Неочевидные BDSM наклонности

Минхо просыпается раньше, некоторое время он просто лежит, глядя в потолок и вспоминая вчерашний вечер. Мысли возвращаются к одному и тому же, но он быстро отгоняет их и встаёт. Он умывается, принимает душ и приводит себя в порядок. Тёплая вода помогает немного прояснить голову. К тому моменту, когда он выходит из ванной, квартира уже наполняется мягким утренним светом. Минхо идёт на кухню и начинает готовить завтрак. Простая яичница, тосты, кофе. Руки заняты привычными движениями, но мысли всё равно возвращаются к одному человеку, который сейчас спит в соседней комнате. Через несколько минут он решает разбудить его. Минхо открывает дверь в спальню и на секунду замирает на пороге. Солнечный свет падает на спину Джисона, тот спит на боку, сбросив часть одеяла. Голая спина освещена солнцем. Минхо делает шаг ближе и замечает на коже тонкие, почти незаметные шрамы. Он хмурится. Это следы прошлых игр? Или что-то другое? Ответа нет. Тем не менее тело Джисона выглядит почти нереально. Широкие плечи, ровная линия спины, узкая талия. Мышцы выражены, но без излишней массивности. Пропорции настолько гармоничные, что Минхо невольно задерживает взгляд. Если бы не вся эта история с играми, он бы, возможно, попытался приударить за ним, как за парнем. Волосы Джисона растрепались и завились сами собой, наверное, после вчерашнего душа. Лицо скрыто от солнца, но мягкие тёмные локоны лежат на подушке беспорядочными завитками. Минхо подходит ближе. — Джисон, вставай, — голос звучит мягче, чем обычно. Сначала реакции нет, потом Джисон лениво тянется и переворачивается на другой бок. Он морщится, трет глаза и только через секунду замечает Минхо. Реакция мгновенная. Он резко подтягивает одеяло почти до носа. — А… Минхо… вы уже встали? — Странно, что ты не встал, разве я говорил, что у тебя выходной? — скрещивает руки Минхо. — Выходной? — Джисон поворачивает голову к часам, и тут же подскакивает. — Чёрт… Пятница. Рабочий день. Он начинает торопливо собирать разбросанные вещи. — Почему вы меня раньше не разбудили? — Иди в душ, — спокойно говорит Минхо и возвращается на кухню. Когда Джисон выходит из ванной, волосы у него влажные. Он садится за стол и некоторое время молча ест. Быстро, почти механически, запивая всё кофе. Минхо наблюдает за ним краем глаза. В конце концов Джисон всё-таки говорит: — Вчера было… нормально? — Ты спрашиваешь меня? — Минхо ставит стакан на стол и внимательно смотрит на него. — Да. — Я вообще не планировал делать ничего подобного вчера вечером. — Но вы сделали. — Потому что ты сидел передо мной связанный и просил. — И вам это не понравилось? Вопрос звучит слишком прямо. Минхо не отвечает сразу. Перед глазами всплывает вчерашний вечер, как Джисон замер под его рукой, как слушался каждого слова, как смотрел. — Я не сказал этого. Джисон на секунду задерживает дыхание, потом произносит: — Тогда… вы будете моим постоянным домом? — Нет, — Минхо отвечает противоречиво, но спокойно и честно. — Не думаю, что это для меня. Он действительно обдумывал это ночью. Джисон на секунду выглядит расстроенным, но быстро берёт себя в руки: — Х-хорошо, я понял, эта ночь останется между нами? — Естественно, — Минхо собирает посуду и относит её в раковину. Они обмениваются ещё несколькими короткими фразами, затем выходят из квартиры и почти в полной тишине доезжают до офиса.

***

В офисе Минхо работает как обычно. По крайней мере внешне, на деле он продолжает думать об этом. Почему Джисон доверил это именно ему? Как вообще работают такие отношения? Правда ли, что у Джисона нет чувств? И что было бы, если бы он согласился? Наконец он принимает решение. Минхо вызывает Чана в свой кабинет. — Что? — спрашивает тот с порога. — Объясни мне, как работают отношения между сабом и домом. Чан смотрит на него пару секунд, потом усмехается: — Снова ты со своим БДСМ. Всё-таки пошёл на свидание с тем доминантом? — Нет, точнее… он оказался сабом и предложил мне быть его хозяином, — Чан присвистывает. — И как тебе? — Я отказался, — отвечает Минхо так, будто говорит о погоде. — Не знаю, это выглядит как насилие. — БДСМ не насилие, если оба этого хотят и доверяют друг другу. — Откуда ты вообще столько знаешь об этом? — Однажды у меня был такой опыт. Не скажу, что удачный, скорее это был парень с кучей непроработанных проблем, а не человек, который понимал, что делает. — В чём разница? — В доверии, в безопасности, в правилах. Настоящие сабы ищут контроль и партнёра, которому могут довериться, а не просто боль. Минхо слушает внимательнее, чем ожидал. Джисон не похож на человека, который просто любит боль. — Если тебя это так заинтересовало, значит ты уже думаешь об этом, — добавляет Чан. — То есть если всё безопасно, то это не насилие? — Вроде того. Минхо некоторое время молчит. — А что с сексом? Если саб не хочет секса, это нормально? — Конечно. У всех свои границы, иногда люди разделяют эти вещи, иногда нет. Проще всего спросить, кому-то нужны чувства для секса, а это может не входит в базовый пакет «хозяина», но и твои предпочтения должны учитываться, иначе не получится. — Спасибо, Чан, — кивает Минхо. — Не за что, я могу идти, хозяин? — улыбается Чан. — Ещё раз скажешь так, — угрожает Минхо пальцем, но Чан уже захлопывает на него дверь. После разговора Минхо думает ещё больше. Джисон весь день ходит по офису тихо и сдержанно. Его обычная улыбка почти исчезает, энергия тоже куда-то пропадает. Он напоминает грустную собаку. Минхо кажется, что у Джисона есть воображаемый хвост, потому что определить его настроение всегда очень легко — он либо им виляет, либо ходит понурый. К концу рабочего дня Минхо наконец принимает решение. Он пишет сообщение. «Нам нужно поговорить. Подожди, пока все уйдут, и зайди ко мне в кабинет». Когда офис пустеет, дверь кабинета тихо открывается. Джисон заходит внутрь. — Закрой дверь на ключ, — Минхо стоит у стола, опираясь поясницей о край. Джисон молча поворачивает ключ в замке. Щелчок звучит особенно громко в тишине. — О чём вы хотели поговорить? Минхо смотрит на него несколько секунд, потом говорит спокойно: — Если мы попробуем… мы будем делать это по правилам? — Джисон сначала не понимает, потом осознаёт. — Значит… вы согласны? — Минхо чуть наклоняет голову. — Я же сказал, попробуем. Минхо достаёт из ящика чистый лист бумаги и кладёт его на стол. Ручка скользит по поверхности, пока он коротко фиксирует основные пункты. Никакой официальной формы у этого договора нет, но порядок помогает ему самому разобраться в происходящем. Джисон сидит напротив, чуть подавшись вперёд. Он наблюдает, как Минхо пишет, иногда поправляет очки и время от времени кивает, когда тот уточняет формулировки. Они обсуждают всё спокойно и почти деловым тоном: границы, правила безопасности, стоп-слово. Минхо записывает короткими фразами, иногда зачеркивает, переписывает рядом аккуратнее. Через несколько минут он поднимает взгляд: — Я всё же хочу уточнить одну вещь, ты не допускаешь секс во время игры? Джисон немного мнётся, затем тихо отвечает: — Если вы хотите, то… — но Минхо сразу качает головой. — Дело не в том, что я хочу, а в том, чего хотим мы оба. Джисон на секунду задумывается, потом отвечает честно: — Я же говорил, у меня нет опыта в таких вещах, и, наверное, для секса нужна более глубокая связь. По правде говоря… это не приносит мне особого удовольствия. — А игрушки? Анальная стимуляция? — Минхо слегка приподнимает брови. — Это можно. — Что насчёт минета? Джисон слегка краснеет, но всё же отвечает: — Тоже… но, опять-таки, у меня не было опыта с мужчинами. Минхо тихо чиркает ручкой по бумаге, делая пометку. Затем поднимает глаза: — Я предпочитаю обойтись без особо жестоких практик, — говорит он спокойно. — Тебя это устроит? — Да, — кивает Джисон. — Есть ли вещи, которые тебе точно не нравятся? — Сильную боль я не переношу, например, когда бьют слишком сильно по голове. Унижение допустимо только в рамках игры, но не за её пределами. — Кто-то делал так раньше? — Минхо на секунду останавливает ручку. — Да, — Джисон отводит взгляд. — Моя бывшая девушка часто унижала меня при посторонних. Это… мне не нравится. — Больная, — тихо цедит Минхо себе под нос и снова делает пометку. — Что-то ещё? — Не люблю переход на личные темы во время игры. — Что ты имеешь в виду? — Упоминание родителей, семьи, детских травм и прочего… Минхо щурится, он не совсем понимает, при каких обстоятельствах такое вообще могло происходить, но ничего не говорит, просто записывает. — Хорошо. Что по поводу зелёной и жёлтой зоны? — Почти всё, что вам захочется, — Джисон чуть выпрямляется. — Мне нравится подчинение, спанкинг, повязки, бондаж. К жёлтой зоне относятся необычные игрушки и длительное ограничение движений. — Спанкинг? — Минхо слегка наклоняет голову. — Ну… шлепки. — Понятно, — он снова делает несколько пометок. — К какой категории относится секс или игрушки с проникновением? — Игрушки к зелёной. Секс… не знаю. Минхо некоторое время смотрит на него, затем кивает: — Хорошо, обойдёмся без секса, если вдруг передумаешь, сообщи, хорошо? — Хорошо. Минхо заканчивает писать, ставит точку и протягивает лист через стол. Джисон берёт его и внимательно читает. — Контракт на месяц? — он поднимает взгляд. — Я не знал, какой период указать, — Минхо слегка пожимает плечами. — Мы ведь оба не уверены, так что пусть пока будет месяц. — Хорошо, — Джисон подписывает лист и возвращает его обратно. — Какое стоп-слово? — спрашивает он. — Какое ты привык использовать? — Дудл. — Отлично, — Минхо коротко кивает. — Значит будет слово «дудл». — Будет ли у нас какой-то знак, что игра начинается? — Джисон слегка постукивает пальцем по столу. — Словами? — Минхо внимательно смотрит на него, взгляд вдруг цепляется за очки. — Ты всегда носишь очки? — Да, я плохо вижу, а линзы мне не подходят. — Если захочешь начать игру, сними их, так я пойму, а если я захочу начать, то сам попрошу тебя снять их. Тебя это устроит? — Да, — кивает Джисон. Он на секунду оборачивается на матовое стекло, затем возвращает взгляд обратно к Минхо. Его глаза медленно скользят по лицу, будто он что-то обдумывает. — Что? — спрашивает Минхо. Джисон ничего не отвечает. Он спокойно снимает очки и аккуратно подвигает их по столу ближе к Минхо.