Великий рыцарь среди драконов

— Суд поединком. Бейлор, сидящий напротив него, кивнул в такт его запнувшимся словам, в то время как сам Дункан искал проявление согласия с его словами в других лицах. Казалось, никто не был удивлён. — Я отказываюсь, — прямо ответил Эйрион, ничуть не заботившийся о происходящем. Мейкар наклонился к нему, лицо его изменилось от проступившего гнева. — Ты не можешь отказаться. — Это право каждого рыцаря - требовать справедливости поединком, - ответил Бейлор из центра стола, взирая на своего племянника. — А он точно рыцарь? - спросил Эйрион, наконец оторвавшись от попыток кинжалом раскрыть скорлупу ореха. Орех ускользнул от него, отлетев на противоположную сторону, и он махнул рукой лорду Эшфорда, чтобы тот достал его. В это время Дункан со стороны смотрел на то, как высокородный человек опускался под стол, следуя воле белокурого мальчишки. — Что ты имеешь в виду? - спросил его десница. — Я лишь задаю самые очевидные вопросы, дядя, - Эйрион языком расшатывал левый зуб, пострадавший в недавней стычке. — Учитывая, что он чуть меня не убил, как и Эйгона, вопрос вполне естественен. — Я лично признал клятву сира Дункана. Ты ставишь под сомнение мои слова? — Конечно нет. Возможно, он просто ввёл вас в заблуждение, - произнес Яркое пламя и обратил взор фиолетовых глаз прямо на него. — Колдовство бывает туманит разум и тех, кто его применяет, и тех, на кого оно направлено. Дункан в шоке раскрыл рот, не зная, что сказать. Впервые в жизни его обвиняли в колдовстве. — Я ничего не смыслю в колдовстве! - в панике воскликнул Дункан. — Вот как, и мы должны этому поверить? - принц Эйрион кивал в такт собственным словам. — Так как ты объяснишь то чудом появившееся пламя в шатре, а? В этот момент подал голос Эшфордский лорд, наконец-то вылезший из-под стола: — Признаться честно, люди правда этим обеспокоены. Ходят слухи, - его одежда была усеяна изысканной вышивкой. Кропотливая работа, это уж точно. — И какие же именно ходят слухи? - дерзко ответил Мейкар, полностью отвернув голову от сына. По дёргающимся желвакам на его лице было понятно, что все сказанные слова никак не изменили его позицию. — Поговаривают, - начал лорд, на секунду сомкнув губы и нервно взглянув в сторону Дункана, — Что здесь замешаны Красные жрицы. — Кто? - одновременно спросили Дункан и Мейкар и тут же взглянули друг на друга. То ли от удивления от того, что они едины в своём незнании, то ли от недоверия, что посмели подать голос одновременно. Десница взял ответ в свои руки. — Красными жрецами называют последователей Бога Света. На самом деле их не так уж много. Крайне мало. Но на этой земле их не признают. У них по сути нет земли, они скитаются, проповедуя свою веру, а она завязана на огне. Ходят множество всяких перешёптываний по поводу того, на что они способны, но чаще всего это просто шепоты, - обнадежил их мужчина и поставил руку на подлокотник. Дункан нервно переминался с ноги на ногу. Чем дальше, тем больше грехов приписывали на его душу. Боги, пара мгновений назад ему обещали отрезать руку и ногу, а сейчас уже сжечь как еретика. Уж лучше бы это сделал тогда Лайнел Баратеон днём ранее. Он хотя бы слышал смех во время своей смерти, а не чувствовал глаза лживого человека. — Это не колдовство! Все обратили взоры на раздавшийся тонкий девичий голос. В дверях стояла дочь Эшфордского лорда. Кулаки её сжимали платье перед собой. Она поспешно сложила руки перед собой, отпустив ткань, когда поняла, с кем заговорила. — Гвин! Ступай в свои покои! - зашипел Эшфордский лорд. Его усы забавно зашевелились, когда он заговорил. Не давая всему обратившимуся на неё вниманию пропасть зря, она словно на носках потянулась вперёд, лишь бы другие знатные люди услышали всё, что девушка собиралась сказать. — Кукольники в первый день своего приезда после выступления показали нам, как выдыхается пламя изо рта. Это трюк, и ничего более! — Мы услышали вас, леди Эшфорда, - кивнул ей Бейлор. — И всё же вам стоит послушать своего отца. Девушка посмотрела на секунду в сторону Дункана. — Лорды, - после Гвин сделала реверанс и спешно удалилась. — Само по себе происходящее уже напоминает мне блядскую постановку, - заворчал Мейкар. — Зато теперь мы точно обозначили, что колдовство здесь не было применено, - ответил ему Бейлор. — Мои лорды, - обратился к ним Дункан Высокий. — Я ничего в своей жизни не слышал о Красных жрицах, совершенно ничего не смыслю в колдовстве и честно не имел намерения убивать принца. Я не ведаю, что тогда случилось с огнём. Всё, что я видел, это то, как принц Эйрион ломал руку невинному человеку. — Невинному? - подал голос принц. — Она совершила измену, подталкивая людей к мысли, что Таргариены слабы. Убить дракона - то же самое, что желать смерти королевской крови. Я честно не удивлюсь, если узнается, что вы в сговоре с этой девкой. Эйрион произносил это с ухмылкой. В этот момент лорд Эшфорд вышел из-за стола и передал ему злосчастный орех, а потом вернулся на своё место. И всё это под взглядами Мейкара, в котором так и читалось: «Дураки и молокососы». — И у вас всё это время был план по одному убивать принцев, начав с Дейрона. Не зря же он утверждает, что вы напали на него и похитили его. Наверняка хотели использовать его для какого-то своего злого ритуала, но потом вам на встрече попался я, и вы решили убрать меня. — Всё было не так! - вскрикнул Дункан. Его в открытую пытались оболгать так, что он в жизни не отмоется от этого. — Принц Дейрон врёт! Эгг может подтвердить каждое моё слово, я не желал ему зла. С этой леди я был знаком всего четырнадцать часов, я знаю лишь её имя и что она умеет рисовать. — О? - протянул Эйрион с улыбкой. На секунду даже показалось, что это ему доставляет некое садистское удовольствие. — И именно поэтому стражники обнаружили ваш щит в её шатре? — Я отдал его ей, чтобы она смогла нарисовать мне новую эмблему. Когда я пришёл к Бейлору Таргариену, он сам сказал, что мне стоит её сменить, что я и сделал, доверившись кукольнице. — Агрх! - чуть ли не зарычал Мейкар. Как бы он не пытался это приуменьшить, но его раздражение стало всем ясным как день. — Какой смысл в этом перебирании слухов. Кто что сказал? Мы сможем выяснить правду в поединке. Если мой сын утверждает, что моим детям грозила опасность от этого человека, значит, так оно и есть. — Я склонен согласиться со своим братом в одном, - кивнул десница. — Пускай боги рассудят вас в этом поединке. Я нисколько не сомневаюсь, что мы найдём несколько сторонников правды как у сира Дункана, так и у Эйриона. Истина покажется с кровью. Эйрион Таргариен вновь предпринял попытку разломить скорлупу ореха. В этот раз ему удалось. — Суд семерых. — Что? - спросил Мейкар, наклонившись к нему, будто и не услышал. — Я требую суда семерых. — Что ещё за суд семерых? Если бы можно было лопнуть от раздражения, то Мейкар сделал бы это первым. — Это старая андальская традиция, - честно говоря, если абстрагироваться от ситуации, то Дункан искренне восхищался всеми знаниями, которые хранились у Бейлора. «Он мудрый человек, столько знает», - с восхищением на секунду в голове Дункана промелькнула мысль, а потом он вновь с пристальным вниманием внял его словам. — Обе стороны представляют друг от друга по семь рыцарей, которые сражаются за правду на одной стороне. Во время этого младший сын Дейрона Доброго всё больше не верил в слышимое. — Ещё одна старая чепуха? - после он повернулся к сыну, чуть ли не тыча носом ему в лицо. — Ты прячешься за старой традицией, просто чтобы не драться одному? Почему бы не выйти против него одному? — Нет, - совершенно невинным голосом промолвил Эйрион. — Это моё право как рыцаря. Тем более Дейрон тоже должен иметь возможность отомстить. — Мне придётся сражаться против семерых? - неуверенно спросил подсудимый. — Нет, это сражение семи рыцарей против семи. Если меньше - оно и не состоится, — указал на это Бейлор. — Простите, но у меня нет семи рыцарей, - нервно указал Дункан, чем тут же привлёк внимание всех находящихся в зале. Он нервно теребил руки за спиною. Семь рыцарей. Хорошо, он был один, но где найти ещё шестерых? Он всего с пару дней здесь находится, у него не было ни знакомых, ни родственников. Он и клятву еле смог свою признать, ходя по великим домам Вестероса, а здесь же нужно найти тех, кто будет сражаться за него. В этот момент Мейкар схватил Эйриана за шкирку и начал вести его к выходу. Но следующие слова Бейлора остановили его, не успев переступить порог. — У вас уже есть один, - десница короля стукнул указательным пальцем по подлокотнику, всем своим спокойствием пугая Дункана ещё больше. — Я буду сражаться за сира Дункана. Тишина накрыла помещение. Никто не смел слова сказать, только удивлённо смотрели на Таргариена, мысленно спрашивая себя, а не показалось ли им. — Что? - подал первым голос его брат. Он освободил Эйриона от своей хватки, тот мгновенно пошатнулся и схватился за стенку позади, но быстро вернул себе равновесие. Мейкар направился к Бейлору. — Какого хрена ты думаешь выступить против своего дома ради какого-то межевого рыцаря? — Я верю в слова сира Дункана и не считаю, что он врёт, - в то время как наковальня приблизилась к нему, молот предпочёл смотреть ровно в светло-голубые глаза Дункана, чьё лицо было настолько ошарашено, что никак, кроме слова «ошеломлён», его описать было нельзя в этот момент. — Ты не можешь быть серьёзным. На моих детей было совершено нападение, а ты хочешь встать на его сторону перед всеми? Отбросить верность семье? - с каждым словом злость младшего сына распалялась всё сильнее. Бейлор приосанился на месте и ответил брату: — Это не так. Все должны помнить: я также давал клятву, когда стал рыцарем. Защищать невинных, и в этом случае я считаю, что сэр Дункан невиновен. С Дункана будто бы свалился невыносимый груз тяжести с груди, словно всё это время он держал на ней огромный валун, никоим образом не способный сместиться с его грудной клетки, и вот Бейлор Таргариен подобно сильному потоку воды, как горный ручей, снёс его куда подальше. — Это слово Таргариенов против какого-то бродяги без имени. Ты представляешь, как это будет выглядеть в чужих глазах? — Они будут видеть многое. Но если этого не произойдёт, я всю жизнь себя не смогу простить, что допустил подобную несправедливость под своим носом. Бейлор встал, тем самым вызвав переполох среди всё ещё сидящих. Они поспешили подняться вслед за ним. — Я позволю королевской гвардии сражаться за тебя, брат, можешь считать, что вы правда выступаете от дома Таргариенов, а не от слова моего племянника. Я же выступаю на стороне межевого рыцаря, потому мы не будем пользоваться привилегиями, которые даёт имя. Поисками рыцарей будет заниматься сам сэр Дункан. Если он не сможет их найти - что ж, так решат боги. Я же не покину этого замка, и слова о том, что я выступаю на стороне сира Дункана, не покинут этого зала до суда. — Благодарю, мой принц, это неописуемо, но я не могу так поступить, - Дункан низко поклонился и не смел поднимать головы, пока не договорил. — Вы же пойдёте против своих родных ради меня. Вы не можете так поступить, если возможно, что вы умрёте. Боюсь, я не могу справиться с такой ношей. Итак, достаточно своей жизни, как вы видите, мне не особо получается ей распоряжаться, а куда уж мне выдержать вес будущего короля. — Вам не нужно об этом беспокоиться, сэр Дункан. Это моё решение. То же самое относится к тебе, брат, - Бейлор накрыл руку Мейкара своей и сильно сжал, передавая твёрдость своей воли. — Я сказал своё слово и не изменю его. А сейчас прошу меня извинить, лорды, - он кивнул в сторону двух ошарашенных мужчин, — Брат, мне необходимо удалиться, чтобы подготовить свои доспехи перед сражением. Когда он уходил, то племянник смотрел на него вслед, пока тот не исчез из его пределов. Остальные же не покинули своих мест. — Какого мать его хуя!? Дункан вздрогнул и обернулся назад, туда, где исчезла спина десницы. Мейкар вернулся к сыну, схватив его за шкирку. — Пошли, идиот! Лишь спустя время, с разрешения лорда Эшфорда, Дункан позволил себе покинуть зал суда. Реймун Фоссовей оказался самым близким его другом на Эшфордском поле, конечно, если тот не соревновался с его любимыми лошадьми. Почему сейчас, за пару часов до кровопролития, сидя в шатре на лавочке после разговора со старшим братом Фоссовеев и перебирая пальцы рук, он мог думать только о Сладкой Лапе, которую продал за доспехи? Теперь вряд ли ему удастся её выкупить. Ему бы тайком принести ей яблоко, пока ещё есть время. Но каким бы глупцом он ни был, ума у него хватало, чтобы понимать: времени не осталось. Нужно потратить его с умом на поиск рыцарей, что ему помогут. Реймун протянул ему сидр, Дункан принял кружку с благодарным кивком. Та ещё задачка, если учитывать, что никто не помог ему просто признать клятву действительной, а тут выступить против королевской семьи. Он не стал говорить наследнику дома Фоссовея о том, что сам десница короля и наследник Железного трона будет выступать за него. Бейлор сказал, что об этом не стоит разглашать, поэтому он послушал. Он обязан был сделать что-то своими силами, а Бейлор Таргариен и так сделал для него достаточно, чтобы он до конца своей оставшейся жизни не смог об этом забыть. Потому и не позволял себе пользоваться его добротой больше чем положено и решил поступать по чести. Вскоре прибыл Эгг. Появления его брата Дейрона никто не ожидал, потому вспышка Дунка была неожиданна даже для него. Но пускай тот хоть немного почувствует последствия своих действий. И пускай Дейрон оказался в край жалким пьяницой, но хотя бы в сражении он не будет доставлять больших неудобств, хотя большую пользу он принёс, сказав, что на самом деле он не похищал принца. — Сир, - донёсся тихий голосок, который не смел повышать Эгг после разговора в темнице. Огромные глаза его некогда оруженосца выглядели гротескно. — Что? От этого тона Эйгон поджал губы, давая себе время на размышление: правда ли он так сильно хотел задать мучающий его вопрос? И всё же да. Хотел. — Дочь Эшфордского лорда сказала, что вы научились трюку у Тансель. — Какому трюку? - Дункан провёл рукою по лицу. Реймон вопросительно посмотрел на него из противоположного угла, на что межевой рыцарь лишь незаметно покачал головой. — С огнём. Мальчишка подслушивал за их разговором. Дунк не стал занимать свою голову этой мыслью. Пока что. Он ни разу не говорил с Тансель. День когда Эйрион сломал ей пальцы был первой их встречей глаза в глаза, до этого он опускал голову, проходя мимо неё, а на выступления в шатре перестал заглядывать, стоило лишь чем-то тёплому лизнуть его желудок. Невольно перед глазами пронеслось огненное месиво у лица Эйриона. Ответить ему было нечего. — Дочь Эшфордского лорда и правда так сказала. Эйгон придвинулся к нему поближе и проникновенно сказал, не мигая, да глядя на него: — Но вас не было, когда я спросил её об этом. Вы вовсе с ней не беседовали. А если и делали то до того, как я прибыл на Эшфордский турнир. И даже тогда у вас в руках, как она сказала, должен был быть тот порошок, что подносят ко рту. А ваши руки были далеко от лица, ведь их держала стража. Молчание не стало ответом для Эгга, ведь принц Дейрон посчитал, что им пора было побеседовать за пределами любопытных ушей его младшего брата. Дейрон не был абсолютно трезв. Заметно, что ему плохо и он страдал от похмелья, а также тащил бурдюк с вином, который он скорее всего утащил где-то по пути - всё же на турнире довольно просто раздобыть алкоголь, а уж принцу тем более. Глаза у парня покраснели, лёгкая дрожь сотрясала его, а движения были нескоординированные, будто ленивые. В то время как голова прижималась к плечам, словно её били молотком. Несмотря на то, что он согласился на просьбу Дейрона поговорить наедине, он сделал это не из большого желания, потому моменты промедления вызвали у него раздражение. — Недавно мне приснился один сон. Сначала нужно сказать, что… Мои сны не такие, как у остальных, они мучают меня, но они сбываются, - Дейрон повернулся к нему с убеждённым выражением лица и с горькой улыбкой. Принц запахнул свою одежду посильнее: явно не привык к таким холодным температурам. В отличие от прежней дрожи от отсутствия крепкого напитка, сейчас она продолжилась из-за непогоды. — Последнее время меня мучили видения драконов. Нет-нет, не одного… нет не одного. Целая куча драконов, всяких разных цветов. Они все сползлись в одну кучу, а рядом с ними лежали яйца. Оказалось, они были заняты своими делами, ничем не обременены, попросту живя со своей судьбой, шли своей жизнью. Дункан невольно с интересом слушал, украдкой поглядывая на мечтательное лицо Дейрона, устремлённое в небесную гладь. — Однако пускай сначала я видел только драконов, постепенно видение стало охватывать большую картину, как будто отдаляться. Понимаете так, будто вы находитесь на твердой земле, поражаясь как широк простор, а потом открываете карту и видите, что вокруг вашей маленькой деревеньки ещё множество государств. Такое было это ощущение. И оказалось, что всё это время вокруг этих драконов был круг. Их обвивал ещё больший дракон, намного превосходящий в размерах. Голова его всё время поднята, а глаза не сомкнуты. Возле пасти он держал совсем бледное яйцо, почти что белое. И всё время суетился вокруг него: перетаскивал с одного места на другое, рыхлил землю вокруг него и просто перекатывал из стороны в сторону. Драконы всё ещё оставались в кольце, которое он образовал своим телом. А у кончика хвоста мелькала будто бы тройка яиц, но он сам их не видел, ведь всё его внимание было поглащено драконами и тем бледным яйцом. Таргариен поднял голову ещё выше к небу и шмыгнул носом, из которого потекло. — Каждый раз над этой сворой будто собиралась непогода. Тучи сгущались, ветер дул на них. Большой дракон отгонял тучи, проглатывал молнии. В какой-то момент это видение, понимаете, исчезает, а именно меняется, словно потревоженная поверхность воды. И вместо морды дракона является огромный рыцарь, отгоняющий того самого дракона, этого здоровяка. Будто тот был всего лишь жалкой ящерицей, а не могучим животным. Принц витал в облаках, у него словно перед глазами проносились все сказанные им слова. — И что это значит? Вы считаете, что скоро появится дракон? - спросил Дункан Высокий. — Появится? - вырвался из видения Дейрон, он прищурился. Язык королевской крови переместился на зубы, которые он стал тревожить. — Разве вам снятся конкретные события? Это всё метафоры, переносные значения, а иногда прямое. – Дунк решил не беспокоить себя неизвестными словами. — Я не знаю того, что они означают. — Обычно мне ничего не снится. Если и снятся, то я мгновенно всё забываю. Брови светловолосого Таргариена поднялись повыше на лбу. — Какое везение. Я бы с удовольствием поменялся с вами тем, как вы проводите время во снах. Но, пожалуй, этим я и ограничусь. - Усмехнулся молодой человек. — Если вдруг так случится, что на том свете можно о чём-то договариваться, попросите подарить мне от вас забытьё после снов. Вам-то оно точно больше не пригодится. Дункан Высокий не стал ничего отвечать. Драконы. Хм. Оставшееся время прошло в тревожных скитаниях. Дункан забрал доспехи и снизыскал поразительной щедрости от кузница. Попрощался с лошадьми и завещал их Реймону после своей смерти. Так бы он отдал их своему оруженосцу, как это сделал ранее сир Арлан вместе с мечом. Но зачем принцу с такими родовитыми конями, его старушка и характерный Гром? К полю он шел, как в тумане. Словно тот, что покрыл Эшфордскую землю прокрался ему в голову. До первых лучшей солнца Дункан прошел к месту проведения турнира где также было назначено место для проведения суда. Место где либо его пронзят копьём, либо заставят сдаться. Дункан понимал, что если он сдатся, то его лишат двух конечностей и вряд ли он выживет, но что ещё хуже в памяти был свеж облик Бейлора Таргариена, что обещал выступить на его стороне. И сдаться, когда наследник железного трона выступил на его стороне означало посрамить в первую очередь принца, а не себя. Или возможно ему стоило это сделать ещё до начала суда. А не рисковать жизнями сира Стеффана и Бейлора. Однако сегодняшний день поразил его. На его зов откликнулись четверо бравых рыцарей семи королевств. Оказалось, что Эгг не терял времени зря и оббегал чуть ли не каждую палатку, словно ищейка вычисляя тех, кто отзовётся на участие в суде семи. Надежда вспыхнула словно пламя. Их было семь. Осталось прибыть лорду Фасовею и принцу. Однако, когда оставались считанные минуты до начала, Стеффан отбросил все свои недавние вдохновенные речи, будто огрызок от яблока. И перешёл на сторону Эйриона. Вскоре клятву дал Реймун, а Дункан смотрел на двери. Уход сира Стеффана невольно вынудил его сомневаться и в другом участнике их стороны. Стоило лишь сомнению в наследнике железного трона прокрасться ему в голову, как Дунку захотелось оттащить самого себя хорошенько за уши. — Разве вам не следует искать седьмого рыцаря? – спросил сир со сломанной ногой, чьего коня пронзил принц Яркое пламя. Твердым голосом с глубокой убежденностью Дункан Высокий ответил: — У нас он уже есть. И это оказалось истинной правдой, ведь стоило первым трубам прозвучать, как Бейлор Таргариен поразил толпу своим присутствием верхом на лошади на стороне не племянника, а неизвестного межевого рыцаря. За турнир он уже видел доспехи Таргариенов, но всё же те, в которые сейчас был облачен Бейлор, куда сильнее отличались. Возможно, потому что величественное идеально пролегало к величественному человеку.