Я Чувствую

Утро. Холод — то, что стало обыкновенным в штате Миннесота. Мерзло в полупустой многоэтажке, как будто лёд к чистой коже прислоняют. А во мне — другая дрожь, изнутри, будто там живёт не просто холод… не понимаю, где кончается «это» и начинается то, что живёт под рёбрами. Я держался за край раковины дрожащими руками, мокрая голова опущена, а в горле ком, пока из кухни исходит рутинный, раздражающий шум… вроде она готовит яичницу. Надеюсь, хотя бы это ты не испортишь. Поднимаю голову, мокрые чёрные волосы… которые всё не решусь отрезать. Слишком много ухода. Рука сама тянется к полотенцу и промакивает волосы. Каждый день одно и то же… Затем несколько минут на раздумывания, что же надеть. Взгляд падает на то же самое, что и вчера… Ноги сами ведут на кухню. А там — мать. Недовольная. Как обычно. Стояла около плиты в том же халате, что и вчера… позавчера, а волосы, собранные в пучок, выглядели так, что вот-вот распадутся. — Есть будешь? — звучал её голос с особой усталостью. — Нет, опаздываю. — Я накинул сумку на плечо, поворачиваясь к коридору, как вдруг она добавила: — Вечером… давай поговорим. — После этих слов я тяжело вздохнул и тихо хмыкнул, пока она не сказала… своим противно-командирским тоном, от которого вечно тянуло в дрожь: — Майкл. — Я понял. — сказал я без особого энтузиазма, выходя из кухни. Коридор. Пустой… всё здесь казалось пустым. Я подошёл к зеркалу, открывая холодными пальцами футляр с очками. Взглянув в зеркало… я и не думал, что так болезненно выгляжу. Мешки под глазами, будто я не спал двое суток, кожа, которая шелушится и словно хочет побыстрее слезть с этого не особо привлекательного лица. Наверное… не стоило надевать очки. Щелчок двери — и вот я уже стою в сером подъезде. Тяжёлый вздох вырывается из груди, прежде чем я потянулся к телефону. Несколько пропущенных сообщений в общем чате: бла-бла-бла с добрым утром… бла-бла-бла, кто что сегодня делает… И тут я замер, палец остановился на сообщении Лиама… Боже, Лиам. Лицемерная сволочь, которая ещё и до ужаса жадная, когда дело касается внимания. Вчера в чате написал что-то — и все бросились отвечать. Лиам же не так часто пишет. Лиам же рассуждает на интересные и ахуенные темы, а я что? Бесит. Только одно сообщение может уже испортить настроение. Всё ему. А как я пишу — так все замолкают. Вот бы ты вернулся в свой ебанный Мичиган, Лиам. Метро. Люди подобно букашкам, как единый организм, загружаются в нужные вагоны. Я уткнулся в экран телефона, пропуская шум мимо ушей. Опаздываю… Снова. Двери вагона открылись, и я с несколькими доходягами прошёл внутрь. На удивление, вагон был полупустой и достаточно прохладный. Я сел на свободное место, кладя на колени потасканную и потёртую сумку. Электропоезд тронулся. В окнах мелькали огни, а я смотрел на сообщение Лиама с необычным трепетом. Не хорошим. Какой же я делаю на нём акцент… но он… фальшивый. Че все к нему тянутся? Я… Я сам тянулся. Но понял, что он просто фальшивка. Внезапно рядом со мной плюхнулась девушка. Жаклин, моя подруга… которая, кажется, единственный человек, которого я ценю. Она высокая брюнетка с длинными и пористыми волосами, голубые глаза смотрели на меня с лёгкой игривостью и искренностью. Она мне иногда напоминала кролика… или манула — дикий кот такой, с вечно недовольной мордой. Не знаю. Зависит от настроения. Жаклин потрясла меня за плечо со словами: — Доброе утро! — Доброе. Тоже опаздываешь? — сказал я с лёгкой улыбкой. Она покачала головой, откидываясь на спинку сиденья, а затем, медленно поворачивая на меня голову, произнесла несколько устало: — Я всю ночь хуярила презентацию для Эмили. Конечно сложно, но надеюсь, что она хотя бы заплатит. — Это та, которая подружка Лиама? — в моей голове отразилось озорство, будто я только и ждал этого момента. — У них, наверное, мозг на двоих, раз не могут выполнить работу сами. Он же тоже вечно слёзно просит сделать работу за него. Жаклин посмотрела на меня с поджатыми губами, словно ожидала эти слова от меня, но не была уверена: — Да? — Да. — утвердил я с тяжёлым вздохом. — Не понимаю Лиама. Сначала говорит, что мы его единственные друзья, а потом появляется Эмили, с которой он дружит одиннадцать лет, а потом ещё одна компашка ребят. — Я сглотнул ком в горле, смотря в её глаза, полные неловкости. — Ну… для меня это странно. — Ну, для тебя да… Мне не принципиально, просто… — Да не в этом… А, боже. — Я цокнул языком. — Просто не понимаю, нахуя ему пиздеть. Тупо прибедняется. Жаклин усмехнулась, листая что-то в телефоне: — Какой же ты злой… — Подумаешь… Просто… — Я пожал плечами. — Зачем говорить друзьям, что они одни, если это нихуя не так? — Без понятия. — Она хмыкнула, доставая жвачку из сумки и протягивая мне. Я тяжело вздохнул, не отказываясь от подачки. Она знала, как меня заткнуть. Уже через полчаса мы были около ворот нашего колледжа. Время летит быстро. Ну… как-то пугает меня это. Сейчас я на паре, когда-нибудь она закончится, и я снова пойду домой… потом сон, утро, колледж — и по кругу. Иногда я задумывался: зачем стараться? Переживать? В следующий миг я окажусь дома. Всё это… кажется бессмысленным. Я злой. Наверное, так скрашиваю свои дни. Пустые дни. Шум. Столовая. Ребята о чём-то разговаривали на фоне: Жаклин и наши общие подруги Мейв и Джулия. Не знаю, как их охарактеризовать… спокойные, как старые кошки, познавшие эту жизнь. Я смотрел в экран телефона, листая страничку Эмили. Какая же она тупая. Рука без раздумий потянулась к Жаклин с телефоном: — Как можно вообще написать «сдесь» вместо «здесь»? — мой голос звучал с язвительной усмешкой. Жаклин перевела взгляд на экран и улыбнулась, а Мейв взглянула следом и добавила: — У тебя же дислексия? Как ты это вообще разглядел? — Я перечитываю то, что пишу, хотя бы. — Я пожал плечами, убирая телефон к себе, и вздохнул. Какая разница… Я уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова мгновенно застряли в горле. Я услышал его раньше, чем увидел. Этот смех. Эти шаги, которые для меня пробирались сквозь шум. Дрожь проявилась на кончиках пальцев. А в груди чувство неприязни вышло из спячки. — Я проспааал, — сказал Лиам, отвратительно протягивая это слово. Мои глаза скользнули по его паршивым рыжим волосам низкого качества. Его прищуренные карие глаза задержались на мне на секунду дольше: — Майкл. Живой? Я покачал головой, смотря на него с лёгкой… отчасти лицемерной улыбкой. Джулия подвинулась, освобождая ему место. И вот. Он сидел напротив меня. Я не слышал, о чём они говорили. Уткнулся в телефон, пока нога под столом ритмично подёргивалась. Лиам что-то рассказывал. Возможно… я всё же слушал. Не знаю, как это работает. Резко он взглянул на меня с широкой улыбкой, после чего схватил мои очки и надел на себя, продолжая рассказ: — Так вот. И… Он сидел в моих очках, непринуждённо, так ещё и ухмыляясь. Они смотрелись на нём чужеродно. — Эй! — с неким возмущением выдал я. — Ничего страшного же, — спокойно сказала Джулия. — Ничего страшного же, — передразнил я, пародируя писклявый голос. — Я нихуя не вижу. Жаклин нервно улыбнулась: — О боже… — Она поджала губы, переводя взгляд на Лиама. Лиам поднимает руки, будто перед арестом: — Полегче. Без истерик. — Он сказал это слащаво. Хотя спокойно мог попросить, а не забирать без разрешения. Придурок. — Я никого не убил. — Он пожал плечами и снял очки, после чего будто специально кинул их в центр стола. — Извини. Я смотрел на свои очки, которые только что кинули… или положили. Может, я приукрасил. Не знаю. Неприятно. Губы рефлекторно поджались. Лиам взглянул на Мейв, и они друг другу улыбнулись… Да. Я истеричка, потому что мне не нравится, когда трогают мои вещи. Конченная тварь. Кончики пальцев онемели, а живот скрутило от неприятного ощущения. Я вновь уткнулся в телефон. Может, по моему лицу и было видно, что я недоволен… ну и плевать. Плевать! Пусть разговаривают. Без меня. На телефон пришло уведомление от Жаклин. Странно, ведь она сидела рядом. Я вздохнул и зашёл к ней в чат. «Всё норм?» От этих слов наоборот дрожь в руках участилась. Но я написал: «Да, ничего страшного». Руки застыли над экраном. В груди появилось раздражение, смешанное с ненавистью. И я добавил: «Пошёл нахуй этот выблядок». Лекция. Преподаватель что-то бубнел, а я был отрезан от мира. Слишком много мыслей. Пустых. Буквально не о чем… как сам Лиам. Когда он не играет роль. Иногда так пусто было внутри. Время идёт. Его нельзя остановить, как бы ты ни хотел, но можно было ускорить. Меня это всегда настораживало. Казалось, что я нахожусь в ускоренном темпе. Не проживаю жизнь, а просто перемещаюсь. Дом. Метро. Колледж. По кругу… Я, наверное, уже размышлял об этом? Не помню. Я медленно поворачиваю голову к окну, открывая себе вид на отстранённую Миннесоту. Точно… многоэтажки. Не знаю, как это происходит, но когда я смотрю на эти дома, то мысли переносятся в прошлое. «Когда-то здесь был лес»… Я взглянул себе под ноги и тихо хмыкнул. А здесь, наверное, кто-то сдох. Интересно, как звали этого человека… Время. Точно, время. Я часто виню себя, что сплю слишком долго. Я мог бы в это время заняться чем-то полезным. Но когда просыпаюсь раньше, то совсем нихуя не делаю. Забавно. Ладно. Достало. Я вновь потянулся к телефону. Оказывается, ребята о чём-то уже болтали и, также как и я, не слушали лекцию. Ну как болтали… Лиам рассказывал о новом сериале. Я решил это проигнорировать и ответить на сообщение Джулии, как вдруг Лиам написал: «У этого сериала есть ещё фильм старый, кто-нибудь смотрел или я один?» Я поджал губы и кратко написал: «Я смотрел». «Я шарил ещё до форса. Мб я больше всех тут смотрел сериалов и фильмов». Я протёр лицо рукой и раздражённо вздохнул. Сука ебанная. Ой, я всё смотрел, ой, я всё знаю — как маленький ребёнок соревнуется… Ну а я соревноваться не буду, просто отмечу… «Смотрел «Млечность Дыма»? «Координаты Тишины»? «Аллергию на Единорогов»?» Несколько секунд Лиам ничего не отвечал. Потом: «Неет». Я пожал плечами и самодовольно улыбнулся: «Странно. Ты же в теме». Я ждал ещё секунду. Ничего. Он перескочил на новую тему. Кретин. Но внутри проскочило тёплое ощущение, которое длилось недолго… Метро… всё то же метро. Я сидел на своём месте, пока холодные руки были спрятаны в карманы тонкой джинсовки, а взгляд направлен в одну точку. Жаклин вышла на своей остановке. Я остался один. С чувством ненависти. По коже проходил мёртвый холод лишь при одной мысли о Лиаме. Я ненавижу. Да. Я ненавижу его. Он мне не друг… он просто… я назову его знакомым. Он не вписывается в мои рамки дружбы. Не люблю людей, которые прыгают по компаниям… да. Я нашёл свой вариант. Так легче… но было бы легче, если бы он исчез. Дом. Милый, пустой дом. Я зашёл в квартиру. Матери не было дома, ещё не пришла с работы. Первым делом я переоделся в домашнее и плюхнулся на кровать в своей серой, грязной комнатушке… Стены буквально серые, бетонные, со следами от прошлых плакатов, которые я снял. Я вешал всё, что попадалось: от игр до сериалов, которые даже не знал. Наверное… чтобы заполнить пространство. На телефон поступил звонок. Я лениво потянулся к телефону и ответил: — Жаклин? — Привет, че, как ты? — послышался ответ с той стороны. — Если честно, то хуево. — Я перевернулся на другой бок, положил телефон рядом и продолжил диалог. — Я не хочу с Лиамом общаться. Но прекратить общение не просто. Девочки не поймут. — Я ждала этот разговор… Что именно тебе не нравится? Может… я чего-то не понимаю… — Это надо чувствовать… а я… — тяжело вздохнул, немного задумавшись. — Я чувствую. — Остальным Лиам нравится. — грустно ответила девушка. — Я знаю. И это бесит. Он притягивает людей как магнит. До его появления… я же предлагал всякие посиделки. — В груди что-то щёлкнуло, будто от осознания, что у меня украли что-то ценное. Жаклин задумалась и, тяжело вздохнув, всё же сказала: — На самом деле вы даже похожи. Я нахмурился и приподнялся, голос звучал возмущённо: — Чего, блять? Где я и где он? — Ну… как объяснить. Оба за вниманием гонитесь. Импульсивные. Даже иногда похожие вещи говорите. Я замолчал. Протирая лицо рукой и откидываясь назад на кровать. Мне было нечего сказать. Дальше диалог был не о чём. Перешли на другую тему. Жаклин поняла меня без слов, за что я был благодарен. Время близилось к вечеру, я смотрел что-то на ноутбуке. Пока не пришло уведомление из общего чата. Опять Лиам. Пиздострадает. Мой взгляд холодно проходился по сообщениям. Мелочь. Его взбесила мелочь. И вдруг внутри что-то дёрнуло от сообщения этого утырка. «Я сегодня, когда шёл с пар, думал о том, чтобы вены перерезать». Моё тело будто пронзило током, и я уставился на эти слова. Мерзость. Слабость. Какой же отврат… как же ты, сука, любишь внимание. Жалкий человек, который из-за одного замечания готов убить себя. Лиам, ты жалок. Жалок настолько, что все ведутся. Я листал сообщения ребят… поддержка. А когда мне плохо было, вы где были? Почему вы ведётесь на паршивую манипуляцию? Как же это мерзко. Я сглотнул. А тело начало дрожать, после чего я залез под одеяло, а это чувство не уходило. Я ударил себя по руке. А дрожь лишь усиливалась. Положив голову на подушку, из груди вырвался раздражённый вздох. Моё тело… оно всегда так реагировало. Эффект «заморозки»?.. Не помню. Не хочу помнить. И не хочу это чувствовать. Телефон уже лежал на краю прикроватной тумбочки. А я молча лежал с ноутбуком на коленях. Наверное, прошёл час, но на кончиках пальцев всё ещё оставалось неприятное ощущение… фильм на экране бесил. Холод бесил. Всё бесило. Внезапно открылась входная дверь. Мать пришла. По шагам узнал… хотя что ещё может прийти? Больше никто. Время близилось к восьми. Мать раскладывала содержимое продуктового пакета на стол. Она не собиралась готовить. Легче тратить деньги на холодную и готовую пасту, чем попытаться сделать хоть что-то самой. Она закончила, и с кухни послышался крик, адресованный мне: — Майкл, не забудь про таблетки! Я поднялся с кровати и подошёл к рабочему столу, после чего взял контейнер с лекарствами. Повезло мне родиться такому больному, без иммунитета, отличное наследство от родни. Я взял упаковку витаминов и прокрутил в руках. Казалось, когда я был в утробе матери, меня перемололи, а потом собрали по кусочкам. Это могло бы объяснить мой хуёвый внешний вид. Взгляд вновь прошёлся по упаковке. Я поджал губы и убрал её куда подальше. Не знаю, чем я думал… когда я болею, то спокойно могу ничего не делать, а когда мне становится лучше, то моя совесть грызёт меня изнутри, вечно повторяя, что я ничего не делаю. Странно, да? Я и сам не особо понимаю себя. Спустя время мы вдвоём сидели за обеденным столом, трапезничая покупной жратвой. Около получаса сидели молча, и наконец-то она всё же заговорила: — На следующей неделе последний суд… Я отложил вилку, поднимая на неё пренебрежительный взгляд. — Ты бы хотел его увидеть? — Нет… — сказал я намного тише, чем обычно. — Майкл, его нельзя ненавидеть. Это твой отец. — Она покачала головой, и в этот момент я совершенно её не понимал. — Что? Какая разница? — Я фыркнул, хмуря брови. — Ты оправдываешь конченного уебка! Совсем забыла, что он делал?? — Майкл. Мне тяжело. Я жила с этим человеком более семнадцати лет. — Она сделала паузу, прежде чем добавить: — Иногда я думаю, что не нужно было подавать в суд… Она жалеет. Она реально жалеет, что подала на него в суд. После всего. Зависимая от абьюзеров сука. То уходила от него, то возвращалась, параллельно находя ещё хуже. Отец бил меня. Её тоже бил. Из-за него она начала бухать. Почему мне запрещают ненавидеть? Почему мне запрещают ненавидеть? Почему?! Я встал из-за стола и молча пошёл в свою комнату. Она ничего не сказала… да и нечего. Дверь закрылась, отделяя мою территорию от её. Я шмыгнул носом, протирая лицо рукой. Я злился на неё, на отца… и на остальных. В общем, получается, на всех. Лицо начало будто гореть. Я прислонил ладонь к щеке, и моё тело пронзила резкая дрожь. Я медленно согнулся. Спина… будто выгнулась, а зубы начали стучать. Сука… Опять. Опять. Присев на корточки, я обхватил свои колени и зажмурился. Всё трясётся. Абсолютно… Будто что-то бьётся об рёбра. Как же я это ненавидел. И как же я ненавидел всех. По щекам скатились холодные слёзы. В теле ничего тёплого не осталось. Холодная ненависть не способна согреть. Я лёг на пол, смотря на свои дрожащие руки. Не знаю, сколько это длилось, но казалось, что вечность. От этого не было лекарств. И причины я толком не знал. Скорее всего, лишь догадывался. Причина… адреналин, который я испытываю при ненависти. Наверное, я просто состою из неё до такой степени, что моему телу больше некуда её девать… Я продолжал лежать. Постепенно успокаиваясь. Это было отвратительно. Через время, будто ничего не было, я сел на кровать и вновь вернулся к телефону. Словно меня больше ничего не колышет. Судя по сообщениям, Лиам успокоился. Да и я тоже… И он вернулся к своему привычному «Я» с текстами о том, как пиздат. Как же это… смешно читалось. «Ребят, давайте в пятницу соберёмся. Мне нужно кое-че сказать, да и плюсом время вместе проведём», — сообщение Лиама. Я… ну, мне стало интересно, и я согласился, как и остальные. Не люблю что-то пропускать… Ночью я почти не спал. Занимался конкретной хуйнёй. И думал… много думал. Мы знакомы с Лиамом долго, для того чтобы быть друзьями… ну, для моих рамок. Я поначалу считал его крутым… таким… харизматичным, таким, каким бы и я не прочь стать. Я и любил его тогда, и ненавидел, потому что он тянет на себя одеяло. А мне холодно без одеяла. Странно звучит, да? Конечно. Иногда он не слышит никого, кроме себя, говорит лишь на темы, которые ему интересны, до такой степени, что это превращалось в монолог — его личный, со слушателями. Я тоже хотел слушателей. Но я же не Лиам. О, а ещё иногда мне кажется, что я один вижу в нём минусы. Он часто говорил, что хочет уйти из прошлой компании, а в итоге наоборот к ним уходил. Смешно. Может, он и про нас так говорит тем ребятам. Интересно. День. Два. И вот. Пятница. Пар почти не было — одна несчастная лекция — и всё. Вечером компания собралась возле бара. Лиам всё организовал. Конечно, и сам опоздал. Я опустил взгляд в асфальт. Девочки о чём-то говорили, я не вслушивался, лишь молча поправил очки и наконец-то, подняв голову, увидел Лиама вдалеке. Он шёл явно на веселе. Я уже устал от этого вечера… Через время мы уже сидели за столиком в баре. Они пили, а у меня как-то на душе было тяжко. Будто предчувствие нехорошее. Я взглянул на Лиама: он молчал. Смотрел в бокал с алкоголем. А глаза… пустые. Задумчивые. Жаклин протянула мне бокал с улыбкой. Я взял, но смотрел лишь на Лиама, который неожиданно поднял голову и, криво улыбнувшись, сказал: — Знаете, ребят… — Он оглянул всех: Джулию, Мейв, потом Жаклин, а следом — меня. Он собирался с мыслями, это было видно. Тяжело вздохнув, он покачал головой и всё же произнёс заветные слова: — Я уезжаю в субботу. В Мичиган. Меня… отчислили. Так что… вот так. Слова вбились мне в голову. Я опустил бокал и застыл. Я… не знал, что сказать. Пока все суетились, казалось, я выпал из реальности. Мне не было весело. Грустно. Мне было никак. Произошло то, о чём я мечтал. Но почему мне не стало легче? Почему? Жаклин грустно вздохнула: — Серьёзно? Мейв закрыла лицо рукой, а Джулия подняла печальный взгляд на Лиама со словами: — Ничего страшного… можем общаться по сети. Лиам неловко улыбнулся и кивнул: — Да. Только доверие родителей я исчерпал… так что мне придётся ебашить. — Он с грустью в глазах поднял взгляд в потолок и кратко буркнул: — Ладно. Давайте не грустить. Я ничего не сказал, а лишь молча сделал глоток из бокала, всё ещё не понимая, как реагировать… как-то странно это ощущалось. Дрожи не было. Ничего не было. Один час. Второй. Вспоминали яркие моменты. Смеялись, как в последний раз. Я вглядывался в лицо Лиама. А ведь мы были чем-то похожи. Если нацепить ему очки и поменять цвет волос. Забавно. Я не замечал. Наверное, не хотел. Время будто замедлилось, а я был в вакууме, периодически слушая ребят, а потом уходя в свои мысли… Лиам что-то рассказывал, активно жестикулируя руками и широко улыбаясь, а потом писклявым голосом начал пародировать какую-то ситуацию. Не со злостью… просто… с юмором. Я смотрел на него и вдруг вспомнил, как сам передразнивал Джулию в столовой. Тогда это было со злостью… Эта мысль застряла у меня в голове: можно же было и без злости. Метро. Почти ночь, вагоны пустые. Мы не на трезвую голову бесились. Девочки уселись на местах, Жаклин что-то показывала им в телефоне, а я с Лиамом ухватился за вертикальный поручень. Мы находились по разные стороны. Он добро улыбался мне, а я неловким жестом поправил очки. Внезапно он сказал тихо, чтобы слышал только я: — Майкл. — М? — промычал я, наклоняя голову набок. Волосы в лицо лезли. Улыбка Лиама стала кривой, и он положил свои ладони на мои холодные руки, которые отчаянно держались за поручень. Его тёмные глаза… не знаю, как будто заблестели: — Я твой друг? Я поджал губы… не зная, что сказать, и скованно улыбнулся, поднимая на него взгляд. Я не пытался отстраниться. — Да… Я сказал это. Осмысленно и даже лицемерно. Глаза Лиама загорелись, и он кивнул, принимая мои слова. Ему было этого достаточно. Мы вышли из метро, вместе напевая какую-то мелодию под нос. Решили пройтись по центру и уже оттуда пойти по домам… Все выглядели задумчивыми, да и уставшими тоже. Мы проходили мимо многоэтажек, а под конец прогулки совсем притихли… Я поднял взгляд на звёздное небо, и из груди вырвался измученный вздох. Как я и говорил раньше… всё когда-нибудь заканчивается. Нужно только время. Я вернулся домой. Мама уже спала, а я тихо пробрался на кухню и взглянул в холодильник… Она сегодня приготовила ужин. Я на секунду даже не поверил. Достал контейнер и, разогрев еду, направился в свою комнату. Включил только лампу на рабочем столе и ел в тишине. Внутри тоже было тихо. Как будто я наконец-то нашёл подходящие таблетки против тревожности, а это, к слову, было совсем не просто. Окно было открыто, прохладный ветер дул с ночных улиц Миннесоты, сливаясь с моей серой комнатой, но мне было комфортно. Я ощутил то, что давно не мог найти. Я начинаю понимать себя. Хотя, наверное, уже слишком поздно. На следующий день мы собрались у вокзала. Небо на удивление в этот день не было серым, а бледно-голубым… Я смотрел на него как заворожённый. Тучи расходились, и выглядывало солнце… Лиам стоял с рюкзаком, улыбался, но глаза были грустные. Девочки обнимали его по очереди, что-то говорили на прощание, смеялись, дабы разрядить обстановку. Я стоял поодаль, сжимая пальцы в карманах. На душе в этот раз было совсем не спокойно. Я думал, что перенесу это легко… Я действительно так думал. Я не знал, что ему сказать. Ведь всё, что я когда-либо думал о нём, было лишь мерзким, поганым мусором, смешанным с ненавистью… не к нему самому. А… а… Я не могу это сказать. Не могу. Девочки отошли в сторону. Лиам наклонил голову набок и сделал пару шагов ко мне. А я стоял как вкопанный. — Ну что, Майкл? — сказал он это с печальной улыбкой. Я поджал губы, смотря в его карие глаза, и медленно снял очки. Теперь я смотрел на него не через свою призму ненависти. Он не заслуживал тех слов. И не думаю, что кто-либо заслуживал такие мерзости. Я сделал шаг вперёд к нему и внезапно, даже для самого себя, крепко обнял его и уткнулся в плечо. По щекам скатились слёзы — горькие, понимающие. Я не ненавидел его. Я ненавидел себя. Я ненавидел всё, что было во мне, и искал это в других… Я не хотел ненавидеть самого себя за то, что я жалкий. Лицемерный. Жадный. И как же жаль, что я понял это только сейчас. Лиам крепко обнял меня в ответ, кладя свой подбородок мне на макушку. Мы стояли так несколько секунд, может, минут. Хотя какая разница, сколько времени на это ушло? Мы отстранились, и я аккуратно взял очки в руки, развёл заглушки в сторону и надел их на Лиама. Он посмотрел на меня с недопониманием, прежде чем улыбнуться. — Оставь себе… — тихо сказал я. И вот… поезд тронулся. Лиам махал из окна. Девочки махали в ответ. А я стоял и молча смотрел. Я знаю, что мы, скорее всего, не будем общаться. Знаю, что не смогу смотреть на него без чувства вины. Я ненавидел себя за то, что не мог быть таким, как он. За то, что не мог попросить помощи… за то, что не умел быть хорошим другом. Я гнилой. Я признаю это. Я чувствовал ненависть, которая сжирала меня полностью. И кажется… я наконец-то чувствую не только её.