Неочевидные BDSM наклонности

Минхо наклоняется к уху Джисона, и его дыхание едва касается кожи: — Ты был плохим мальчиком, Джисон, — он выпрямляется и лениво проводит кожаной плетью по торсу Хана, не ударяя, а лишь позволяя прохладной коже скользнуть по разогретому телу Джисона. — Да, хозяин, — тихо отвечает Джисон. Он сидит на прочном деревянном стуле посреди комнаты, спина выпрямлена, плечи расправлены так, как ему приказали. Красная шёлковая верёвка обвивает его тело аккуратным рисунком. Минхо не выбрал сложную связку — он хотел, чтобы она была красивой. Толстая петля проходит вокруг груди, чуть ниже ключиц, затем верёвка крестом пересекает грудную клетку, образуя аккуратный ромб на груди. От него линии уходят назад, фиксируя руки Джисона за спинкой стула. Узлы лежат плоско, почти декоративно, дальше верёвка спускается ниже, вокруг талии и бёдер, удерживая его на месте. Ничего экстремального, но достаточно, чтобы он выглядел именно так, как хотел Минхо — открытым, уязвимым и невероятно красивым. Что происходит? И как Джисон вообще оказался связанным в квартире Минхо? Всё началось гораздо раньше. После той ночи, когда Джисон плакал у него в кровати, многое изменилось. Например, Минхо решил, что если Джисон боится довериться ему, значит он просто должен показать, что этому доверию есть место. Не словами, а поступками. Так он начал водить его на свидания. Иногда простые: кофе после работы, прогулки по вечернему Сеулу, атмосферные забегаловки с лапшой, а иногда неожиданно продуманные: концерты, кино, тихие рестораны, где Джисон сначала чувствовал себя неловко, но потом всё равно начинал смеяться. Минхо рассказывал о себе больше, чем когда-либо раньше. О детстве, о работе, о том, каким он видел своё будущее, и, конечно, каждый вечер заканчивался так, как нравилось Джисону — играми, в которых Минхо был внимательным, терпеливым и почти пугающе серьезным. Постепенно Джисон стал оставаться у него всё чаще. Сначала случайно, потом, потому что «уже поздно ехать домой», а затем это стало почти привычкой. Иногда Минхо просыпался утром и видел, как Джисон тихо готовит кофе на его кухне, будто делает это уже много лет, и мысль о том, что Джисон мог бы жить здесь постоянно, больше не казалась странной. Сам Джисон за это время тоже изменился. Медленно, осторожно, но он стал больше говорить о своих чувствах, следил, чтобы Минхо не засиживался на работе, мог неожиданно написать: «Ты ел?». У Джисона были странные способы показывать привязанность, но они были. Так прошло около трёх месяцев, и со стороны могло показаться, что они уже почти пара, но дальше свиданий и игр дело всё равно не шло. Минхо не говорит об этом, он не хочет давить на Джисона, а Джисон… Минхо не знает, что происходит в его голове. Он просто пытается не думать об этом. Иногда убеждает себя, что всё идёт своим темпом, но все эти маленькие сомнения постепенно собираются внутри в один тяжёлый ком тревоги, и сегодня этот ком едва не вылез наружу. В чём виноват Джисон? Минимум, в том, что слишком долго болтает с коллегой у офиса. Из-за этого Минхо ждёт его на парковке почти сорок минут. В чём ещё? В самовольстве, в том, что он решил, будто Минхо всё ему простит, хотя, честно говоря, так и есть. И, возможно, в том, что Джисон наивно полагает: если он нравится Минхо, наказание будет мягче. Минхо лениво покручивает плеть в руке и смотрит на тело перед собой. На красные отметины, на напряжённую осанку. Джисон уже дрожит от усталости, но по приказу всё ещё держит спину идеально ровно. — А, Джисони… — тихо произносит Минхо. — Знаешь, что мне вспомнилось? — он делает шаг ближе. — Не знаю, хозяин. — Я вспомнил, что Чан знает о том, что мы партнёры, — Минхо скрещивает руки на груди. — Разве я позволял тебе трепаться об этом? — Нет, хозяин. Свист плети рассекает воздух, и следующий удар ложится поперёк уже покрасневшей кожи. Джисон вздрагивает, шипит, но остаётся сидеть ровно. — Вот именно, — спокойно говорит Минхо. — Так зачем же ты сказал ему? — несколько секунд тишины. — В-вы мне нравились… — тихо признаётся Джисон. — И я не знал, как поступить, поэтому решил посоветоваться с ним, он ведь ваш лучший друг. — Нравился? — Минхо моргает, повторяя. — Нравитесь, хозяин, вы мне всё ещё сильно нравитесь. Несколько секунд он просто смотрит на него. Это… неожиданно, и, если честно, ужасно мило. Он тихо вздыхает, откладывает плеть на стол и подходит ближе. Повязка аккуратно соскальзывает с глаз Джисона. Тот моргает, привыкая к свету. Минхо наклоняется и мягко целует его в губы. — Будем считать, что ты прощён, — он улыбается, начиная развязывать узлы. Красная верёвка постепенно ослабляет хватку, скользя по коже. — Сходи в душ, потом я обработаю тебя, — освободив руки Джисона, Минхо вновь коротко целует его. — Хорошо, — Джисон встает, почти сразу заходя в ванную. Через секунду слышится щелчок аптечки. Минхо возвращается в гостиную с пузырьком антисептика и заживляющим кремом. Минхо расстилает плед на диване и садится на край журнального столика, аккуратно протирая плеть мягкой салфеткой с антисептиком. Кожа тихо поскрипывает под пальцами. Он работает неторопливо, это почти привычный ритуал после каждой игры. Металл застёжек щёлкает, когда он проверяет их и откладывает обратно в ящик с игрушками. Рядом ложатся латексные перчатки, зажимы, моток верёвки, который он аккуратно сматывает, разглаживая каждую петлю. Красная верёвка всё ещё тёплая. Минхо на секунду задерживает её в руках, вспоминая, как она лежала на теле Джисона, аккуратные линии, ровная осанка, тихое «да, хозяин». Уголок его губ слегка поднимается. Сегодня всё прошло хорошо. Он оставляет антисептик на столе, закрывает ящик, убирает его в шкаф, и поднимается, оглядывая гостиную. Комната постепенно возвращается к обычному виду, мягкий свет лампы, тёмный диван, журнальный столик. Минхо берёт пульт и включает телевизор. Некоторое время он листает каталог, не особенно вчитываясь в описания. Что-нибудь лёгкое, без напряжения. Просто фильм. Через пару минут он останавливается на каком-то детективе, который давно хотел посмотреть. Фильм стоит на паузе, в ожидании Джисона, а пока Минхо включает спокойную музыку на колонке. Он идёт на кухню, достаёт пачку чипсов, орехи, насыпает в две миски попкорн и возвращается обратно, расставляя всё на столике. В ванной по-прежнему шумит вода. Минхо бросает быстрый взгляд на дверь коридора. «Долго». Он садится на диван, вытягивает ноги и берёт телефон. Несколько сообщений с работы, пара новостей, реклама, но ничего срочного. Минхо отвечает на одно письмо коротким «посмотрю завтра», откладывает телефон и снова смотрит в строну двери. Вода всё ещё шумит. Он хмурится чуть сильнее, неужели он всё-таки перестарался сегодня? Мысль неприятно цепляется за него, он невольно вспоминает отметины на коже Джисона, напряжённые плечи, сбившееся дыхание, и делает мысленную пометку: в следующий раз мягче. Время тянется медленно. Он снова берёт телефон, пролистывает ленту, потом откладывает его обратно. Вода наконец выключается. Минхо поднимает голову, ожидая, что Джисон сейчас выйдет, но проходит ещё минута, и ещё. Он слегка наклоняется вперёд, прислушиваясь. — Джисон? — негромко зовёт он в сторону коридора. Ответа нет. Минхо ждёт ещё несколько секунд, думая, что Джисон просто не услышал его из-за воды, но в квартире тихо. Он поднимается с дивана и идёт по коридору. — Джисон? — свет в ванной горит. Минхо осторожно стучит по двери. — Ты там живой? — через пару секунд слышится тихое: — Да. Минхо приоткрывает дверь. Джисон стоит у раковины, спиной к нему. Волосы ещё мокрые, тонкая струйка воды медленно стекает по шее под ворот свободной домашней футболки, явно одной из вещей Минхо. Хан смотрит на своё отражение в зеркале, будто собираясь с мыслями. — Ты задержался, — говорит Минхо спокойным тоном. — Я уже начал думать, что перестарался. Джисон поворачивает голову через плечо: — Нет, всё нормально. — Тогда почему ты так долго? — Минхо делает шаг внутрь. Джисон несколько секунд молчит, потом вдруг тихо усмехается: — Переживаешь? — он выключает свет над зеркалом и разворачивается к Минхо полностью. И только теперь Минхо замечает, что футболка на нём слишком большая. Рукава сползают к локтям, ворот немного открывает ключицы. Джисон делает пару шагов вперёд. — Ты выбрал фильм? — Да. — Детектив? — Ты что, экстрасенс? — Минхо удивлённо поднимает бровь. — Нет, — Джисон подходит ещё ближе. Минхо чувствует слабый запах шампуня и тёплой кожи после душа. — Просто ты всегда выбираешь детективы, — тихо говорит Джисон, он слегка наклоняет голову, разглядывая Минхо так внимательно, что тому становится немного не по себе. — Что? — спрашивает Минхо. Но Джисон не отвечает. Минхо на секунду задерживает на нём взгляд, затем будто вспоминает о чём-то, тихо выдыхает и отступает к тумбе. Берёт оставленный там пузырёк антисептика. — Подойди, — говорит он уже мягче. — У тебя они теперь в каждой комнате? — Джисон послушно останавливается рядом, улыбаясь. — Почти, — Минхо осторожно касается края футболки и медленно стягивает ткань вверх. Футболка легко скользит по телу, оголяя плечи, спину… тонкие красные следы от плети, уже начали темнеть. — Я и сам могу, — говорит Хан, но Минхо чуть хмурится. — Сказал же, что обработаю, — тихо произносит он. Он смачивает ватный диск и осторожно касается кожи. Движения аккуратные, почти бережные, совсем не такие, как час назад. Джисон едва заметно вздрагивает от прохлады антисептика, но не отстраняется. Минхо проводит ещё раз, медленнее, внимательнее, словно проверяя каждую линию. Его пальцы на мгновение задерживаются на боку, чуть дольше, чем нужно. — Не больно? — Нет, — тихо отвечает Джисон. Минхо кивает сам себе, откладывает диск и берёт крем. На этот раз его прикосновения ещё мягче, пальцы скользят по коже, распределяя средство, и в этом движении слишком много тепла для обычной заботы. Он заканчивает не сразу, а когда всё готово, тянется за футболкой и так же спокойно надевает её обратно на Джисона, поправляя ткань на плечах. — Ты какой-то странный сегодня, всё точно в порядке? — уточняет Минхо, поправляя его воротник. Джисон не отвечает сразу. Вместо этого он трется к нему руками и медленно целует, затем отрывается, но руки с шеи не убирает. — Хён, — это звучит непривычно. — Мм? — Можно я задам странный вопрос? — Попробуй. — Ты хочешь меня? — Джисон, снова ты… — Нет, подожди, — перебивает тот тихо. — Я знаю, что хочешь, просто хочу понять, — он смотрит прямо в глаза Минхо серьёзно. — Когда мы играем… это одно, — его пальцы осторожно касаются ткани на груди Минхо, лёгкое прикосновение, почти невесомое. — Но если убрать всё это… — продолжает Джисон. — Ты всё ещё хочешь меня? — он медленно проводит ладонью вниз, будто проверяя, отстранится Минхо или нет. Минхо не двигается.Несколько секунд в комнате стоит почти звенящая тишина, потом он тихо выдыхает: — Конечно… — У меня… всё работает иначе, — признаётся Джисон чуть тише. — Я не могу хотеть человека, если он для меня только партнёр по сценам, — его пальцы всё ещё лежат на футболке Минхо. — А ты… стал кем-то намного большим. — Ты уже давно для меня кто-то больше, чем партнер, Джисон, — говорит Ли. — Тогда, я тебя… ну то есть, ты… — Ты пытаешься сказать, что я нравлюсь тебе? — Нет, я пытаюсь сказать что-то большее. — Что же? Джисон смотрит ему прямо в глаза. — Мне интересно, насколько твои чувства похожи на мои. Минхо несколько секунд просто смотрит на него, будто пытаясь уловить, не отступит ли Джисон назад, не спрячется ли снова за привычной осторожностью, но тот не отводит взгляда. — Пойдём, — тихо говорит Ли. — Здесь… слишком душно, — он легко касается запястья Джисона и ведёт его в гостиную. Там мягче свет, спокойнее воздух, всё уже подготовлено: фильм, снеки, плед. Всё выглядит слишком спокойно для разговора, который вот-вот должен случиться. Минхо садится первым, опираясь локтями на колени, и проводит рукой по волосам, собираясь с мыслями. Джисон остаётся стоять на секунду, потом садится рядом, но не слишком близко. — Я… не совсем понимаю тебя, — наконец говорит Минхо, не глядя прямо, а куда-то перед собой. — Не подумай, это не упрёк, — он делает короткую паузу. — Я вижу, как ты себя ведёшь, вижу, что заботишься, я замечаю все эти мелочи, как ты следишь, чтобы я не задерживался на работе, как приносишь кофе, как… остаёшься у меня. У тебя есть свои способы показывать привязанность, и я это понимаю, — теперь он поворачивает голову и смотрит на Джисона. — Но ты почти ничего не говоришь, а я… не умею догадываться, — тишина. — Я не понимаю, что ты чувствуешь на самом деле, — продолжает Минхо спокойнее. — И из-за этого не понимаю, что мне делать дальше, как вести себя с тобой, как выстраивать отношения, — он снова хмурится. — Потому что если я ошибусь, я могу тебя задеть, я не хочу давить на тебя, но если ты так и будешь молчать, я ничего не пойму. Пальцы Джисона сжимаются на ткани футболки, потом расслабляются. Он опускает взгляд, будто собирается с мыслями, и впервые за всё время не пытается уйти от темы. — Ты не просто «Нравишься мне», — говорит он тихо. — Это… — Джисон делает вдох, будто слова даются ему тяжелее, чем всё, что было до этого. — Это намного больше, — он поднимает глаза. — Я думаю о тебе постоянно, не только когда мы вместе, мне важно, как ты себя чувствуешь, я переживаю, когда ты не отвечаешь, накручиваю себя когда ты смотришь на кого-то слишком долго, — Минхо слушает очень внимательно. — И раньше у меня такого не было, — пауза. — Я не знаю, как это правильно назвать, но то, что я чувствую, это точно больше, чем просто привязанность к партнёру. Тишина в комнате становится плотной, Минхо медленно выдыхает, и впервые за весь разговор в его взгляде появляется что-то мягкое. — Спасибо, — тихо говорит он и придвигается чуть ближе. — Мне этого достаточно, — продолжает Минхо. — Мне не нужно, чтобы ты идеально формулировал свои мысли, — он слегка улыбается. — Мне важно, что ты просто сказал это, и да… мои чувства очень похожи на твои, — Джисон замирает. — Даже больше, наверное, — добавляет Минхо чуть тише. — Поэтому… — его голос остаётся спокойным, но в нём слышится уверенность. — Если ты уверен, то мы можем попробовать встречаться. Тишина длится всего секунду, потом Джисон чуть подаётся вперёд, и расстояние между ними почти исчезает. — Я… — он выдыхает, и на этот раз в голосе нет ни страха, ни сомнений. — Да, давай попробуем, — очень тихо, но достаточно. Минхо улыбается и аккуратно тянется к нему, не спеша, и этого оказывается достаточно, чтобы тревога отпустила его окончательно. Вечер и правда получается неожиданно спокойным.

***

Фильм идёт уже почти час, но внимание у них то и дело ускользает от экрана. Джисон сидит вплотную, прижавшись боком, его голова удобно устроилась на плече Минхо. Плед оказывается на них сам собой, Минхо даже не помнит, кто именно накинул его. Иногда Джисон тихо комментирует происходящее на экране, иногда фыркает, и тогда Минхо чуть поворачивает голову, чтобы посмотреть на него, а не на фильм. — Это было очевидно, — бормочет Джисон в один момент. — А я не догадался, — тихо отвечает Минхо. — Ты просто не умеешь читать людей. — Я работаю с людьми каждый день. — Значит, ты плохо работаешь, — усмехается Джисон, даже не поднимая головы. Минхо тихо хмыкает и слегка толкает его плечом. Такие вот мелочи вдруг оказываются важнее самого фильма. Тепло от тела Джисона чувствуется даже через ткань, его дыхание ровное, спокойное, и Минхо ловит себя на мысли, что давно не чувствовал себя настолько спокойно. Ближе к концу фильма, он начинает замечать кое-что еще. Джисон слегка ерзает, не резко, почти незаметно, но всё же. Иногда он чуть сильнее прижимается, потом наоборот отстраняется на пару сантиметров, снова возвращается. Его пальцы, лежащие на пледе, то сжимаются, то расслабляются. Он несколько раз кусает губу, будто что-то обдумывает. Минхо наблюдает за этим какое-то время молча, потом всё-таки поворачивает голову. — Эй, — тихо говорит он. — Что случилось? Джисон слегка вздрагивает, будто его выдернули из мыслей. — Ничего, — отвечает слишком быстро. — Ты врёшь. — Не вру. — Ты ерзаешь уже минут десять. — Просто неудобно сижу, — Джисон тихо усмехается, но взгляд всё равно не поднимает. — Тогда сядь удобно. Джисон на секунду замирает, потом медленно меняет положение. Сначала просто сдвигается ближе, а затем, не глядя на Минхо, осторожно опускается ниже и устраивает голову у него на бёдрах. От неожиданности Минхо выпрямляется, спина напрягается сама собой. Слишком близко, для человека у которого уже который месяц не было секса. Он не сразу понимает, куда деть руки, взгляд цепляется за экран, а Джисон, наоборот, выглядит максимально спокойно. Он чуть двигается, едва заметно, но его голова упирается прямо в пах, Минхо резко перехватывает его за затылок, останавливая. — Эй, эй, эй, Джисон… — голос становится ниже, напряжённее. Джисон поднимает голову, давление становится ощутимее. Его взгляд спокойный, но в нём явно читается что-то хитрое. — М? Минхо смотрит на него сверху вниз, пытаясь удержать контроль хотя бы в голосе. — Ты… опасно лежишь. — Опасно? — тихо переспрашивает он. Взгляд Минхо невольно скользит по нему. Он только сейчас замечает, что плед куда-то сполз. Футболка на Джисоне задралась, оголяя спину, линию поясницы намного больше, чем стоило бы, и хоть бельё всё ещё остаётся на месте, это почти ничего не меняет. Минхо вдруг ловит себя на мысли, что никогда не чувствовал его так, не через команды и контроль, а вот так интимно близко. Даже та ночь, когда Джисон плакал, была другой. — У тебя встал, — неожиданно спокойно говорит Джисон. — Потому что ты лежишь на мне. — И этого достаточно? — вопрос звучит тихо, но слишком прямо. — Видимо, да, — отвечает Минхо. Джисон сдвигается ещё ближе, но этого достаточно, чтобы дыхание Минхо сбилось. — Джисон… — предупреждение звучит хрипло. — Что ты делаешь? — А что? — так же тихо отвечает он, но в голосе нет ни невинности, ни случайности. — Нельзя? Он всё прекрасно понимает. Минхо смотрит на него ещё секунду, будто дает шанс остановиться. Джисон не двигается, его губы чуть приоткрываются, дыхание становится теплее, заметнее, и именно это ломает остатки контроля. Минхо тянет его вверх за затылок, заставляя подняться. Движение резкое, почти нетерпеливое, в следующую секунду он уже целует его без той осторожности, которая была между ними всё это время. Джисон отвечает сразу, без паузы, без сомнений, будто ждал этого. Его руки находят плечи Минхо, сжимаются, притягивая ближе. Он садится на бедра, ерзая на упирающемся в него члене. Минхо чувствует, как он прижимается сильнее, как в этом жесте нет уже ни игры, ни проверки, только желание быть ближе. Он на секунду отрывается, всего на мгновение, чтобы вдохнуть, но не отодвигается. Их лбы почти соприкасаются. — Ты уверен? — тихо, уже без прежней резкости спрашивает Ли. Джисон смотрит прямо в глаза, на этот раз не уворачивается, не уходит от ответа. — Да.