Неочевидные BDSM наклонности

Минхо, конечно, не был готов к тому, что Джисон захочет начать так сразу, но он не теряется. Было то, о чём он думал ещё ночью, и сейчас это окончательно обрело вес. Джисон сидит напротив спокойно, сейчас его взгляд кажется ещё мягче. — Мы только что подписали контракт, — говорит Минхо. — Это не значит, что нужно начинать прямо сейчас. — Я знаю, — кивает Джисон. — Но я могу начать, когда захочу. Минхо скрещивает руки на груди, некоторое время просто наблюдает за ним. Без очков Джисон сидит иначе: спина ровная, плечи расслаблены, взгляд опущен. Он не демонстрирует роль нарочито, но что-то в его поведении явно меняется. Минхо отталкивается от стола и медленно обходит его. Джисон остаётся сидеть на месте, слыша шаги. Когда Минхо останавливается рядом, Джисон поднимает голову, пытаясь сфокусироваться. — Ты не видишь без очков? — спрашивает Минхо. — Вижу, но немного размыто, — честно отвечает Джисон. — Встань, — Джисон поднимается со стула без лишних движений. — Убери руки за спину, — говорит Минхо. Плечи Джисона отводятся назад, грудь расправляется. Минхо замечает, как тот глубже вдыхает, словно собираясь с мыслями. — Ты нервничаешь? — спрашивает он. — Немного. — Почему? — Потому что это первый раз, когда всё… официально. Минхо некоторое время молчит, разглядывая его. Затем берёт со стола контракт и слегка постукивает листом по ладони. — Напомни, что ты указал в зелёной зоне. — Подчинение, — тихо отвечает Джисон, — повязки, шлепки… — Достаточно, — перебивает Минхо, возвращая бумагу на место. Он делает шаг ближе, теперь между ними почти нет расстояния. — Начнём, — говорит он спокойно. Минхо берётся за галстук, притягивая Джисона к себе. Тот следует за ним, пока Минхо мягко подталкивает его к своему кожаному креслу. Джисон приземляется на него и смотрит снизу вверх в ожидании. — Сними галстук. — Хорошо, — Джисон развязывает его и передаёт Минхо. — Если захочешь остановиться? — спрашивает Минхо, накрывая его глаза лёгкой, шелковой тканью. — Скажу стоп-слово. — Верно, — Минхо обходит Джисона, словно оценивая его со стороны. Джисон старается держаться ровно, только дыхание выдает напряжение. Когда Минхо оказывается за спиной, тот слегка сжимает пальцы. — Расслабь руки, — тихо говорит Минхо в ухо. Пальцы разжимаются. — Вот так, — Минхо возвращается вперёд, останавливается напротив. Несколько секунд просто смотрит на Джисона, затем слегка наклоняет голову. — Ты хорошо справляешься с приказами, Джисон, — говорит он. Уголки губ Джисона едва заметно поднимаются. — Посмотрим, насколько тебя хватит. Минхо слегка касается ткани на груди Джисона, изучает его реакцию. Пальцы Джисона дрожат едва заметно, дыхание становится чуть глубже. Минхо убирает руку, наблюдая за изменениями в теле, за тем, как тишина формирует напряжение между ними. — Медленно расстегни пуговицы, — говорит Минхо. Джисон аккуратно начинает работать пальцами, каждая пуговица выскальзывает из петельки едва слышно, а руки чуть дрожат. Минхо наблюдает за ним, замечая, как внимание Джисона сосредоточено на движениях. — Хорошо, — говорит Минхо и осторожно кладёт ладонь уже на обнаженную грудь Джисона. Он движется медленно, словно изучает поверхность. Джисон слегка вздрагивает, бархатистая кожа сразу реагирует на прикосновение, по плечам и груди бегут едва заметные мурашки. — У тебя очень чувствительная грудь, — замечает Минхо. — Да, — тихо кивает Джисон. Минхо убирает руку и тянется к ремню на своих штанах, он стягивает пряжку, вытаскивая ремень из петель и оценивает прочность и звук. — Знаешь, что это? — он касается холодной поверхностью ремня груди Джисона, тот заметно выдыхает, ерзая на стуле. — Это ваш ремень, — отвечает он. — Верно, он подойдёт, чтобы отхлестать тебя? — спрашивает спокойно Минхо. Джисон сглатывает, но кивает, демонстрируя готовность. — Говори словами, — Минхо проходится с коротким отрывом ремнём по груди. Звук хлесткого удара разносится по кабинету, а кожа моментально краснеет. — Да, да, — тихо отвечает Джисон, вздрагивая, дыхание учащается, но он остаётся сосредоточенным. — Молодец, хочешь продолжить? — спрашивает Минхо, медленно, спокойно. — Да… — также тихо отвечает Джисон, чуть сглатывая. Минхо слегка поднимает ремень, медленно ведет им по груди, слегка касаясь кожи. Шлепок от удара вновь эхом разносится по кабинету. Джисон вздрагивает, чуть сводит ноги. — У тебя встал? — усмехается Минхо, наблюдая за его реакцией. Джисон молчит. Минхо бьёт дважды, ровно, ритмично, слегка меняя силу, лёгкий удар, чуть сильнее, чтобы Джисон ощущал каждый импульс. — Ты плохо слышишь? — спрашивает Минхо, следя за тем, как Джисон закусывает губу. — Извините… да, у меня встал, — голос дрожит, но Джисон не произносит стоп-слово. Минхо делает паузу, проводит ремнём по паху, лёгкая дрожь ощущается через ткань, звук, дыхание, он ведет выше и снова мягко ударяет по груди. — Ты можешь кончить от этого? — спрашивает Минхо, слегка улыбаясь. — Н-не знаю, — запинается Джисон, немного сутулясь. — Выпрямись, — чуть громче произносит Минхо. Джисон слушается моментально, спина становится прямее, плечи расправляются, хотя лёгкая дрожь в руках и груди остаётся. Минхо останавливается на секунду, наблюдая за тем, как Джисон переваривает ощущения, ещё секунду он смотрит на его ладони, покоившиеся на бедрах, и бьет по ним. Джисон хмурится, но руки не убирает. — Я говорил тебе держать их за спиной, — напоминает Минхо. — Извините, — Джисон послушно уводит их за спину, замирая в ожидании. — Готов продолжать или остановимся? — спрашивает Минхо. — Ещё немного, — отвечает Джисон тихо, глаза всё ещё закрыты повязкой. Минхо поднимает ремень, слегка сжимая его в руке, и снова проходится по грудной клетке Джисона. Джисон же вдыхает глубже, плечи напрягаются, но он не уклоняется. Минхо наносит ещё один удар, затем ещё. Каждый контакт оставляет на груди заметный след, как штрих, подчеркивающий рельеф мышц, мягко выделяющий линии тела. Он рассматривает Джисона, словно художник, восхищаясь тем, как медовая кожа реагирует на удары, как каждая клетка тела напряжена и готова подчиняться. — Ты… чувствуешь это? — спрашивает Минхо, проводя пальцем вдоль немного взбухшего следа от ремня. — Да… — Джисон сжимает зубы, плечи вздрагивают. — Я… — он не успевает закончить фразу, дыхание становится прерывистым, грудь слегка подскакивает от очередного удара. Минхо видит реакцию, замечает, как его мышцы дрожат, как тело реагирует на ритм ударов. Он наносит ещё один аккуратный, но уверенный удар. Джисон выгибается сильнее. Минхо тянется свободной рукой к галстуку, освобождая его глаза, и видит, что Джисон уже на грани. — Смотри мне в глаза, — говорит Минхо, его взгляд тёплый, но уверенный. — Хорошо, — послушно отвечает Джисон. Минхо снова смотрит на его грудь, на линии, оставленные ремнём. Он и сам не ожидал, что может так сильно возбудиться от подобного, не от самого процесса, а от того, как напряженно сидит Джисон, почти потерянный в ощущениях, как реагирует на удары и внимание, сливая боль и удовольствие в единую волну возбуждения, как вздрагивает сильнее, как грудь подскакивает, а дыхание прерывается. Минхо делает паузу, обходит вокруг, оценивая результат: красноватые штрихи на коже, мурашки на боках, глаза, которые блестят от переживания, лёгкая дрожь тела. — Ты прекрасно справляешься, — говорит он тихо. — Смотри на меня, и держись. Минхо видит, как Джисон ощущает резкий прилив возбуждения от медленных, но точных шлепков. Оргазм накатывает его постепенно, почти незаметно, но тело не может скрыть это — грудь и дыхание выдают всё. Минхо замечает, наблюдает, словно его старания наконец приносят результат. Джисон несколько раз поддается пахом вперёд, затем облегченно выдыхает, ссутулив спину. — Всё-таки можешь… — тихо произносит Минхо, когда Джисон успокаивается, грудь медленно перестаёт дрожать, пах больше не напряжен, а дыхание возвращается в норму. Он делает шаг назад, надевая ремень, и обращается к Джисону: — Думаю, мы закончили, — произносит он, усмехаясь больше от того, что закончил только Джисон. Минхо не торопится выпроводить Джисона. Игра закончена, но физические последствия всё ещё заметны: красные линии, лёгкая дрожь мышц, напряжение в плечах. Он вытаскивает из салфетницы пару салфеток и подаёт их Джисону. — Полагаю, они не особо помогут, бельё ты всё равно перепачкал, — спокойно говорит Минхо, подходя к Джисону. — Но, вытри, что можешь. Джисон неловко берётся за салфетки, а Минхо в это время тянется к верхнему ящику в шкафу, где хранится переносная аптечка. Хотя офис не кажется опасным местом, вероятность травм всё же есть. Он приносит её, ставит на стол, открывает и ищет мазь. — Расстегни, — говорит Минхо, когда Джисон встает уже с застегнутой рубашкой. — Ой, да не стоит, следов не останется, — смущённо отвечает Джисон. — Сядь и расстегни, — настаивает Минхо. Джисону остаётся только подчиниться. Он аккуратно расстёгивает верхние пуговицы, открывая грудь, на которой видны алые полосы. Минхо берёт мазь и начинает мягко обрабатывать кожу, аккуратно растирая круговыми движениями, чтобы не причинить дискомфорта. Джисон слегка вздрагивает, когда Минхо проводит по одной из отметин, но улыбается. — Я не переборщил? — спрашивает Минхо, внимательно наблюдая за реакцией. — Нет, мне всё очень понравилось, — отвечает Джисон, слегка краснея. — Хорошо, я рад это слышать, — тихо говорит Минхо. — Ай, — шипит Джисон, когда мазь касается самой красной, слегка кровавой полосы. — Извини, тут ремень прошёлся несколько раз, — объясняет Минхо, продолжая аккуратно распределять средство. — Всё в порядке, спасибо за заботу, — Джисон по-прежнему улыбается, глаза блестят. Минхо убирает аптечку и оглядывается на Джисона: — Посиди немного, а потом я подвезу тебя домой. Джисон хочет возразить, но Минхо бросает взгляд, достаточно строгий, чтобы отбить желание спорить. — Хорошо, — тихо соглашается Джисон. Через несколько минут Минхо стоит у кофемашины, чтобы развеять собственное напряжение. Он немного поправляет брюки, ослабляя все ещё сохранившееся натяжение, но воспоминания о выражении лица Джисона возвращают лёгкую дрожь, ткань натягивается сильнее, вызывая обратный эффект. Машина пищит, напоминая взять стакан, Минхо спешно забирает напитки и возвращается в кабинет. — Выпей, — ставит он кофе перед Джисоном, оглядывая его довольное лицо. — Вот каково это — быть боссом, — улыбается Джисон, вертясь в кресле и разглядывая кабинет. — Не привыкай, — отвечает Минхо, усаживаясь на диван со своим стаканом. — Мазь впиталась? — Ага, — кивает Джисон. — Хорошо, тогда пойдем, — говорит Минхо, готовый завершить вечер и вывести Джисона из офиса.

***

Спустя пару минут дверца машины Минхо тихо закрывается. Он заводит двигатель, и несколько минут в салоне слышен только ровный шум дороги. Джисон сидит рядом, смотрит в окно. Он то поправляет ремень безопасности, то проводит пальцами по колену, будто собирается что-то сказать, но передумывает. — Тебе некомфортно? — замечает Минхо, кидая взгляд краем глаз. — А, нет, а вы… всегда такой молчаливый? — Думаю, это зависит от компании. — То есть сейчас компания не располагает к разговору? — Джисон слегка выдавливает улыбку. — Нет, я просто подумал, что тебе хочется тишины, — спокойно отвечает Минхо. — Ааа, нет, все в порядке, — Джисон тихо смеётся. — И ты не устал? — интересуется Минхо. — Немного, но мне правда понравилось, — добавляет он уже серьёзнее. — Я немного переживал, что всё будет… странно. — Странно? — уточняет Минхо. — Ну… вы ведь мой начальник. — Ты вспомнил об этом только сейчас? — хмыкает Минхо. — Нет, — признаётся Джисон. — Просто звучит немного абсурдно. Минхо бросает на него ещё один короткий взгляд. Джисон сидит расслабленнее, чем в кабинете, но в очках его лицо выглядит немного строже. Джисон снова смотрит в окно, затем вдруг добавляет: — Кстати… вы возите всех своих подчинённых домой после рабочего дня? — Нет, ты работаешь на особых условиях. — Значит, я в эксклюзивном списке, — удовлетворённо заключает Джисон. — Не зазнавайся, — сухо отвечает Минхо, но уголок его губ всё же слегка поднимается. Несколько минут они снова едут молча. Минхо сосредоточен на дороге, Джисон на окне, где проплывают огни витрин и размазываются длинными полосами. — Можно спросить кое-что? — говорит Минхо, не сумев отделаться от надоедливых мыслей. — Конечно, — Джисон слегка поворачивает голову. Минхо некоторое время молчит, будто формулирует вопрос. — Откуда у тебя это? — спокойно спрашивает он. — Интерес к таким вещам. Джисон не отвечает сразу. Он слегка улыбается, но улыбка выходит задумчивой. — Честно, когда-то я читал, что это формируется у людей вне зависимости от обстоятельств, но взглянув на мое положение, мои бывшие партнеры обычно говорили: «Неудивительно, что с такой семьей ты вырос извращенцем». — А что с твоей семьей? — Мне не кажется, что она чем-то отличается от большинства других семей, отец ушел, оставив вдогонку строгую, почти истеричную мать, вот я и вырос с контролирующим всё родителем, — он проводит пальцами по ремню безопасности, Минхо считывает это, как тревожный сигнал. — Я не знаю почему мне нравятся подобные вещи, Минхо, у меня нет ответа, может это сформировалось в подростковом возрасте, а может действительно из-за детских травм, я не уверен. — И когда ты осознал свои предпочтения? — Наверное… ещё в старшей школе я начал понимать, что обычные отношения меня не особо цепляют, не в том смысле, что они плохие. Просто… я никогда не смотрел на сверстников, меня всегда тянуло к кому-то постарше, опытнее меня. — К женщинам? — Да, мужчины… извините, вас беспокоит это? — Что именно? — Просто заметил, что вы часто спрашиваете об этом, вас беспокоит, что ранее у меня не было опыта с мужчинами? — Нет, — отвечает Минхо. — Мне просто интересно почему ты вдруг переключился, я ведь мало похожу на девушку. — Дело не в поле, а в энергетике, а вы… встречались только с парнями? — интересуется Джисон. Минхо кивает, не отрывая взгляд от дороги. — Понятно, — задумывается Джисон. — То есть ты решил попробовать это в старшей школе? — возвращается Минхо к обсуждению. — Нет, скорее… не так сразу, в школьное время я просто читал, смотрел обсуждения, я часто сидел на форуме, там было много людей, которые объясняют всё очень… спокойно. Про доверие, про границы, про то, что БДСМ на самом деле больше про психологию, чем про что-то другое, — он тихо усмехается. — Но, пока я лично не убедился, что между этим и обычными извращенцами довольно тонкая грань, не особо понимал. — Что ты имеешь в виду? — Минхо слегка приподнимает бровь. — В теории всё красиво: согласие, правила, стоп-слово… — он пожимает плечами. — А на практике иногда люди просто используют это как оправдание больной голове. Некоторое время в машине снова тихо, но Минхо всё же спрашивает: — С тобой такое случалось? — Первый опыт, — он говорит это почти буднично, но голос становится тише. — На первом курсе университета, я тогда был очень незрелым, у меня была преподавательница… очень строгая, уверенная в себе, такие люди почему-то чаще привлекают меня. — Она знала? — Минхо бросает вопросительный взгляд на Джисона. — Да, — Джисон кивает. — Я тогда был слишком откровенным в своих высказываниях, говорил о всяких вещах с друзьями, а университет — маленький мир, в котором слухи разлетаются очень быстро, — он на секунду замолкает. — Сначала всё выглядело как обычный интерес, потом она начала намекать, что «понимает такие вещи», что у неё есть опыт. — И? — Минхо уже догадывается, чем это закончится. — Я подумал, что это… удача, — Джисон смотрит в окно. — Что вот человек, который действительно понимает меня, но оказалось, что она просто маньячка больная. — Маньячка? — Если честно, сейчас мне кажется это более ненормальным, чем тогда, во-первых, я был практически ребенком, во-вторых, она вообще не спрашивала меня, а ставила перед фактом. — Джисон пожимает плечами. — Никаких договорённостей, никаких стоп-слов, если мне что-то не нравилось, она меня «наказывала», а после говорила, что я «недостаточно открыт для экспериментов», — Джисон выдыхает. — Не подумайте, я не больной на голову, мне тоже не нравится когда меня бьют или унижают вне игры, — зачем-то оправдывается Джисон. — Я и не думал так, — успокаивает его Минхо. — Так она делала что-то… против твоей воли? — Почти всё, — улыбается Джисон, что сильно контрастирует с его словами. — В общем, тогда я и понял разницу, — продолжает он. — Есть кто-то вроде меня, а есть кто-то, кто прикрывает насилие, под этим понятием. Машина сворачивает на более тихую улицу. Минхо спустя пару секунд всё же говорит: — Почему ты не обратился в полицию или не рассказал маме? — но Джисон лишь смеется. — Вы издеваетесь? Что бы я сказал полиции? Что меня изнасиловала женщина? Или вы думаете, что мать пожалела бы меня? — Она тебя изнасиловала? — хмурится Минхо, почему-то он и подумать не мог о таком варианте. — Ну формально нет… я не уверен, что это изнасилование, я вроде как сам согласился, — Джисону вдруг становится неловко от того, что Минхо произнес эти слова. — Это безумие, ты был ребенком, Джисон, — улыбка вдруг пропадает с лица Джисона окончательно, словно он осознал это только сейчас. — Опыт есть опыт, — всё, что он может сказать. Минхо медленно выдыхает через нос, пальцы на руле сжимаются так, что костяшки белеют. Он молчит несколько секунд, будто пытается подобрать слова, но каждое из них звучит у него в голове слишком резко. Наконец он говорит: — Нет, — одно короткое слово. — Что? — Джисон поворачивает голову. — Это не «опыт», — голос Минхо низкий, напряжённый. — Не называй это так, — машина останавливается на светофоре, красный свет падает на их лица, Минхо поворачивает к нему голову. — Ты был ребенком, она была взрослой. — он говорит медленно, будто расставляет точки. — Это уже само по себе делает всё происходящее ненормальным, но даже если отпустить этот факт, ничего не меняется. — Ну… я ведь не был против с самого начала, — Джисон неловко пожимает плечами. — Потому что ты не понимал, — резко перебивает Минхо. — И потому что взрослый человек убедил тебя, что это нормально. Джисон моргает, Минхо отворачивается обратно к дороге. Его слова звучат в салоне слишком громко. Джисон невольно сглатывает, он смотрит на профиль Минхо, и кажется чего-то не понимает. — Почему вы так разозлились? — почти с недоумением спрашивает Джисон. — Потому что ты не должен это оправдывать, — тихо продолжает Минхо. — И уж точно не обязан называть изнасилование опытом. Несколько секунд Джисон ничего не говорит, а Минхо вдруг одолевает странное ощущение, будто он аккуратно, но настойчиво вытащил занозу, которая давно сидела под кожей Джисона. — Я никогда не думал об этом так, — тихо говорит Джисон. — Подумай, — отвечает Минхо, а спустя несколько долгих секунд, добавляет. — Поэтому ты так подробно говорил о границах? — Да, — кивает Джисон. — Но вы вообще не выглядите как кто-то, кто действительно способен мне навредить, — он поворачивает голову к Минхо и улыбается уже легче. — Сегодня всё было совсем по-другому. — В хорошем смысле, надеюсь? — Минхо коротко смотрит на него. — В очень хорошем, — отвечает Джисон, и в машине снова становится тихо, но теперь эта тишина уже не неловкая.