Великий рыцарь среди драконов

День мог бы быть прекрасным, если бы с самого утра сердце Дункана не уходило в пятки от беспокойства за юного оруженосца. Конечно, прежде чем осматривать вещи и округу, он проверил коней и сразу заметил пропажу - одной лошади не хватало. Следов борьбы не было, ничего подозрительного вокруг тоже. Поначалу он даже решил, что маленький прохвост всё-таки оказался вором: забрал лошадь и был таков. Но Дунк всё равно надеялся, что это не так. Тяжело вздохнув, он уселся под старым раскидистым вязом, прихватив с собой порванную рубашку и иглу. Он старался не думать об утреннем происшествии. Лёгкие всё ещё горели, а горло неприятно кололо. Справиться с волнением помогало шитьё - размеренная работа, не требующая лишних мыслей, позволяла рукам быть занятыми, пока разум блуждал в тревожных догадках. Поэтому, когда вернувшийся Эгг привёл за собой Грома, Дункан был скорее обижен, чем разгневан. И искренне рад, что волнение оказалось напрасным. — Чем вы занимаетесь, сир? - спросил мальчик, останавливаясь поодаль и с любопытством глядя на ткань в огромных ручищах рыцаря. — Пришиваю заплатку, - буркнул Дунк, не поднимая головы. — Разве это не моя работа? — А ты умеешь? Оруженосец опустил глаза, молча признавая, что нет. В животе у него заурчало. — У нас есть что-нибудь поесть? - поинтересовался Эгг, переводя тему. — Ты можешь съесть мой кулак, - беззлобно ответил рыцарь. — Сам виноват, что до восхода солнца потратил все силы неизвестно где. Мальчишка с понурым лицом ничего не ответил. Он встал и медленно побрёл к Грому, словно ища у боевого коня поддержки и жалуясь ему на несправедливость мира. Совесть тут же уколола Дункана в грудь посильнее прежнего. — Я это не серьёзно, - быстро сказал он, заставив мальчика обернуться. Дунк замялся, не зная, как исправить неловкую ситуацию. Он отложил рубашку в сторону и, почесав затылок, добавил: — Хочешь, научу? День протекал размеренно и был полон ярких красок. В Эшфорде царила та особенная радость, какая бывает только перед большим турниром. Зрелище и впрямь было впечатляющим: пёстрые шатры, блеск доспехов, ржание лошадей. Особенно теперь, когда на турнир пожаловала королевская семья, и гостеприимному лорду приходилось опустошать казну до последнего медяка, дабы не посрамить столь высокий род. Дункан бы днями напролёт потягивал эль, ел жареное мясо и ходил на представления кукольников, будь турнир бесконечен. Эгга же особенно очаровывали все эти неизвестные ему истории на сцене, приводившие юнца в полный восторг. Дунк старался не соваться туда после первого же раза. Девушка, исполнявшая множество ролей, заставляла его то и дело поднимать глаза на её лицо, и он боялся, что покраснеет или ляпнет глупость. Поэтому он старался не попадаться ей на глаза, а просьбу о росписи щита и вовсе передал через оруженосца. Пускай это было недостойно рыцаря, но он не мог позволить чувствам к очаровательной актрисе кукольного театра расцвести в груди. Утреннее недомогание так и не отпускало его до конца. День был весёлым, но внутри всё равно тлело тяготящее волнение перед завтрашними поединками. От самой грудины к горлу поднималась какая-то сила, сжимающая горло огнём и не позволяющая сделать ровного вдоха. Что-то всё время першило, и он постоянно то чихал, то кашлял. Это не осталось без внимания оруженосца. — Вы больны, сир? - спросил Эгг при очередном приступе сухого кашля, заставившего Дункана согнуться пополам. — Нет. Я не болею, - прохрипел тот, вытирая рот рукавом. — Говорят, не болеют только дураки, - невозмутимо заметил мальчик. — Но вы же рыцарь. Прочистив горло, Дункан опустил взгляд на оруженосца, чья лысая голова блестела на солнце. — На что это ты намекаешь? — Ни на что, - Эгг беззаботно пожал плечами. — Кукольники рассказывали историю про Флориана-дурака. Он был величайшим рыцарем из всех, но и величайшим дураком. Однако там также упоминалось, что все мужчины - дураки. Так что вполне возможно, что и вы дурак. Рыцарь нахмурился, безуспешно пытаясь распутать этот клубок рассуждений и вспомнить, с чего вообще начался разговор о дураках. Эгг не стал ждать, пока его мысли догонят сказанное, и великодушно подытожил: — Вы мужчина, а значит - дурак. Поэтому вы можете заболеть. Дунк хмыкнул, и на его лице мелькнула лёгкая улыбка. — Если это правда, то значит, возможно. Оруженосец важно кивнул, отчего на его гладкой макушке вновь сверкнул солнечный блик. — Мейстеры говорят, что турниры - подходящее время для эпидемии весенней хвори. — И как они это определили? — Не могу сказать. Наверное, посчитали, сколько людей заболевали после турниров. Когда они дошли до шатра, где можно было промочить горло, Эгг настоятельно порекомендовал заказать что-нибудь горячее с мёдом. Реймун Фассовей оказался хорошим парнем. На удивление добрым и приветливым. Такие редко встречались на пути межевого рыцаря. Правда, мысли в его голове и слова на языке были довольно странными и дерзкими. Но, видимо, Семеро благоволили ему, раз Кровавый Ворон до сих пор не нашёл его и не заставил ответить за крамольные речи. Они отлично проводили время в уединении его покоев, пока к ним вихрем не вбежал Эгг, крича во всю силу своих маленьких лёгких. Его голос срывался на визг. — Он обижает её! Он обижает! Мальчик был на грани истерики. От страха он руками вцепился в собственную тунику, костяшки пальцев побелели. Глаза его стояли на мокром месте, что было почти незаметно в приглушённом свете шатра. — Кто? - Дунк вскочил на ноги, хватаясь за перевязь с мечом. — Принц! Принц обижает кукольницу! В этот миг Дункан сам не понял, от чего бежал быстрее. От того, что высокая девушка, которую, как сказал ему Эгг, звали Тансель, могла пострадать? Или же от осознания того, что в деле замешан один из принцев? Неважно. Он быстро пересёк пространство между шатрами, расталкивая зевак и заставляя людей расступаться перед его могучей фигурой. С самого утра жар в его груди никак не утихал. Весь день он промучился с этим чувством, подсознательно зная, что ощущал его и раньше. Появилось оно, как ни странно, с момента прибытия в Эшфорд, но тревога за рыцарское звание и будущий поединок заглушала плотские ощущения. Но сейчас всё, что находилось внутри, было выкручено на максимум. В глазах застыла картина: неестественно яркие фиолетовые глаза принца, жутко выделяющиеся на фоне коротких белых волос. Дункан не думал ни о чём, кроме этого всепоглощающего жара в груди. Плечи и руки ему крепко сжимали трое охранников, которые еле справлялись с его силой. Но в проходе шатра уже виднелись макушки других служителей королевской стражи. На подсознательном уровне Дунк знал, что иного выхода нет. Возможно, он и был, но что-то внутри подсказывало ему, что следующее действие - единственно верное. Межевой рыцарь лишь открыл рот. В следующую секунду яркое пламя осветило весь шатёр. Горячие языки буйной стихии заставили стражников с криками отпрыгнуть прочь, спасаясь от нахлынувшего огня. Пламя лишь краями коснулось их одежды, но невыносимый жар заставил их отступить. Весь огонь, вырвавшийся из глотки Дункана, устремился к принцу. Перед лицом рыцаря не осталось ничего, кроме ревущего пламени. Он не видел, что было впереди, но знал, что это не принесёт ничего хорошего. Это было опасно. Возможно, не для него самого, но для других. И этого осознания хватило, чтобы ужас сковал его тело. Так же быстро, как пришло это ощущение правильности - выплеснуть жар из груди, - его сменило осознание содеянного. Он изверг пламя. И обратил его на принца семи королевств. Дункан в панике захлопнул рот и сжал его обеими руками, чтобы оттуда не вырвалось больше ни искры. Страх сменился леденящим ужасом. Он мог навредить принцу так, что тот больше и вздоха бы не сделал. Как он посмел? Перед глазами всё ещё плясали огненные сполохи, хотя само пламя уже погасло. В ушах стоял гул горения, и сквозь него едва пробивались испуганные и удивлённые вздохи людей вокруг. Никто не решался произнести ни слова. Дункан стоял столбом, не зная, что делать. Сознание отказывалось принимать происходящее, он паниковал, но не мог пошевелиться. — Сир! - пронзительный вскрик Эгга привёл его в чувство. Мальчик, к счастью, не был рядом, а стоял у самого входа. Он подбежал ближе, совершенно не пугаясь только что произошедшего чуда, и дёрнул рыцаря за рукав. Это заставило Дункана очнуться и попытаться заслонить мальчика от стражи. В тот же миг пришла в движение и королевская гвардия. Взгляд Дункана метнулся к принцу. Целому. Пламя почти не коснулось его тела. Верхняя часть одежды обгорела и дымилась, на лице осела сажа, но глаза были широко раскрыты. Волосы, на удивление, уцелели - лишь слегка припеклись по бокам. Вид принца не выражал ни капли испуга. Он смотрел на Дункана с таким выражением лица, словно перед ним развернулось самое забавное представление в жизни. Рыцарь рухнул на колени, теперь уже не скованный хваткой стражи, и опустил голову. — Умоляю, простите меня, мой принц, - выдохнул он, мотая головой. — Я не знаю, что это было! Умоляю, простите! Я не желал вам смерти! Всего секунду назад этот человек ломал пальцы кукольнице и, вероятно, убил бы её, будь у него настроение. Но ответить смертью на увечье, тем более смертью королевской крови, казалось Дункану немыслимым. Пускай принц и оказался мерзавцем, это не давало ублюдку из королевской гавани права на убийство. Но больше всего рыцаря пугал он сам. Он не знал, почему Эйрион уцелел в этом пламени, но благодарил за это богов. Эйрион стоял, покачиваясь с носка на пятку. Стражники медленно приближались к нему и к Дункану, но не решались подойти вплотную. Люди с любопытством выглядывали из-за краёв шатра, но тоже держались на расстоянии. Перед лицом новой, неведомой угрозы никто не желал связываться. Мало кто видел, что именно произошло, кроме гвардейцев и принца. Остальные заметили лишь яркость пламени, а теперь видели опалённого принца и коленопреклонённого межевого рыцаря. Принц Эйрион смотрел на лицо Дункана. Его алый язык скользнул по губам, возвращая им влагу. Он медленно склонился к рыцарю и спросил почти ласково: — Что это было, шут? М-м? Дункан затряс головой. — Я не знаю, мой принц. — Что это, чёрт возьми, было?! - вдруг взревел Эйрион, схватив Дункана за густую копну волос и резко дёрнув его голову вверх, чтобы заглянуть в глаза. — Прекрати! Стой! - Эгг наконец смог вывернуться из рук стражи, воспользовавшись своим маленьким ростом и всеобщим замешательством. Он протиснулся вперёд и встал перед Дунканом, заслоняя его собой. — Отойдите от него! - звонко провозгласил мальчик, глядя прямо в глаза старшему принцу. — Или вам придётся отвечать перед моим отцом! В наступившей мёртвой тишине эти слова прозвучали подобно удару колокола. Так и явилась миру новость о том, что оруженосец Эгг - тоже принц. Отвели его после этого в отсыревшие от времени и начавшегося дождя темницы до выяснения обстоятельств. Дунк совершенно не жаловался на эту комнатушку. Рядом даже были тёплые крысы, что ютились у его больших рук в поисках тепла. На секунду он даже улыбнулся, позабыв про собственное несчастье. Настолько был рад видеть этих маленьких созданий, ведь то был знак, что здесь не голодали и грызунов ещё не успели съесть. А значит, и проблем, возможно, чуть меньше, чем могло бы быть. Вряд ли, конечно, крыса была каким-то знаком. Но с приходом Эгга ему всё равно принесли еду, разрешив оттрапезничать перед встречей с принцем. Правда, еда шла в горло с неохотой. Оттого ему становилось всё печальнее. Пища пропадала, и всё из-за того, что в его животе вместо неё плескалось неунимаемое беспокойство. Дункан понимал, что Эгг совсем мальчонка, но то, что он был избалованным принцем, как и Эйрион, которому он сжёг расшитый камзол, не вызывало сомнений. Просто жестокости в нём было значительно меньше. Хотя, вспоминая его пожелания смерти собственному брату и идеи, как вогнать копьё поглубже в задницу забывчивым лордам, можно было сказать, что до такой степени безумия он ещё не дорос. Но всё же его оруженосец был хорошим парнем. Ребёнком, плохо понимающим последствия своих действий. Больше Дунка злила ложь Эгга, что всё это время лилась из его рта рекой, будто они стояли на Речных землях. — Сир, - несмело начал Эгг после разговора. Глаза у него заслезились, но он не смел обронить ни слезинки. — Что вы сделали там с огнём? Рыцарь запихнул крупу в рот, жуя и думая, как здесь можно было ответить. — Сделал что? — Огонь, сир… как вы извергли огонь? Дунк посмотрел на охранника. Еда в горло не шла, как бы он её ни пихал. На Эгга он был слишком раздосадован, чтобы отвечать. — Я чуть не сжёг одного принца. Не стоит заставлять другого ждать. Эгг исполнял обязанности виночерпия, выглядя как маленький благородный лорд в новом для глаза Дунка берете. А принц Бейлор продолжал производить на него впечатление самого благородного человека на свете вплоть до момента, когда сын Мейкара попросили покинуть помещение. — Эйрион не захочет оставить это дело просто так. Он считает, что показывать смерть дракона стоит смерти. От последних слов что-то в груди Дункана возмущённо встрепенулось. Но что бы то ни было, оно лишь на мгновение подало признаки жизни. — Он издевался над невинной девчонкой, сэр. Сломал ей пальцы. — Её вполне можно было бы уличить в измене даже в мирные дни. Бейлор вышел из-за стола и прошёл к книжной полке. — Я давал клятву защищать невинных. И сдержал её, - твёрдым голосом промолвил Дункан, смотря прямо в лицо Таргариену. — Разве вы могли бы просто так оставить это дело? — Я принц, сир Дункан, - Десница короля повернулся к нему. Один глаз его в свете свечи блеснул фиолетовым. — А вы нет. Потому в данных обстоятельствах тот факт, что вы пытались сжечь Таргариена, не останется незамеченным. Всё тело Дункана сжалось. Он непроизвольно попытался так вжаться в себя, чтобы от него и кусочка не было видно Бейлору Таргариену. Ему и сказать-то было нечего. — Знаете, пламя полностью сожгло верхнюю одежду моего племянника. Если бы то было слабое пламя, которое мы можем обычно развести в камине… - Десница прошёл к углу комнаты, где горел огонь, отапливавший помещение, и слегка склонился к нему, опираясь о стену. Он взял край своих одежд между двух пальцев и поднёс к горячим языкам. — Мой принц! - спохватился Дунк и бросился к нему. Но Бейлор легко потушил огонь, проведя по ткани пальцами от места, куда успело дойти пламя с края, оставляя лишь немного дыма. — То сначала бы его охватил огонь, а потом лишь через время одежда сгорела. Понимаете? А очевидцы утверждают, что всё происходило за пару мгновений. Дункан не смел лгать принцу. — Так и было, ваша светлость. Бейлор с интересом посмотрел на высокого рыцаря. — Пошли даже разговоры среди собравшихся людей о красных жрицах. Словно именно с ней столкнулся на турнире Эйрион. — Я скорее верю в Семерых, мой лорд, - мотнул головой Дунк. Пускай на деле он никогда не задумывался о вере, а следовал за тем, чему его учил сир Арлан. Он стыдливо отводил глаза и стискивал руки за спиной. Его могли приговорить к смерти за то, что он поднял руку на принца. Если бы сам Десница не надоумил его вызвать Эйриона на поединок, Дунк и не дерзнул бы на это. А раз от смерти его отделяли лишь пара мгновений, молчать уже не имело смысла. Всё равно он хотел сознаться во всём ещё днём ранее. — Мне нужно рассказать вам кое-что ещё, ваша светлость, — глаза Дункана тревожно забегали, будто он что-то натворил. Лицо Бейлора Таргариена после этих слов чем-то напомнило ему выражение лица старого рыцаря за секунду до твёрдой оплеухи по уху. Бейлор повернулся к нему и заложил руки за спину. — Что же? Когда он попытался открыть рот, мигом все слова выплыли из его рта, а челюсть заклинило. Вместо слов, которые должны были прийти на ум, перед ним встало лицо сира Арлана с одной стороны, который с сомнением смотрел на него, а с другой Раф, склонившуюся над вином и пробующий его пальцем, при этом грозно хмурясь и взирая на него, как бы говоря: «Ты что, забыл?» Но их забрал незнакомец, а его обошёл стороной. Однако тот вполне мог вернуться через пару часов, вспомнив о нём. И тогда слова никогда не вытекут из его груди, и угроза, которую ему обещали, так и не исполнится. Вместо этого в нём жило желание отплатить за доброту Бейлора. Хотя бы правдой. Всё-таки тот выслушал его, признал его рыцарем, а вместо этого Дунк поджёг его племянника. — Я всегда был не от мира сего. Голова моя крепче, чем Стена. Ума у меня немного, как говорил сир Арлан, и это полная правда. Я не умею читать и писать, так, чтобы быть подстать знатному лорду, но я знаю слухи о них и рассказы, а также мифы, которые передаются в трактирах. Так же, как я знаю, как должен выглядеть обычный человек, ведь их столько прошло мимо меня в этой жизни. Дунк смотрел в пол, касаясь взглядом начищенных ботинок Бейлора, которых не коснулась грязь, находившаяся на улице. А ведь шёл дождь. — Но со мной что-то не так. Что сказать, не могу. Если честно, не знаю. Как и не знаю, что произошло тогда в шатре. Откуда вышел огонь? - Из моего рта, - ответил он тут же на собственный вопрос. — Но как он попал в меня, я не знаю. — Вы утверждаете, что извергли огонь из своего рта? - ровным тоном, без всякого обвинения спросил Десница. Дунк кивнул, поджимая губы, прекрасно зная, как звучит эта нелепица, но это было правдой. Таргариен ответил на его молчание тем же. Он обдумал его признание, глядя на витиеватые названия на книгах. — Так кто же вы? Руки Дункана вздрогнули от этого вопроса. — Совсем недавно вы ответили спокойно на этот вопрос. Так сделайте это и сейчас. С искренностью, переполнившей глаза, Дунк обратил свой взор на Бейлора и выпрямил спину. — Я сир Дункан Высокий. Бейлор Таргариен мягко кивнул ему и продолжил: — А что вы имеете в виду, говоря, что не похожи на людей? С мольбой высокий рыцарь не отводил взгляда от наследника Железного трона. — Всё, сир. Всё. — А чем же подкрепляются ваши слова, помимо огня? Рыцарь приложил правую руку к левой, облизал нижнюю губу, так как катастрофически не хватало влаги, чтобы внятно произносить слова, и закатал рукав. Поначалу то была обычная кожа, на которую Таргариен смотрел лишь с толикой интереса. — Этим. И только после этих слов на, пускай и нечистой, коже Дункана выступила чешуя, покрывавшая её от локтя до запястья. Она бы продолжилась и дальше, пожелай того сам Дунк. Разноцветные глаза Бейлора распахнулись шире, чем он видел за столь недолгое знакомство, и он подошёл немного ближе, чтобы осмотреть руку межевого рыцаря. Убедившись, что то и правда не было какой-то непонятной игрой света или трюком. — Чешуя… - с недоверием произнёс Бейлор. После чего отступил туда, где стоял ранее. — Я не знаю, что это такое, мой лорд, но это со мной всю жизнь. — Это простирается только на твою кожу и огонь? Поначалу Дунк засомневался, что можно было на это ответить, ведь сам не знал, какой ответ. — Не только. Таргариен принял его ответ. — Знаете, если бы не врождённая устойчивость к огню у моего племянника, он мог бы погибнуть от такого пламени. В детстве Эйрион не мог молчать об этом, называя себя драконом. Ему повезло родиться с кровью Таргариенов, ведь без неё сегодня он бы не выжил. — Да, повезло, - согласился в такт Дунк. Бейлор вернулся за стол, где положил руку на подлокотник. — Расскажите, а от кого повезло родиться вам? Дункан Высокий пожал плечами. — Не знаю. Одна трактирщица как-то раз ругалась при виде меня, говоря, что я такой же воришка, как и мой отец. Возможно, я даже видел, как его повесили. Но ничего из этого не помню. — А что же мать? — Про неё я ничего не слышал. Даже не знаю, какая она была. — Вот как, - спокойствие на лице Бейлора оказывало благотворное влияние на волнение Дункана. Словно и дышать стало легче, хотя озеро тревоги никуда не делось из его живота. После пары мгновений тишины Десница вновь подал голос: — Скоро состоится слушание по вашему делу. Я настоятельно рекомендую вам воспользоваться своим правом на поединок. Со смесью гордости за существование столь благородного и доброго человека, а также неуверенной радости за раскрытие правды межевой рыцарь, вновь спрятав чешую под человеческой кожей, уже знал каковым будет его решение.