Солнце, что взошло во тьме

Местонахождение: Кристальная Империя, личные покои для высших особ.

Сегодня была необычная, глубокая ночь: мрак плотно окутывал небеса, скрывая сами облака. Луна едва освещала Кристальное Царство — её свет начал поглощать сумрак. Тёмные кристаллы вырастали вокруг Империи незаметно, в самых скрытых местах, куда даже ночной отблеск едва пробирался туда. Птицы не пели, давно разлетевшиеся в разные стороны. Трещины в земле остались, словно кто-то пытался вызвать землетрясение. Кристальное сердце, глубоко в Империи — пульсировало тихо, сияя голубым и мягким светом, ныне — ярче, чем обыкновенно сияло, как будто бы предчувствуя что-то знакомое, ожидая. Богиня ночи, недавно прибывшая в Кристальную Империю из-за важных обстоятельств, стояла у высокого узкого окна, крылья слегка приподняты, будто она готовилась взмыть в небо, прямо сквозь стекло. Уложенная грива с хвостом мерцали звёздами, развевающиеся от переизбытка магии. Тёмно-синяя кожа блистала в ночи от лунного света, словно сама бездонная ночь. Чёрная корона и копытные регалии — как всегда идеальны, без единой пылинки, подчеркивающие элегантность и прибавляя красоты принцессы ночи. Рог — длинный, изящный и тонкий. Её взор был прикован не к звёздам, за которыми она любила наблюдать каждую ночь, а к густым теням в покоях. В её голове прозвучала мысль, перед тем, как бросить взор на тени: — Тия.. как долго ты будешь молчать, моя старшая сестра? Я чувствую, что тебе больно прямо сейчас... Тени... тени шевелились. Не так, как должны шевелиться тени от пламени свечей. Они текли чуть медленнее, чуть гуще, как будто кто-то добавил в воздух каплю чёрного масла. А огонь на свечах… сам огонь... Он не просто горел, а — пылал. Слишком жадно для обычных восковых фитилей. Пламя тянулось вверх, будто пыталось или хотело дотянуться до потолка, и в нём иногда мелькали крошечные алые искры — не оранжевые и подобного ему привычного цвета. Алые. Луна медленно выдохнула, пар от дыхания заклубился в холодном воздухе комнаты... — Померещилось? Или… — прошептала она, почти не разжимая губ. В этот момент дверь за спиной тихо скрипнула, приоткрывшись с едва слышным щелчком. Из-за приоткрытой двери вырвался свет, залив комнату. Луна вздрогнула — резко, от звука, всем телом — и прищурилась от белого, ослепляющего света прямо в её голубые глаза, прикрыв копытом. Спустя несколько минут, её глаза приоткрылись, уже привыкшие к освещению в покоях. В проёме стояла — Твайлайт Спаркл, Принцесса Дружбы, бывшая единорожка и ученица Принцессы Дня. Её темно-синяя грива с розовой прядью была слегка растрёпана от долгого полёта, фиолетовые глаза блестели от усталости и беспокойства. Рог время от времени искрился мелкими магическими токами — признак истощения после долгих экспериментов, обучения Старлайт Глиммер и — тому подобного. Она замерла на пороге, увидев выражение морды аликорна ночи: напряжённые, прижатые уши, расширенные зрачки, искрящийся рог, крылья, которые всё ещё не опустились. — Принцесса Луна? — тихо спросила богиня дружбы, её голос дрогнул на последнем слоге. Крылья опустились, аккуратно сложившись от усталости, мышцы наконец расслабились, несмотря на ситуацию. Соправительница Эквестрии моргнула, словно только что вернувшаяся из Мира Снов, застыла на секунду. Её взгляд смягчился, но тревога никуда не делась. Тёмно-синие крылья, что собирались расправиться в любой момент угрозы, либо же встречи гостя, остались сложенными. — Твайлайт… — шепотом ответила Луна, сделав шаг навстречу. Копыта почти бесшумно коснулись кристаллического пола, сияющего в отблеске света. — Ты тоже… это чувствуешь? Твай, стоявшая на пороге, закрыла дверь за собой магией. Комната стала ещё тише и от этого стало ещё напряжённее в покоях. — Я… не знаю, — честно ответила она, — Я просто… не могла уснуть. А потом подумала о тебе. И о том, что Селестия… — она запнулась, опустив взгляд. Уши насторожились. — Принцесса Селестия не ответила на моё письмо. Уже четыре часа. Обычно она отвечает в течение получаса, даже если сильно занята. Даже если это просто: «благодарю, моя дорогая Твайлайт Спаркл и Бывшая Ученица, прочту завтра». — Я тоже писала ей сегодня днём, о делах царства. Ответа нет. Ни строчки, — произнесла повелительница ночи. Её крыло коснулось кобылки, в поддержку. — Тени… странные, — наконец произнесла Луна, понизив голос до шёпота. — Они не мои. Они… слушают. И огонь… он слишком голодный. — Ты думаешь… это может быть он? Король Сомбра? — спросила фиолетовая пони почти беззвучно, взгляд проскользнул по свечам. — Я не знаю, дорогая Твайлайт. Но я знаю одно: если это он… он не придёт с желанием захватить Империю и угрозами. Но он может прийти тихо, как тень, спрятавшаяся в углу. Или как воспоминание, как тоска. Как то, что ты думала, что уже победила и похоронила навеки. — А Принцесса Селестия… Она бы почувствовала первой. Она обычно почти всегда чувствует первой. Почему она молчит? — прошептала с обеспокоенностью Сумеречная. — Потому что, возможно… ей больно говорить. Либо из принципа умалчивает. Она что-то утаивает. — Мы должны быть вместе, — сказала Твайлайт. — Все мы. Без исключений. Если что-то… возвращается… Мы не должны позволить ему вновь сотворить то, чего он желает, возможно — власти, как и всегда. — Ты выросла, дорогая Твайлайт Спаркл. Очень выросла. — Но если это действительно он или что-то другое… Нам придётся быть осторожнее, чем когда-либо. Тьма, рождённая не из ненависти, а из чего-то иного… она самая опасная. — Завтра поговорим с Каденс. Они стояли так ещё долго — две полубессмертные пони, Богини Луны и Дружбы, освещённые лишь мягким светом комнаты и слишком ярким, слишком алым пламенем свечей. Кто-то в Кристальной Империи спал неспокойно, видя во сне тьму, которая вернулась за своим светом. В это же время, где-то далеко, в высоких горах, прямо в Кантерлоте, в самих покоях Принцессы Дня, Воплощения Солнца... Деревянная и изящная шкатулка из белого дерева, некоторыми элементами солнца, символизирующие — пламя, величие и могущество. Форма шкатулки напоминает слегка вытянутый овал. Сама крышка шкатулки плотно прилегает, с золотым, магическим замком, под заклинанием хозяина, которое лишь он один мог снять. А внутри этой шкатулки... лежала роза. Сумрак плотно окутал внутри. Грациозная, вечная алая роза, чья глубокая бархатистая алость кажется чёрной в этой тьме. Края лепестков изогнуты. По её алым лепесткам медленно стекала свежая солёная слеза. Слеза не высыхала — магия шкатулки хранила её, как хранила саму розу.