Просто выбери меня. Level Up

"Said I'm better on my own, you can't miss what you don't know" ("Without you with me", Matt Hansen)

Ёна закрыла входную дверь, судорожно выдыхая. Из кафе она сбежала, и, не оглядываясь ни на что, в том числе на сбитое дыхание и учащенный пульс, бросилась домой. Внутри квартиры было подозрительно тихо. Девушка окинула взглядом помещение. Всё на местах, как обычно, только вот Хёнджиновской обуви нет. Ушёл? Сон устало скинула с себя пальто и положила сумку на комод, рассматривая своё отражение. Девушка в зеркале выглядела очень вымотанно, будто выжатый лимон. И хмурилась, будто знает, что сейчас случится что-то плохое. Ещё она бледная, даже белая. Ё разворачивается на пятках, направляясь в сторону кухни за стакан спасительной воды или чем-то вроде перекуса. Свет здесь выключен, везде чистота и порядок, а на холодильнике помимо совместных фотографий и магнитов висит новая записка (и с чего Хван вообще взял привычку записки на холодильнике оставлять?):

"Ушёл погонять мяч^^

Ложись спать, я не скоро"

Она устало выдохнула, мирясь с отсутствием лучшего друга в пустующей квартире. Хёнджин обычно играет в баскетбол днём, после пар, а когда идёт к вечеру — значит, его что-то сильно тяготит. Ёна прекрасно понимала, что она может оказаться причиной его беспокойства. Но не признавала этого, потому что, во-первых, это высокомерно; во-вторых, она даже не уверена и, может, не права; и в-третьих, а если дело вообще не в беспокойстве? Может ему скучно. Она вяло отворила дверцу холодильника, оглядывая глазами его внутренности. Остались остатки вчерашнего омурайсу, апельсинового сока и шоколадной пасты. Вспомнивши, что она только вернулась из кафе после недо-ужина с подругами, Сон закрыла дверь обратно, пытаясь подавить только подступивший приступ тошноты. Она практически отошла от триггера, неожиданно настигшего её в кафе, но руки всё ещё подрагивали, а в разуме поселился густой туман, окутавший всё сознание. Ё чувствовала, будто находится вне своего тела, словно всё, что произошло — лишь сон или воображение. Она практически не помнила путь домой и последние минуты перед побегом, лишь только как чуть не сбила какую-то девушку с ног, интуитивно несясь в знакомом направлении. Одна секунда из двадцати минут бега — при том, что обычно путь занимает около тридцати. Она по-настоящему испугалась, верно, впервые после пожара. Раньше триггер особо не появлялся и не влиял на качество жизни, не мешал жить. Возмодно, потому, что дома они с Хёнджином старались избегать готовки с огнём. Но когда всё же готовили, то оба были предельно внимательны к тому, чтобы всё было безопасно, без дыма и запаха — потому что Хван видел её в тот день и знал, как сильно это её сломало. А с учётом того, что до этого у Сон диагностировали депрессию, которой поспособствовал уезд Джисона буквально менее чем за полгода до пожара, девушка еле пережила происшествие. А ещё с учётом того, что... Что... Что ещё кое-что было. О чём сейчас говорить не стоит. В общем, Сон Ёна сильно пострадала. И физически, и психологически. И сейчас всё, чего хотела измученная и запыхавшаяся девушка — это заснуть и больше не проснуться. С такими мыслями она отправилось в путешествие к своей родной постельке, падая на неё без сил во всё тех же оливковых брюках и бежевом свитере, ведь энергии не осталось совсем. Батарейка садилась, аккумулятор стремительно портился. Но последующие тридцать минут прошли в мучительной мигрени и непонимании, почему сон не идёт, глаза не смыкаются, а в голову лезут непонятные и неприятные мысли. Она испробовала все позы, техники дыхания, даже пробовала медитировать лёжа, но ничего, казалось, не могло заставить её заснуть. Именно заснуть, а не спать. Спать она хотела просто безмерно. Но засыпать организм не хотел. Мышцы по всему телу уже болели от того, что несколько часов подряд не расслаблялись. Даже мягкая, уютная, родная и тёплая постель не смогла сделать своё дело. А мысли бедной Ё скакали, как овечки, которых она упорно пыталась сосчитать. Почему-то эти овечки были с красной, оранжевой и блондинистой шерстью. И почему-то они не только не помогали, но и наоборот, мешали. "Почему Хёнджина ещё нет? Уверена, уже поздно. Он должен был вернуться. — думала она, переворачиваясь на левый бок уже в который раз. — Что по истории истории искусств задавали? Я должна была сделать реферат, кажется. Утром нужно будет проверить его. И ещё утром стоит приготовить паджон. Или пибимпап. А где часы?" Довольно поздно Сон заметила, что электронный циферблат исчез с письменного стола, и она не имела доступа к информации о времени. "Наверное уже около часа-двух прошло с тех пор, как я легла, — наивно думала девушка, не представляя, как ошибается. Она смотрела в стену, в потолок, в подушку, в темноту, разглядывала странные узоры, появляющиеся после расстирания глаз, но ничего даже не планировало помочь в засыпании. Ещё она вспоминала. Много чего.

***

— Приветик, что слушаешь? – Парень вытащил из её уха наушник и надел себе. – О, круто... Tell me, tell me...

***

— Дж... Дж... Джисон, я... я... Мы... — заикаясь от слёз, прошептала девушка. — Мы поссорились...

***

— Почему ты нас оставляешь, Джисон? — мямлила Сон ему в плечо, сжимая в объятиях крепче и крепче. Слёзы влажным следом оставались на нём. — Зачем?

***

Никто никогда не узнает, что помогло ей заснуть. Усталость? Точно нет. Овечки? Это даже не смешно. Джисон? Вероятно. Она точно не помнит, когда заснула. Вероятно, добрые (по большей части) воспоминания помогали при бессонице. Ёна всегда вспоминала Джисона, когда у неё была инсомния. Но никогда не признавала это ни вслух, ни про себя, потому что поклялась его забыть и отпустить. Конечно, не получилось, но снаружи-то никто не видел те ночи, которые она сама забывает через день? Но в этот раз она долго не забудет эту ночь. Даже не из-за ужасного сна как цикла, нет. Из-за Джисона.

***

— Дай руку, говорю! — блондин с белячьим лицом вытягивал руку навстречу девушке. Она улыбнулась самой своей тёплой улыбкой и побежала за ним сквозь сухую траву и разбросанные ветви, опавшие с деревьев от рук ребятишек из их деревни. — Пошли на обрыв? — обернулся он, веселясь и немного подпрыгивая. Голова едва заметно кивнула в сторону запада, на обрыв с высоким и старым дубом, на котором висела, прикрепленная тоненькими лентами, маленькая качель. Ёна кивнула, сидя, и бросилась наутёк к обрыв, стараясь обогнать своего возлюбленного. Но тот не уступал ей ни в скорости, ни в желании и в конечном итоге прибыл на финишную черту первым, ухаживал свою девушку на кабель и начиная качать её в такт ветру и птичьего пению. Она зажмурила глаза, выдыхая древесный аромат, смешанный с чем-то вроде запаха орехов; ветер обдумай её, играл с локонами и подолом платья, но она уже не боялась, что улетит. Больше не боялась. Благодаря Джисону она не боится ничего. — Спасибо, Джи, — шепнула она, не размыкая глаз. — Я тебя люблю. — И я тебя, принцесса, — мигом отозвался парень. — Безмерно, бесплатно и безрасудно. Она лишь в очередной раз улыбнулась, обнажая ряд стройных зубов с серебряными брекетами. Вечер обещал быть как никогда прекрасным, особенно если они вместе. А они вместе каждый день. Они же семья. — Мама! Мама! — послышались крики сзади; Джисон обернулся, подхватывая на руки маленькую девочку. — Что такое, малышка? — спросил он. — Мама! Папа! Я поймала божью коровку, смотрите! — девочка поднесла руку к небу, легонько сжимая в двух пальчиках насекомое. Сон соскочила с качели, подбегая к мужу и дочери. Миго показывала своему отцу букашку, восторженно воскликая и хихикая, а Хан в ответ улыбался и целовал свою маленькую кровиночку. Но тут по всему лесу, простирающемуся в месте, где они теперь жили, раздался громкий грохот, а вдали блеснула молния. Хан миго испуганно вздрогнула, выпуская обьект интереса из рук, и прижалась к папе, стараясь скрыться в его шее. — Тише, тише, — шепнула Ёна ребенку. — Всё хорошо, Го. Пойдём в дом? Девочка мигом оторвалась и спрыгнула с рук отца, активно кивая головой. Девушка взяла её за руку с одной стороны, Джисон — с другой, и они вместе направились к их дому трусцой, прикрывая малышку от капелек начинающегося дождя. День обещал быть хорошим. Потому что они семья. Потому что они есть друг у друга.

***

Девушка испуганно вскочила, слишком резко оказавшись в реальном мире с неприятным ощущением липкого пота на всём теле, всё того же тумана в голове и неконтролируемой дрожи. Ей только что приснилось... как они с Джисоном и какой-то девочкой гуляли в лесу? Что это за бред? Сознание Ёны безуспешно твердило, что это из-за переутомления, недосыпа, недоедания и прочих слабостей натерпевшегося организма. Но сердце знало — она просто скучает. Безумно скучает по Джисону, по проклятому Джисону, который починил, сломал, ещё раз починил и ломает её жизнь до сих пор. Сон рвано выдохнула, садясь на край кровати и опуская голову. Она запустила пальцы в волосы. Мысли путались, сон вспыхивал в сознании на удивление очень качественно и правдиво, ни капли не помогая ситуации прийти в норму. Она встрепала себе волосы, а успокоившись, прикусила ноготь, в задумчивости глядя на стену. Что это была за чертвощина? Какого хрена ей это снится? Какого именно Джисон? И вообще, чёрт возьми, какого хрена это хороший сон с Джисоном?! Парень и раньше снился ей. Конечно, снился — когда это вещь, которая тебя сломала, ты думаешь о ней постоянно. Даже если фактически она не виновата (почти). Но чтобы в комфортном, атмосферном, радостном сне? Отнюдь, никогда. И именно это пугало Ёну больше всего. В её сознании Хан уже давно не положительный герой. И не злодей, конечно, но не суть — неужели она вдруг решила, что он хороший? И кстати, вообще-то он снился ей в последний раз аж несколько месяцев назад. Прошло много времени. Значит ли это что-то? Да хрен его знает. Ё резко встала с постели, чувствуя, как в глазах слегка темнеет и кружится голова. Ей нужно было узнать, сколько сейчас время — а если проспала? Проспать ей нельзя. Сегодня среда, первой парой — история искусств, один из важнейших предметов. Девушка не нашла часов, так что принялась искать смартфон. Спустя пары минут поиска он обнаружился под кроватью — а как..? Вероятно, упал из кармана брюк, когда она вчера отрубилась без памяти. Или сегодня? Или вообще позавчера? Но нет, циферблат на гаджете показал всего лишь четыре сорок утра седьмого сентября. Значит, спала она часов шесть. И даже не опаздывает. Только сейчас у Сон будто проснулись органы чувств, и она вдруг почувствовала запах свежести и легкий холодок. Обернувшись, она заметила, что окно открыто, и через москитную сетку в него капают капли дождя, приземляясь на подоконике. Он уже весь мокрый. Слух тоже прорезался — вода стучала по стеклу довольно громко, будто снаружи не дождь, а целый ливень. Верно, так и было, как заметила Ё, пока закрывала окно. После этого она накинула на плечи зипку (которая вообще не подходила к свитеру и брюкам, но если честно, сейчас ей было на это плевать с очень высокой колокольни) и отправилась на кухню. Что там она вчера хотела приготовить? Паджон? Пибимпап? Ну, сейчас ей больше хотелось первого. Тем более его готовить легче и быстрее. Сон схватила резинку со стола (что она там вообще делает?), завязала высокий хвост и принялась обшаривать холодильник. Почему-то при виде еды её до сих пор слегка подташнивало. Для паджона нужно что? — Яйца. Наверное, молоко... зеленый лук, — бормотала она, не будучи даже знакомой с рецептом. Если по честному, Ёна даже не знала рецепта обычных блинов, не то что паджона. Как раз для таких случаев придумали google, которым она успешно воспользовалась. Молока, кстати, не было нужно. Около часа девушка мучила блюдо, но по его истечении получилось что-то съедобное и даже весьма вкусное. Сон почти гордилась собой. Если бы не послевкусие от сна, который она, вспоминая, мечтала забыть. И тут сзади послышался шорох. Сон вздрогнула, резко повернувшись прямо с лопаткой в руках, и слегка обожглась о край сковороды, едва дотронувшись до него предплечьем. Почти не больно. Но Хёнджин подбежал сразу. — Ты в порядке? Не обожглась? — обеспокоенно спросил он. Сон как рукой сняло. — Джинни, ты чего не спишь? Сколько время? — Какая разница? Покажи руку. — она протянула руку старшему, неловко поглядывая на блин на сковороде. — Оставь его. — шепнул Хван, и слегка потянул Ёну в сторону крана. — Да не нужно, там просто царапинка... — Царапинка от ожога? Ё, ты гений. — усмехнулся парень, смачивая маленькое красное пятнышко холодной водой. Защипело. — Не больно, говоришь? — Не было. Теперь больно. — и, не смотря на неприятное покалывание, улыбнулась другу. Сказать, что каждый раз, когда Хёнджин видел её улыбку, он держался, чтобы не упасть в обморок от счастья, — это не сказать ничего. Сказать, что её искренняя улыбка была редкой — сказать всё. И сейчас явно не из этих случаев. Глаза блестят. Губы дрожат. А ещё она бледная. — Пластырем заклеевать не буду, так уж и быть, — хмыкнул он, выдавливая подобие улыбки. Чёрт, ну вот почему она не может просто сказать: "Мне плохо"? Зачем притворяться? Подумал Хён, который сам такой. Да они оба просто гении. — Я тебе тоже приготовила. — сказала Сон, вынимая свою руку из рук старшего и кивая на полнос с блинчиками. — Садись завтракать. Завтрак прошёл в тишине. Почти. Хёндж слышал, как Ёна трёт руки. И видел, как она кусает губы. И чувствовал, что он больше не тот, кому она всё расскажет. Да он и никогда им небыл. Им всегда был Джисон.