Неочевидные BDSM наклонности

В квартире всё происходит слишком быстро. Минхо едва успевает оглянуться, как Джисон уже лежит на кровати, расслабленный и готовый к игре. Он аккуратно фиксирует его руки у изголовья наручниками, обвязывает вокруг глаз чёрную шелковую повязку и достаёт подготовленные вещи: тиклер, перьевую палочку, мягкие прищепки и небольшое ведёрко со льдом, которое он достает из морозильной камеры в последнюю очередь. Минхо начинает с тиклера. Он проводит им по наиболее чувствительным местам, которые запомнил за это время: живот, ключицы, шея, подмышки, грудь. Джисон реагирует иначе, чем раньше, сегодня его движения живые, естественные, будто он больше не пытается сдерживаться. — Почему ты сегодня такой чувствительный? — спрашивает Минхо, задерживая кисточку у его паха. Член Джисона стоит колом. — Это ведь последняя игра, — отвечает он тихо. — Только из-за этого? — Минхо замечает молчание и, хотя хочет услышать ответ, не находит в себе сил продолжать разговор. Его настроение хуже некуда, и даже сама игра после разговора теряет прежнее напряжение. Он откладывает тиклер, берёт две мягкие прищепки и аккуратно наклоняется к груди. Сегодня определенно что-то идёт не так, потому что Минхо снова хочется сделать то, чего не подразумевает их договор. Его губы мягко накрывают грудь Джисона, он целует нежно, задерживаясь у соска. Ведет языком, играет, аккуратно прикусывает. Он касается чувствительной кожи медленнее, проверяя, можно ли продолжать. Джисон тихо втягивает воздух, пальцы сжимаются на простыне. Этот звук только сильнее сбивает Минхо с мысли. Он проводит языком снова, мягче, и Джисон невольно выгибается навстречу. — Минхо… — выдыхает он почти неслышно. Минхо закрывает глаза на секунду. Где-то в голове мелькает мысль, что это снова выходит за рамки, но его губы всё равно задерживаются ещё на мгновение. Когда Джисон начинает ерзать, Минхо поднимается, он закрепляет два зажима на его уже твердых сосках, отчего он снова вздрагивает. Ли проводит руками по бокам, обводит талию, поправляет одну из прищепок. — Ты расстроил хозяина, Джисон, — почти искренне говорит Минхо, беря в руку перьевую удочку. — Простите, — тихо отвечает Джисон, пытаясь уклониться от лёгкой щекотки. — Лежи спокойно, — говорит Минхо. Он вновь проводит кончиком по его груди. Джисон старается сохранять спокойствие, хотя реакция его заметно сильнее, чем на их обычные игры с болью. — Тебе надо было сразу сказать мне, что ты не выносишь щекотку, Джисон. Он ведет перьями вдоль члена. Джисон поддается вперед, член дергается, отзываясь на каждое прикосновение. — Я больше не могу… — тихо скулит Джисон. В обычных обстоятельствах, Минхо бы продолжил, но сейчас останавливается. Он снимает мягкие прищепки и тянется к повязке на глазах. — П-почему? — спрашивает Джисон, когда Минхо снимает её. — Хочу, чтобы ты видел, — отвечает Минхо, в его голосе нет ни строгости, ни приказа, только тихая усталость. — Вы злитесь на меня? — Злюсь? — переспрашивает Минхо, доставая из ведёрка аккуратный кубик льда. — Нет, я не злюсь, Джисон. Минхо задерживает его между пальцами. Холод быстро начинает жечь кожу, и он перекладывает кубик в другую руку, затем прикладывает к грудной клетке Джисона, прямо по центру, и ведет вниз. Джисон вздрагивает, прикусывает губу, дыхание становится прерывистым, кожа покрывается мурашками. Минхо берёт ещё один кубик, прикладывает к груди, к плечам, наблюдая за реакцией Джисона. Тот слегка изгибается под прикосновениями и позволяет Минхо контролировать каждый момент. Минхо нравится, как тело Джисона реагирует, как напрягаются мышцы, как дыхание становится глубже, как кожа покрывается мурашками. Он берёт второй кубик. На этот раз касается им ключицы, ведёт вдоль неё, медленно, почти дразняще. Джисон закрывает глаза, будто так легче пережить контраст температуры. — Не закрывай, — тихо говорит Минхо. Джисон послушно открывает их снова. Минхо же следит за каждой его реакцией, он проводит льдом по груди ещё раз, медленнее, прокатывает по раскрасневшемуся соску, играет. Лёд тает быстрее, чем он ожидает, и холод сменяется влажным теплом от его пальцев. Джисон невольно выгибается чуть ближе к прикосновению. — Х-холодно, — говорит тихо он. Минхо смотрит на него секунду, затем снова опускается к груди. Холодная кожа контрастирует с теплыми губами и языком Минхо. Ласка затягивается, он понимает это по тому, как звякают наручники на запястьях Джисона. Он всё ещё хочет спросить, что между ними происходит, хочет узнать причину его холода, но эти вопросы звучат только в голове, а всё, что он может спросить, это: — Тебе нравится? — звучит голос, когда он отрывается. — Да… — тихо выдыхает Джисон. Минхо берёт ещё один кубик, но на этот раз не спешит. Он просто смотрит на Джисона несколько секунд, будто что-то решая. Потом подносит лёд к его губам. — Открой. Джисон послушно приоткрывает рот. Холод касается губ, он вздрагивает, Минхо проталкивает кубик чуть глубже, лёд начинает таять почти сразу. Несколько капель воды скользят по подбородку. Минхо наклоняется ближе. Снова это чувство, снова это желание пересечь границу. Джисон замирает, наблюдая за ним, и тогда расстояние между ними почти исчезает. Минхо мягко касается его губ. Поцелуй сначала осторожный. Холод льда смешивается с теплом дыхания, и контраст ощущений заставляет Минхо тихо выдохнуть прямо в поцелуй. Он медленно забирает тающий кубик, а затем снова возвращает его. Джисон отвечает почти сразу. Его дыхание тёплое, неровное, в нем чувствуется что-то большее, чем просто участие в игре. Лед тает и поцелуй постепенно углубляется. Джисон приподнимает голову, стараясь приблизиться, и почти обыденно тянется руками к Минхо. Металл снова тихо звякает, наручники останавливают движение. Джисон выдыхает сквозь поцелуй, словно только сейчас вспоминает о них. Его пальцы сжимаются в воздухе, не находя опоры. Минхо тоже слышит этот звук. Он на секунду замирает, потом мягко отстраняется, всего на несколько сантиметров. — Подожди… — тихо говорит Ли, их лбы почти соприкасаются. Джисон смотрит на него растерянно, дыхание всё ещё сбито. В его глазах мелькает что-то похожее на тревогу, будто он снова боится, что Минхо остановится, но Минхо уже тянется к изголовью кровати, быстро находя ключ. Щелчок звучит неожиданно громко в тихой комнате. Металл освобождает запястья, и Джисон почти сразу находит плечи Минхо. Тёплые пальцы цепляются за ткань рубашки, притягивая ближе. На этот раз между ними больше ничего нет — ни повязок, ни ограничений, ни аккуратно разложенных предметов игры. Только тепло тел. Джисон возвращается к поцелую, теперь он глубже, увереннее, его руки скользят по спине Минхо, будто он пытается убедиться, что тот действительно не остановится. Дыхание смешивается. Где-то между ними исчезает вся та осторожность, которая была раньше. Ли чувствует, как пальцы Джисона сжимаются на его плечах, как тот притягивает его ближе, он зарывается рукой в волосы Джисона, мягко удерживая голову, и на секунду отрывается от губ, чтобы вдохнуть. Их лица остаются слишком близко. Тёплый воздух касается кожи. Лицо Джисона красивое, глаза чуть прикрыты, на щеках румянец. Минхо тянется к нему снова. Поцелуй становится медленнее, глубже, но в нём больше нет напряжения. Только дыхание, тепло и странное, почти пугающее чувство близости, которое уже невозможно назвать частью контракта. Пальцы Джисона находят ворот рубашки Минхо и цепляются за ткань. Он тянет вниз, сбивая пуговицы, и Минхо неожиданно поддаётся этому движению, словно и сам давно хотел избавиться от лишней преграды. Ткань скользит по плечам, падает куда-то на кровать. Минхо чувствует, как ладони скользят по его спине, как пальцы впиваются в кожу, притягивая ближе. Джисон будто не может остановиться, он тянется снова и снова, ловит его губы, а потом вдруг спускается ниже. Губы касаются шеи. Минхо тихо выдыхает, когда Джисон проводит ими вдоль линии ключицы, медленно оставляя поцелуи. Его дыхание горячее, неровное, и каждый такой выдох будто оставляет след на коже. — Джисон… — голос Минхо звучит ниже, чем обычно. Но тот, кажется, уже не слышит. Он прижимается ближе, и Минхо чувствует, как член Джисона снова реагирует, он тихо выдыхает ему в шею, и этот звук почти превращается в стон. Минхо закрывает глаза на секунду. Джисон касается его члена, юркая рукой под резинку трусов. Опасно. Поцелуи становятся всё смелее. Джисон снова поднимается к губам, ловит их и тянет Минхо к себе так, что между ними почти не остаётся расстояния. Минхо чувствует, как рука Джисона движется в трусах, как напряжение между ними становится почти ощутимым, тяжёлым, горячим, и уже совершенно не похожим на то, с чего всё начиналось. Хан тянет его трусы вниз, и именно это заставляет Минхо резко остановиться. Он поднимается, будто только сейчас осознал, насколько далеко всё зашло. Дыхание сбито, грудь поднимается и опускается быстрее, чем обычно. Джисон смотрит на него растерянно, всё ещё не до конца понимая, что произошло. Минхо проводит рукой по волосам и отворачивается на секунду, пытаясь собрать мысли. — Хён, — Джисон тянется снова, целует в губы, но Минхо отстраняется. Ещё шаг, и он точно не сдержится. Они задерживаются в этом напряжении, дыхания смешиваются. — Хватит, — но Джисон опускается к шее Минхо, мягко касаясь кожи, тогда Минхо разрывает контакт силой. — Джисон, дудл! — говорит он резко, отодвигая Хана за плечи. Джисон замирает, а Минхо зачесывает волосы назад, не до конца понимая, как справиться с эмоциями. — Пожалуйста, Минхо, не уходи, — его голос дрожит, он вдруг вновь тянется к Минхо уже без намека. Просто обнимает, будто не может смотреть в глаза. — Почему ты делаешь это? — тихо спрашивает Минхо, переводя дыхание. — Сегодня же последний день контракта, — отвечает Джисон. Минхо не принимает этот ответ. — Ты сам не захотел его продлевать, — он мягко отстраняется, хмуря брови. — Почему ты сказал стоп-слово? Тебе насколько неприятны поцелуи со мной? — Я остановился, потому что это уже не игра, и ты сам понимаешь это. — Всё не так, — отвечает Джисон. — Что происходит, Джисон? Ты сначала избегаешь меня, не хочешь продлевать контракт, а теперь просишь продолжить. Если это из-за того, что я поцеловал тебя, прости, я должен был спросить, — говорит Минхо на эмоциях. — Давай просто продолжим? — Что именно? — То что ты начал, поцелуи, секс, разве ты не хочешь? Ты сказал, что хочешь, когда мы подписывали договор, — тараторит Хан. — Ты сам сказал, что для этого нужна глубокая связь. — Я передумал, — тихо бросает Джисон. — Нет, — отрезает Минхо. — Я не буду этого делать. — Почему? — Потому что… если я продолжу сейчас, это не будет игрой, — Минхо делает паузу. — И я не хочу, чтобы это случилось в последний день нашего контракта. — Я не понимаю, — отвечает Джисон. — Если хочешь остановиться «на время», то не провоцируй меня, вот, что я хочу сказать, — Минхо встаёт с кровати и поправляет белье. Он выходит из комнаты почти резко, словно ему нужно несколько минут тишины. В ванной он открывает кран, умывается холодной водой, проводит ладонями по лицу, пытаясь успокоить дыхание. Сердце всё ещё бьётся слишком быстро. Он наливает в стакан воду из фильтра и возвращается в спальню. Дверь тихо скрипит, когда он открывает её. Джисон лежит на кровати так же, как Минхо его оставил, только теперь он накрыл лицо предплечьями. Его грудная клетка резко поднимается и опускается, дыхание сбитое, неровное. И только через секунду Минхо понимает, что он плачет. Тихо, но так, что всё тело вздрагивает. — Джисон… — Минхо ставит стакан на тумбочку и осторожно подходит ближе. — Эй… — он садится на край кровати, наклоняясь немного вперёд, пытаясь заглянуть ему в лицо. — Почему ты плачешь? — он тянется, чтобы убрать руки Джисона с лица, но тот вдруг резко дёргается. — Не трогай меня… — голос у него хриплый. Минхо замирает, убирая руки. — Джисон? Тот всё-таки убирает руки, но лишь на секунду, чтобы вытереть мокрые щеки. Глаза покраснели, дыхание всё ещё сбивается. — Это всё из-за тебя… — выдыхает он. — Что? — моргает Минхо. — Из-за тебя… — Джисон нервно смеётся, но в этом смехе нет ничего весёлого. — Я знаю, что для тебя это просто контракт, просто игра, — он снова проводит рукой по лицу. — А я теперь не могу перестать думать о тебе. — Джис… — хочет сказать Минхо. — Ты виноват в этом, — продолжает Джисон тихо, но резко. — В том, что постоянно заботился, в том, что всё время лез ко мне в голову, в мои проблемы… — Почему ты делаешь за меня выводы? Если ты в чем-то не уверен, ты мог просто спросить меня об этом. Слова повисают в воздухе. Джисон снова смотрит на него, и в этом взгляде слишком много уязвимости. — Зачем ты поцеловал меня той ночью? — Потому что… — Из жалости? — перебивает тот. — Потому что я рассказал тебе про своё детство? Потому что тебе стало меня жаль? — Что? Нет, боже, дай мне сказать, — он проводит рукой по волосам, словно собираясь с мыслями. — Я поцеловал тебя потому, что хотел. Джисон замирает, потом произносит: — Как же, а потом сразу отстранился, словно это было ошибкой. — Нет, — Минхо смотрит на него серьёзно. — Я остановился не потому, что это было ошибкой, — он делает небольшую паузу. — Я просто подумал, что, возможно, перешёл границу, у нас был контракт, правила… а в них не было ничего о поцелуях, — он тихо выдыхает. — Я понимал, что это неправильно делать так без твоего согласия, я тоже не умею твои мысли читать. Затем ты стал меня избегать, вот я и подумал, что перегнул палку своими… чувствами. Джисон какое-то время молчит, переваривая услышанное. Слёзы всё ещё блестят в уголках его глаз, но дыхание постепенно становится ровнее. — Я думал… — говорит он наконец тихо, — что для тебя это ничего не значит, — Минхо смотрит на него долго, спокойно. — Если бы это ничего не значило, — тихо говорит он, — я бы не остановился. Джисон какое-то время молчит. Его взгляд опускается на простыню, пальцы нервно сжимают ткань. Слова Минхо будто доходят до него не сразу. — Джисон, — повторяет Минхо тише, — Для меня это значит так же много, как и для тебя. Тишина между ними становится густой, но уже не такой тяжёлой. Джисон шумно выдыхает и снова проводит рукой по лицу, будто пытается окончательно убрать следы слёз. — Я… неправильно всё понял, — бормочет он. — Это я плохо объяснил, — он придвигается ближе, но всё ещё осторожно. — Посмотри на меня, — тихо говорит он. Джисон медленно поднимает глаза. Они всё ещё влажные, растерянные, но в них уже меньше паники. Минхо протягивает руку и касается его лица, большим пальцем вытирает остаток слезы с щеки. Джисон не отстраняется. — Это не жалость, — говорит Минхо спокойно. — Я не целую людей из жалости. — Это был твой план? — Что? — Ты слишком заботливый для простого партнера, — тихо отвечает Джисон. — Ведёшь себя так, будто тебе правда важно, что со мной происходит. — Потому что мне важно. Джисон смотрит на него внимательно, словно пытаясь понять, правда ли это. — Даже если мы больше не будем продлевать контракт? — спрашивает он тихо. — А ты действительно не хочешь продлевать его? — Хочу конечно, просто я подумал, что ты сам не захочешь продолжать если узнаешь о моей влюбленности, а держать это в себе я уже не мог. — Если мы будем встречаться, то контракт необязателен, разве нет? — Контракт это гарант того, что ты не исчезнешь. — Я не собираюсь исчезать. — Люди всегда так говорят. — Но я всё ещё здесь. Джисон опускает взгляд, но теперь в этом жесте больше смущения, чем боли. — Ты правда… нравишься мне, — говорит он почти шёпотом. — И это меня пугает, я не очень уверен… в отношениях, — продолжает Джисон. — Я привык, что всё заканчивается плохо, поэтому ограничивался контрактом. — Ты не можешь знать, как все закончится, и я тоже не могу гарантировать того, что ты не уйдешь от меня. — Я никогда не встречался со своим SM партнером, — отвечает Джисон. — Хорошо, тогда мы не будем торопиться, — отвечает Минхо. — Никто не заставляет тебя сразу что-то решать. — Правда? — Джисон поднимает глаза. — Мы можем просто начать с того, что перестанем притворяться, будто это только контракт. Джисон долго смотрит на него, а потом вдруг тихо выдыхает, так, будто наконец отпускает напряжение, которое держал всё это время. Он снова тянется ближе. Осторожно, почти робко, Минхо замечает это, но ничего не говорит. Просто остаётся рядом, а через секунду Джисон тихо утыкается лбом в его плечо. Минхо медленно обнимает его в ответ, проводя ладонью по его спине — уже без ролей, без правил, и Джисон больше не плачет.