучшим бойцом Портовой мафии. Во всем порту не было человека, способного в честной битве нанести ему серьезный ущерб. Дело тут было даже не в дикой мощи способности – Чуя и без нее оставался смертоносным противником. Он умело пользовался возможностями своего низкого роста, скомпенсировав тот ловкостью, а также природной предрасположенностью к набору массы, на многочасовых тренировках уделяя огромное внимание физической силе и выносливости. Хоть он обожал холодное оружие настолько, что заимел свою коллекцию ножей, Чуя отлично владел огнестрелом вместе с другими видами ведения боя. Амбалы, по массе превышающие его в два, а то и три раза, не могли выстоять против и десяти минут. Мастера боевых искусств обычно держались чуть дольше, однако в конечном итоге тоже падали навзничь.              Видя такую агрессивную, пугающую силу, мало кто предположил бы, что у Чуи Накахары имелась одна серьезная слабость.              Женщины преступного мира могли казаться хрупкими, утонченными созданиями, окутать теплом своей улыбки и льстивыми речами, а потом не задумываясь свернуть твою шею. Чуя прекрасно это понимал, однако в голове все равно присутствовал какой-то ментальный блок, не позволяющий нанести любой представительнице женского пола серьезных физических повреждений. Когда он представлял как той станет больно, как нежную кожу окрасит уродливый синяк, ему становилось очень, очень дурно. Но больше всего его пугал вид девичьих слез.              В общем, самые обычные женские рыдания являлись наиболее действенным оружием против лучшего бойца Портовой мафии. Они вводили его в настоящий ступор, вызывали желание прижать страдалицу к себе, обнять ее, успокоить, а затем сделать все лишь бы прекрасное создание прекратило плакать.              Так что сейчас, сдерживая милую девушку силой своей способности, он огромным волевым усилием напоминал себе, что та же милая девушка сожгла заживо десяток человек из его отряда, а буквально пару минут назад пыталась проделать с ним тоже самое.              —Какое свидание? Что ты несешь?              —Р-разве это не ты пригласил меня? А как же тогда твое послание?              —Послание? — нахмурился Чуя.              Девушка смущенно отвела покрасневшие глазки. Ее пухлые щеки покрыл легкий румянец.              —Н-ну тот скот, что ты пригнал мне, чтобы я повеселилась…              —Скот?! — Хоть он не прилагал достаточной силы, чтобы причинить девушке лишнюю боль, та все равно испуганно передернулась от его низкого рыка. Чуя тяжело выдохнул, возвращая себе мнимое спокойствие. — Ты еще смеешь называть их скотом?              —Н-но это ведь ты их так назвал… В т-той записке…              Внезапно, по помещению эхом разносятся невесомые шаги, такие отвратительно знакомые ему каждой клеточкой тела.              —Достаточно! — Обладатель обволакивающего своей бархатистостью, всегда меланхолично спокойного, но при этом до мерзости надменного голоса остановился в паре метров за спиной Чуи. — Дос-та-точ-но. — произнес по слогам, склонив лохматую голову набок, с легкой ухмылкой наблюдая происходящие темной радужкой, открытой для обозрения лишь в одном незабинтованном глазу.       —Ты!              —Чу-у-я, почему ты до сих пор мешкаешь? Неужели тебе все-таки понравился мой сюрприз?              —Че ты несешь, чертов Дазай?!              Придурок в деланной задумчивости постучал по точеному подбородку:              —Ну как же… Если бы на месте девчонки был кто-то другой ты бы давно его прикончил. Из чего делаем простой вывод – она тебе понравилась! — ярко улыбнулся он.              —А? — Чуя натурально опешил от абсурдности всей ситуации. — Понравилась?! Она враг Портовой мафии! Я здесь, чтобы ликвидировать ее!              —И поэтому ты уже десять минут ведешь с ней задушевные беседы?              —Я выполняю свою работу! А что ты тут забыл?!              —Значит не понравилась? — проигнорировал его крики Дазай.              —Нет, конечно!              —М-м-м… понятненько.              С этими словами тот с пугающей скоростью достал пистолет. Спустя долю секунды в белокурой макушке появилось идеально точное отверстие. На миловидном лице посмертно застыло нелепое выражение, а дорогущие оксфорды Чуи теперь были испачканы алой кровью, как, впрочем, и его брюки. Он раздраженно цыкнул и убрал с трупа ногу, оглядывая свои испорченные туфли.              Девчонка была безумной эсперкой, управлявшей огнем, которая по собственному желанию жестоко пытала, а также уничтожала людей, филигранно скрываясь при этом от правоохранительных органов. Изначально перспективной обладательнице неплохого дара было предложено вступить в ряды Портовой мафии. Та, смеясь, отказала, вырезала целый отряд, после чего на год куда-то скрылась. И вот недавно жертвой ее садизма стали люди Чуи. Только воспоминание об обугленных телах его товарищей заставило того подавить промелькнувшую вспышку сочувствия к уже мертвой девушке.              —Про какую записку она говорила, Дазай? — устало спросил он, массируя переносицу и подходя ближе к напарнику.              Бешенная сучка знатно его помотала – рубашка на предплечье была разорвана, оголяя ноющий ожог, голова неприятно кружилась, а в носу чесалось от пыли и копоти. Однако даже огонь не способен переступить через законы гравитации.              —Твою. — беззаботно отозвался Дазай.              —Это ты все подстроил, ублюдок?              Если это было так, а он был, блядь, уверен, что это было так, то уебок написал сумасшедшей девке пригласительную записку от его имени, а вместе с ней отправил на верную погибель несколько бравых бойцов, находившихся под командованием Чуи, дабы в последствии заманить психопатку на этот склад таким своеобразным «романтическим подарком».               — Да. — подтвердив его мысли, Дазай легко пожал плечами, умудряясь не скинуть небрежно наброшенное на них пальто. Чуя был уверен, что поганец в тайне пришивает то к рубашке. — Можешь не благодарить.              —За что? За то, что ты, блядота такая, пустил на убой моих людей?!              —Ну и? Это всего лишь сопутствующие потери…              Он не стал дослушивать этот бред, заткнув придурка одним метким ударом в лицо. От высоких стен отразился смачный хруст, после короткий вскрик. Чуя небрежно оттряхнул руку, Дазай моментально схватился за нос.       —Чуя, неблагодарная ты псина, никогда не можешь оценить усилий своего хозяина! — проскулил тот. — Она бы в любом случае сдохла, а так у тебя была возможность найти себе пару на четырнадцатое февраля! Ты же сам нылся как тебе одиноко!              —Че? Ты совсем ёбу дал?              —Если бы только ты не вел себя как агрессивная шавка, то влюбил бы ее в себя и…               Резко оборвав себя на слове, он всхлипнул. Перед Чуей предстала настолько сюрреалистичная картина, что даже в самом приятном сне тот бы ее не вообразил. Дазай Осаму – имеющий дурную славу беспощадный Демонический протеже, гений криминальной империи, жестокий убийца и по совместительству его раздражающий напарник, которого не трогало в этой жизни ничего, кроме возможности из нее уйти – стоял сейчас перед ним, опустив плечи, и плакал. Вся его фигура, еще юношеская, однако уже отражающая внутреннюю сталь, позволяющую внушать пугливое уважение подчиненным и праведный ужас врагам, сейчас сгорбилась в горькой, почти детской обиде. Маленькие слезинки появились в уголке его глаза, а из носа текли алые дорожки, окрашивая припухлые губы красным.              И хоть эти слезы, вероятно, были инстинктивно вызваны сломанным носом, они выключили какой-то рубильник в голове Чуи. Он медленно приблизился к напарнику вплотную. Не обратив внимания на грязь, стянул зубами свою кожаную перчатку, перехватывая ее второй рукой, а потом завороженно стер мокрую линию на острой скуле. Дазай, глубоко дыша через приоткрытые губы, ошарашенно проследил за этим движением.              —Ч-чуя? — как-то несмело выдавил тот.              Вместо ответа он переместил ладонь на затылок парня, вплел пальцы в каштановые волосы и опустил голову Дазая себе на плечо, легко его обняв. Тот застыл каменным изваянием, опаляя ухо Чуи участившимся дыханием, а Чуя в свою очередь начал мягко гладить напряженные до предела мышцы.              В данный момент он не думал о привычной жестокости раздражающего ублюдка, об его безответственности и общей отвратительности. Не думал о длившейся годами ненависти, соперничестве, взаимной неприязни. Действия Чуи словно были продиктованы чистыми инстинктами, временами, когда он так же утишал Юан, рыдающую от голода, от кошмара уличной жизни.              Горячее дыхание Дазая стало постепенно выравнивать свой темп, а спина медленно расслабляться, однако тело оставалось таким же неподвижным. Переместив оголенную руку на каштановую макушку, Чуя в последний раз перебрал шелковистые локоны, чувствуя их поразительную мягкость, нежно почесал короткими ногтями кожу головы, после чего, взяв парня за плечи, мягко того отстранил.              Дазай смотрел на него как побитая собака могла бы смотреть на своего хозяина. На дне темной радужки плескалась дикая смесь настороженного ожидания, шока и какого-то совсем неясного блеска.              —Ты все еще мерзкий ублюдок, понятно? — выгнул бровь Чуя.              Выйдя из странного транса, придурок с абсолютно нехарактерной для себя неуверенностью опустил взгляд, немного отведя в сторону кровавое лицо. Щеки его покрыл едва уловимый румянец.              —Если Чуя планирует и дальше набрасываться на меня подобным образом каждый раз, когда будет бить, то я лучше повешусь.              — Ты и без меня это сделаешь. — утомленно вздохнув, отпустил чужие плечи Чуя, натянул перчатку и направился к выходу из склада, на ходу доставая пачку любимых сигарет.              Спустя пару секунд его нагнали невесомые шаги, так отвратительно знакомые ему каждой клеточкой тела.