Витрина для мёртвых бабочек

*Из личных вещей Юки Такахаси, найденных в студии после её смерти. Записи велись с 2009 по 2010 год. Некоторые страницы утеряны, некоторые — испачканы слезами.* 12 марта 2009 года. Первый день. Сегодня я стала моделью. Это звучит как сказка. Я шла по Сибуя с подругой, и к нам подошла женщина в красивом платье. Она сказала: «У тебя удивительное лицо. Ты когда-нибудь думала о карьере в модельном бизнесе?» Я подумала, что это розыгрыш. Но она дала визитку. «Агентство “Бабочка”». Серебряные буквы, бабочка в углу. Я позвонила Рике. Она сказала: «Это мошенники, не ходи». Рика всегда говорит, что я наивная. Может, она права. Но я пойду. Потому что если это правда — если я действительно могу стать кем-то, а не просто сестрой полицейского, которая работает в кафе, — я не прощу себе, что упустила шанс. Студия оказалась красивой. Белые стены, большие окна, пахнет цветами. Мужчина, который встретил меня, представился Харуки Номурой. Он был высоким, с добрыми глазами. Он сказал: «У тебя потенциал. Ты можешь стать звездой». Я рассмеялась. Я никогда не думала о себе как о звезде. Я просто Юки. Сестра Рики. Девушка, которая подавала кофе в «Дотур». Он показал мне фотографии других моделей. Они были прекрасны. Как бабочки. Я сказала: «Я не такая красивая». Он ответил: «Красота не в чертах. Красота в пустоте. Ты пуста, Юки?» Я не поняла вопроса. Но кивнула. Потому что, наверное, я пуста. У меня нет ничего, кроме Рики. А Рика — она сама по себе. У неё работа, друзья, жизнь. У меня — только мечты. И одна из них сегодня сбывается. Он сказал прийти завтра. Начать тренировки. Я согласилась. Рика будет злиться. Но я позвоню ей потом. Когда стану звездой. Тогда она поймёт. 25 марта 2009 года. Тренировки. Номура-сан говорит, что я учусь быстро. Он учит меня стоять, ходить, смотреть в камеру. Говорит: «Ты должна стать пустой. Когда ты пуста, ты можешь стать чем угодно. Мечтой. Красотой. Желанием». Я стараюсь. Думаю о том, чтобы выключить себя. Не думать о Рике, о доме, о кафе. Просто — быть. Стоять. Смотреть. Иногда я вижу в зеркале чужое лицо. Красивое. Спокойное. Не моё. Я пугаюсь. Номура-сан говорит: «Не бойся. Это ты. Настоящая. Та, которой ты всегда хотела быть». Может быть, он прав. Может быть, я всегда хотела быть не собой. Слишком обычная. Слишком серая. А теперь я превращаюсь в бабочку. Другие девочки в студии красивые. Но они странные. Они мало говорят, почти не улыбаются. Я попробовала поговорить с одной, Мидори. Она посмотрела на меня и сказала: «Не привязывайся. Они уходят». Я не поняла. Номура-сан говорит, что Мидори просто устала. Что она работает много. Он говорит, что я должна быть сильной. Я буду. 14 апреля 2009 года. Моя комната. Сегодня я переехала в студию. Номура-сан сказал, что так будет удобнее. Я согласилась. Рика позвонила, я сказала, что живу у подруги. Она не поверила. Сказала: «Ты врешь, Юки. Я чувствую». Я ответила: «Я взрослая. Я сама решаю». Она бросила трубку. Мне больно. Но я должна быть сильной. Я стану звездой, и тогда она поймёт. Моя комната маленькая, без окон. Но здесь чисто и тихо. Номура-сан приносит мне еду, книги, одежду. Он заботится обо мне. Никто никогда так не заботился. Вчера он фотографировал меня. Долго. Я стояла в белом платье, и свет был мягким, как облако. Он сказал: «Ты идеальна». Я заплакала. Никто никогда не называл меня идеальной. Он вытер мои слёзы. Сказал: «Бабочки не плачут. Они летают». Я перестала плакать. Буду летать. 2 мая 2009 года. Первая съёмка. Сегодня я снималась для журнала. Настоящего. Меня гримировали, одевали, ставили свет. Я смотрела в объектив и чувствовала: я есть. Меня видят. Я существую. После съёмки Номура-сан обнял меня. Сказал: «Ты лучшая. Моя лучшая бабочка». Я улыбнулась. Я была счастлива. Вернувшись в комнату, я увидела фотографию на столе. Мою. Она была прекрасна. Но это была не я. Девушка на фото смотрела пустыми глазами. Она была красивой и мёртвой. Я испугалась. Спрятала фотографию в ящик. Не хочу на неё смотреть. Ночью мне приснилась Рика. Она стояла на вокзале и плакала. Я хотела подойти, но не могла пошевелиться. Я была бабочкой в стеклянной коробке. Проснулась в слезах. 18 мая 2009 года. Мидори. Сегодня Мидори не пришла на завтрак. Её комната была пуста. Вещи исчезли. Как будто её никогда не было. Я спросила Номуру-сана, куда она уехала. Он сказал: «Она стала звездой. Теперь она живёт в другой стране. У неё всё хорошо». Я хотела поверить. Но вспомнила её слова: «Не привязывайся. Они уходят». Я спросила у Харуко-сан, женщины, которая привела меня в агентство. Она сказала: «Не задавай вопросов. Делай свою работу». Я заплакала. Она посмотрела на меня и сказала: «Слёзы портят кожу. Перестань». Я перестала. 3 июня 2009 года. Моё лицо. Я смотрела в зеркало. Моё лицо изменилось. Скулы стали острее, глаза больше, губы тоньше. Я красивая. Но я не узнаю себя. Раньше, когда я смотрела в зеркало, я видела Юки. Девушку с веснушками, с растрёпанными волосами, с глупой улыбкой. Теперь я вижу бабочку. Красивую, пустую, чужую. Я попробовала улыбнуться по-старому. Не получилось. Мои губы не слушаются. Они привыкли быть серьёзными. Номура-сан говорит, что это хорошо. Что настоящая модель не улыбается. Она смотрит и забирает. Я смотрю. Я забираю. Но что я забираю? И у кого? Ночью я нашла фотографию, которую спрятала. Девушка с пустыми глазами. Я посмотрела на неё долго. Потом перевернула. На обороте было написано: «Юки. Лучшая. 2009». Это я. Но это не я. Кто эта девушка? И куда делась та, которая любила смотреть на звёзды и смеяться над глупыми шутками? Я хочу домой. Но я не помню, где дом. 21 июня 2009 года. Письмо. Я написала Рике. Долго. Много страниц. Рассказала про студию, про съёмки, про то, что я стала звездой. Не рассказала про пустоту. Не рассказала про Мидори. Не рассказала, что боюсь смотреть в зеркало. Я отправила письмо через Харуко-сан. Она сказала, что опустит в ящик. Я жду ответа. Но его нет. Может быть, Рика не простила меня. Может быть, она забыла. Я попросила Номуру-сана дать мне телефон, чтобы позвонить ей. Он сказал: «Телефоны отвлекают. Ты должна сосредоточиться на карьере». Он прав. Я должна сосредоточиться. Но ночью я плачу в подушку. Тихо, чтобы никто не услышал. Слёзы портят кожу, но я не могу остановиться. 14 июля 2009 года. Новая девушка. Сегодня в студию привели новую. Её зовут Рикако. Ей семнадцать. Она приехала из Осаки. У неё такие же глаза, как у меня когда-то. Живые, наивные, полные надежды. Она сказала: «Я хочу стать звездой». Я хотела крикнуть: «Беги!». Но не смогла. Я стояла и улыбалась. Моя улыбка была красивой и мёртвой. Номура-сан посмотрел на меня и кивнул. Он был доволен. Я сделала то, что он хотел. Я стала его бабочкой. Я помогаю ему ловить других. Ночью я не спала. Смотрела в потолок и думала: что я делаю? Но ответа не было. Только тишина. Такая же, как в моей комнате. Такая же, как в моей голове. --- 2 августа 2009 года. Рикако. Я наблюдаю за Рикако. Она учится быстро. Она красивая. Номура-сан говорит, что у неё большой потенциал. Я чувствую к ней что-то странное. Не зависть. Не ревность. Жалость. Она не знает, что её ждёт. Она думает, что станет звездой. Она не знает, что звезды не светят изнутри. Они светят снаружи. И этот свет — фальшивый. Сегодня я застала её в коридоре. Она плакала. Сказала, что скучает по маме. Я обняла её. Сказала: «Всё будет хорошо». Я солгала. Номура-сан увидел нас. Он позвал меня в кабинет. Сказал: «Ты слишком близка с ней. Это мешает работе. Держи дистанцию». Я кивнула. Я научилась кивать. Но когда я уходила, он добавил: «Юки, я люблю тебя. Ты моя лучшая. Не заставляй меня жалеть». Я не поняла, что он имел в виду. Но его голос был холодным. Я испугалась. ## 19 сентября 2009 года. Первая трещина. Сегодня я увидела, как Рикако увозят. Не на съёмку — куда-то ещё. Она шла с Харуко-сан, и её лицо было белым. Она оглянулась на меня, и в её глазах был страх. Я хотела подойти, спросить, но Номура-сан стоял рядом. Он взял меня за руку. Сказал: «Не волнуйся. Она на закрытый кастинг. Это большая честь». Я поверила. Или хотела поверить. Рикако не вернулась в тот день. И на следующий. И через неделю. Я спросила, где она. Номура-сан сказал: «Она уехала в Европу. Ей предложили контракт. Она счастлива». Я хотела верить. Но вспомнила Мидори. И другие лица, которые исчезали и не возвращались. Ночью я не спала. Я вспоминала каждую девушку, которая приходила и уходила. Их имена, их лица, их пустоту. Я поняла: они не уезжали. Они исчезали. Как бабочки, которые слишком долго живут в стекле. Их выпускали. Но куда? Я решила узнать правду. 5 октября 2009 года. Подвал. Я спустилась в подвал ночью, когда все спали. Я знала, что туда никто не ходит. Я слышала звуки иногда, но думала, что это крысы. Дверь была не заперта. Я вошла. Комната была маленькой. На стенах — фотографии. Сотни фотографий. Лица девушек, которых я знала. Мидори. Рикако. Другие. Под каждой — дата и слово. «Завершена». «Передана». «Утилизирована». Я стояла и смотрела. Моё лицо было среди них. Моё. С надписью: «Активна. Лучший экземпляр». Я хотела закричать, но не могла. Я хотела убежать, но ноги не слушались. Я стояла и смотрела на себя. На бабочку. На вещь. В углу комнаты был стол. На нём — личные вещи. Часы, заколки, фотографии. Я узнала Рикако. Её мать. Её дом. Её жизнь. Всё, что у неё было. Я взяла телефон, который лежал на столе. Он был разряжен. Я положила его в карман. Может быть, он пригодится. На выходе я столкнулась с Харуко. Она смотрела на меня без удивления. — Ты знаешь, — сказала она. Не вопрос. Утверждение. — Что это? — спросила я. — Это коллекция, — ответила она. — Номура-сан собирает красоту. А потом продаёт её. Тем, кто готов платить. — А девушки? — Девушки подписывают контракты. Они получают деньги. Или славу. Или и то, и другое. А потом они уходят. — Куда? — Туда, где их никто не найдёт. Я смотрела на неё. На её спокойное лицо. На шрам на левой щеке. — Вы знали, — сказала я. — Вы всегда знали. — Я создала это, — ответила она. — Вместе с ним. Моя дочь была первой. Она тоже была бабочкой. И она умерла. Как и другие. — Почему вы не остановите его? — Потому что я хочу, чтобы он упал. Но не сейчас. Сначала он должен собрать всю коллекцию. А потом я уничтожу её. Вместе с ним. Я не поняла. Я не хотела понимать. Я выбежала из подвала, поднялась в свою комнату, закрыла дверь. Сидела в темноте и дрожала. Я думала о Рике. О том, как она говорила: «Будь осторожна». Я не слушала. Я хотела быть звездой. А стала бабочкой в коллекции. 12 октября 2009 года. Решение. Я решила бороться. Не за себя — я уже сломана. За тех, кто ещё может прийти. За Рикако. За Мидори. За девушек, чьи лица висят на стенах подвала. Я нашла телефон, который взяла в подвале. Зарядила его. В нём были номера. Клиентов. Покупателей. Имена, которые могли уничтожить Номуру. Я начала записывать. Всё, что видела, всё, что слышала. Имена, даты, адреса. Я прятала записи в матрасе, в подушке, в подошве туфель. Я ждала момента, когда смогу выйти на связь. Но я была под колпаком. Харуко следила за мной. Номура тоже. Они чувствовали, что я изменилась. Я стала меньше улыбаться, больше смотреть. Я искала выход. Однажды Номура зашёл в мою комнату. Сел на край кровати. Сказал: «Ты грустишь, Юки. Что случилось?» Я не ответила. Он взял меня за руку. Сказал: «Я люблю тебя. Ты особенная. Я хочу, чтобы ты осталась со мной навсегда». Я посмотрела на него. В его глазах было что-то, чего я не видела раньше. Не холод. Не пустоту. Боль. — Что вы сделали с Рикако? — спросила я. Он молчал долго. — Она уехала, — сказал он наконец. — Вы лжёте. Он встал. Его лицо стало жёстким. — Ты не должна задавать вопросы, Юки. Ты должна быть красивой. Это твоя работа. Он ушёл. Я осталась одна. Я поняла: если я не убегу, я умру здесь. Как Мидори. Как Рикако. Как другие. --- 28 октября 2009 года. План. Я связалась со службой безопасности. Через знакомую, которая работала в полиции. Я передала ей часть документов. Она сказала, что они помогут. Что нужно только подождать. Я ждала. Каждый день был как вечность. Я улыбалась, снималась, стояла в витринах. Я была бабочкой. Но внутри меня росла ярость. Однажды Номура пришёл в студию с новым проектом. Он сказал: «Я хочу сделать тебя вечной. Специальная серия. Только для избранных». Я согласилась. Я улыбнулась. Я была хорошей бабочкой. А ночью я писала. Имена, даты, адреса. Я записывала всё. Чтобы, когда придёт время, никто не смог отвернуться. 15 января 2010 года. Последняя запись. Они узнали. Я не знаю, как. Может быть, Харуко нашла мои записи. Может быть, кто-то сказал. Но они узнали. Сегодня Номура позвал меня в кабинет. Он был спокоен. Слишком спокоен. — Ты предала меня, — сказал он. — Я спасаю себя, — ответила я. — Ты не можешь спасти себя. Ты — моя. Ты всегда была моей. Он подошёл ко мне. Взял за плечи. Его пальцы сжимались так сильно, что я чувствовала боль. — Если ты скажешь хоть слово, я уничтожу твою сестру. Рику. Она полицейский. У неё есть прошлое. Я сделаю так, что её посадят. Или уволят. Или… хуже. Я смотрела на него. В его глазах была не злость. Было отчаяние. Он боялся потерять меня. Не как человека. Как вещь. Как бабочку, которая может улететь. — Что ты сделаешь со мной? — спросила я. — Ничего. Ты останешься здесь. Ты будешь моей. Навсегда. Он ушёл. Я осталась в кабинете. Смотрела на его фотографии, на его бабочек, на его пустоту. Я поняла: я не выйду отсюда живой. Но я могу уйти сама. На своих условиях. Я написала Рике письмо. Всё, что должна была сказать. Что люблю её. Что прошу прощения. Что она сильнее меня. Что я не хотела, чтобы она знала правду. Но теперь — пусть знает. Пусть помнит меня не как звезду, не как бабочку. Как сестру. Которая ошиблась. Которая пыталась исправить. Я спрятала письмо в коробку с вещами. Туда, где никто не найдёт. Туда, где Рика найдёт, когда придёт время. А потом я встала у окна. Открыла его. Ветер был холодным. Внизу шумел город. Там, в этом городе, жила Рика. Моя сестра. Моя надежда. Я не хотела умирать. Но я не могла больше жить в стекле. Я сделала шаг. И полетела. *На последней странице дневника, карандашом, едва различимо:* «Рика, прости. Я не смогла быть сильной. Но ты сможешь. Ты всегда была сильнее. Найди правду. Освободи их. И не плачь по мне. Я больше не бабочка. Я — просто Юки. Та, которая любила тебя». *Дневник обрывается. Последние страницы испачканы слезами. Между страницами — засохший цветок сакуры. Лепестки розовые, хрупкие, мёртвые. Как бабочка, которая так и не научилась летать.*