Витрина для мёртвых бабочек

*Токио, 15 марта 2010 года.* Она не спала уже тридцать часов. Дежурство в участке Сэтагая выдалось тяжёлым — два ограбления, драка в караоке-баре и старик, который заблудился и не помнил своего адреса. Рика сидела за столом, допивая остывший кофе, и смотрела на стопку бумаг, которые нужно было оформить до утра. В голове гудело, глаза слипались, но она заставляла себя работать. Завтра выходной. Она сможет отоспаться. Может быть, даже съездить к Юки. Давно они не виделись. В 6:15 утра зазвонил телефон. Рика сняла трубку, думая, что это очередной вызов. — Детектив Такахаси? — Голос был незнакомым, официальным. — Да. Что случилось? — Вам нужно приехать в отделение полиции Сибуя. Произошёл несчастный случай. Ваша сестра… Мир перестал существовать. Слова сыпались одно за другим: «падение с высоты», «скорая», «смерть на месте». Рика не понимала. Она слышала звуки, но смысл ускользал. Как будто кто-то говорил на чужом языке. — Вы слушаете? — спросил голос. — Да, — сказала Рика, и голос её был чужим. — Я еду. Она положила трубку. Встала. Стул отъехал назад, ударился о стену. Начальник смены, старый комиссар Оно, поднял голову. — Такахаси, вы чего? — Моя сестра, — сказала она. — Мне нужно… Она не договорила. Выбежала из участка, не надев пальто, не взяв сумку. На улице было холодно, но она ничего не чувствовала. Поймала такси, назвала адрес. Водитель что-то говорил, но она не слышала. Всю дорогу она смотрела в окно и думала: это ошибка. Какая-то путаница. Юки не могла умереть. Она просто упала? Споткнулась? Выпала из окна? Но зачем ей было открывать окно в марте? Или её столкнули? Или она… Она не могла закончить мысль. Отделение полиции Сибуя встретило её тишиной. Дежурный проводил в комнату, где сидел молодой детектив с лицом, которое ничего не выражало. — Детектив Такахаси? Мне очень жаль… — Где она? — перебила Рика. — Ваша сестра… тело в морге. Но я должен сначала задать несколько вопросов. — Я хочу её увидеть. — Пожалуйста, присядьте. Рика села. Руки дрожали, но она сжала их в кулаки, заставила себя слушать. Детектив рассказывал сухо, по делу. Юки Такахаси, двадцать один год, проживала по адресу… Выпала из окна своей квартиры на четвёртом этаже. Свидетели слышали крик. Скорая прибыла через десять минут, констатировала смерть. Признаков насилия не обнаружено. Предположительно — самоубийство. — Самоубийство? — Рика смотрела на детектива, не веря. — Моя сестра не могла покончить с собой. Она была… она была счастлива. Она недавно стала моделью. У неё всё получалось. Детектив пожал плечами. — У нас есть показания соседей. Она часто плакала по ночам. Почти не выходила из дома. К ней приходили какие-то люди, но она не открывала. Возможно, депрессия. Модельный бизнес — это стресс. — Это не так, — сказала Рика. — Я хочу увидеть её квартиру. Я хочу увидеть тело. — Это возможно. Но вы должны понимать: дело будет закрыто, если не появятся новые обстоятельства. — Какие обстоятельства? — Следы борьбы, записка, свидетельские показания. Пока ничего нет. Рика встала. — Я найду. Квартира Юки была маленькой, аккуратной, с видом на железную дорогу. Рика вошла и остановилась на пороге. Всё было так, как она помнила по прошлому визиту — месяц назад, когда они пили чай и Юки показывала ей свои новые фотографии. Тогда она была счастлива. Глаза горели. Она говорила: «Рика, я наконец нашла своё место». Теперь комната была пуста. Полицейские уже всё осмотрели, забрали вещи. Но Рика чувствовала запах сестры — цветы сакуры, чуть сладкий, тёплый. Она прошла к окну. Оно было открыто, и холодный ветер трепал занавески. Рика выглянула вниз. Асфальт, лужи, ограждение. Там, внизу, несколько часов назад лежала Юки. Одна. В темноте. Она отошла от окна, села на кровать. Подушка хранила форму головы сестры. Рика коснулась её, прижала к лицу. Вдохнула запах. И тогда слёзы пришли. Не сразу — сначала сухие рыдания, без звука, потом всхлипы, потом крик, который она не могла остановить. Она кричала, пока голос не сорвался, пока не пришли соседи и не вызвали полицию. Её увели. Она не сопротивлялась. Сидела на скамейке у подъезда, глядя на дверь, за которой когда-то жила её сестра. В морге было холодно. Белый свет, запах формалина, тишина. Рика стояла у стола, на котором лежало тело, накрытое простынёй. Медсестра спросила, готова ли она. Рика кивнула. Юки была красивой. Даже мёртвая. Её лицо было спокойным, почти умиротворённым. Только синяки на висках и скулах — следы падения. Рика смотрела на сестру и не узнавала её. Это была не та Юки, которая смеялась над её шутками, которая звонила в два часа ночи, чтобы рассказать о новом парне, которая присылала ей открытки с видами Токио. Это была чужая девушка, красивая, пустая, мёртвая. — Она не прыгала, — сказала Рика вслух. Медсестра не ответила. Рика взяла руку сестры. Холодную, безжизненную. Сжала. И поклялась: я узнаю, что случилось. Я найду правду. Даже если это займёт всю жизнь. Похороны были на третий день. Мать плакала, отец молчал. Рика стояла у гроба, смотрела на лицо сестры, которое стало восковым, чужим. Она думала о том, что не сказала ей главного. Что любит. Что гордится. Что простит всё, только вернись. Когда гроб опустили в землю, Рика не плакала. Слёзы кончились. Внутри была пустота. И в этой пустоте росло что-то тёмное, холодное, неумолимое. Жажда правды. Через неделю она пришла в участок, где велось дело. Ей сказали, что дело закрыто. Самоубийство на фоне депрессии. Никаких улик, никаких свидетелей, никаких сомнений. — Это не самоубийство, — сказала Рика детективу, который вёл дело. — Я знала свою сестру. Она не была депрессивной. — Люди скрывают, — ответил он. — Особенно те, кто работает в модельном бизнесе. Там много давления, много стресса. Она не справилась. — Она была счастлива. Она звонила мне, говорила, что у неё всё получается. — Иногда за счастьем скрывается отчаяние. Вы же полицейский, вы знаете. Рика знала. Но знала и другое: Юки не была самоубийцей. Она была борцом. Она всегда боролась — за место в жизни, за мечту, за то, чтобы её заметили. Она не сдавалась. — Я хочу посмотреть материалы дела, — сказала Рика. — Вы не имеете права. Дело закрыто. — Я детектив. Я имею право. Детектив посмотрел на неё долгим взглядом. — Хорошо, — сказал он. — Но вы ничего не найдёте. Она нашла. Немного. Записи допросов соседей, которые говорили, что к Юки часто приходили «странные люди» — женщины в дорогих костюмах, мужчины с камерами. Что она стала замкнутой, перестала здороваться, сидела дома. Что в ночь смерти видели двух человек, входивших в подъезд, но лица не запомнили. — Кто были эти люди? — спросила Рика. — Мы проверили. Они не оставили следов. Вероятно, посетители. — В час ночи? — Может быть, друзья. — У неё не было друзей, которые приходят в час ночи. Детектив пожал плечами. — Это всё, что есть. Рика ушла. Но она запомнила. Два человека. Входили в подъезд перед смертью Юки. Не оставили следов. Дело закрыли. Она начала собственное расследование. По ночам, после смены, она ездила в Сибуя, расспрашивала соседей, ходила по агентствам, искала тех, кто знал Юки. Но все молчали. Соседи боялись. Модельные агенты отводили глаза. Друзья сестры, те немногие, которых она знала, говорили, что Юки в последнее время была странной, напуганной, что она просила помощи, но никто не понял. — Она говорила о каком-то фотографе, — вспомнила одна девушка, с которой Юки вместе начинала. — Говорила, что он делает что-то страшное. Но когда я спросила, что именно, она замолчала. Сказала, что боится. — Как его звали? — спросила Рика. — Я не помню. Кажется, Номура. Или Номура-сан. Рика записала имя. Но когда она попробовала найти информацию о Харуки Номуре, то наткнулась на глухую стену. Известный фотограф, владелец агентства «Бабочка», уважаемый человек, член жюри конкурсов красоты. Ни одного скандала, ни одной жалобы. Идеальная биография. Она пришла в агентство. Её встретила женщина с обожжённым лицом, представилась секретарём. Сказала, что Номура-сан очень занят, что он глубоко опечален смертью Юки, которая была его лучшей моделью. Предложила цветы и соболезнования. — Что она делала в последние дни? — спросила Рика. — Работала. Много. Она была очень талантлива. Но, к сожалению, эмоционально неустойчива. Мы предлагали ей помощь, но она отказалась. — Вы знаете, почему она могла покончить с собой? — Это был несчастный случай, — сказала женщина. — Не ищите виноватых. Иногда жизнь просто… заканчивается. Рика смотрела на её лицо, на шрам, который тянулся от уха к подбородку, на спокойные, ничего не выражающие глаза. Она чувствовала: эта женщина знает больше, чем говорит. Но доказательств не было. Она ушла. Но с того дня Харуки Номура и его агентство стали её навязчивой идеей. Год прошёл в бесплодных поисках. Рика проверяла каждую деталь, пересматривала дело, искала свидетелей. Но все ниточки вели в никуда. Агентство «Бабочка» процветало, лица новых моделей появлялись на обложках, а Юки забывали. Даже мать перестала говорить о ней, убрала фотографии, выбросила вещи. Она сказала: «Надо жить дальше». Рика не могла. Она видела сестру каждую ночь. Юки стояла на перекрёстке, смотрела на неё и молчала. А потом падала. Снова и снова. И Рика просыпалась в холодном поту, с криком, который никто не слышал. На работе её считали странной. Она стала замкнутой, нелюдимой, слишком серьёзной. Начальник отправил её к психологу. Психолог сказал: «Вы застряли в горе. Вам нужно отпустить». Рика не стала спорить. Она вышла из кабинета и пошла в отдел, чтобы взять новое дело. Но мысли её были там, где лежала Юки на асфальте. Через два года она встретила Сато. Он был старше, опытнее, циничнее. Он сказал: «Я знаю, что ты ищешь. Но ты не найдёшь. Такие дела закрывают, потому что их нельзя открыть». Рика спросила: «Почему?» Он ответил: «Потому что за ними стоят люди, которые сильнее нас». Она не поняла. Или не хотела понимать. Она продолжала искать. По ночам, в выходные, в отпусках. Она ездила в другие города, разыскивала девушек, которые работали с Номурой, уговаривала их говорить. Молчали. Боялись. Одна сказала: «Если я скажу, меня убьют. Как Юки». — Вы знаете, что случилось с моей сестрой? — спросила Рика. Девушка побледнела, закрыла лицо руками. — Уходите, — сказала она. — И не возвращайтесь. Рика ушла. Но не сдалась. Она ждала. Годами. И дождалась. Когда пропала Миюки, она знала: это шанс. Когда пришло сообщение от Юми, она знала: время пришло. Когда она вошла в подвал и увидела лицо сестры на стене, она не заплакала. Она улыбнулась. — Я нашла тебя, — сказала она. — Теперь я найду их. *Из дневника Рики Такахаси, запись от 16 марта 2010 года, найденная в её старой квартире после переезда:* «Сегодня я похоронила сестру. Ей был двадцать один год. Она была красивой, глупой, наивной. Она верила в сказки. Она думала, что мир подарит ей счастье, если она будет достаточно красивой. Мир подарил ей смерть. Я не знаю, что случилось в ту ночь. Я не знаю, прыгнула она сама или её столкнули. Но я знаю одно: я найду правду. Даже если на это уйдёт вся моя жизнь. Даже если я потеряю работу, друзей, рассудок. Я найду. Юки, прости, что не уберегла тебя. Прости, что не поняла, как тебе было больно. Прости, что не сказала, как сильно я тебя люблю. Я обещаю: я сделаю всё, чтобы ты не была забыта. Твоё имя будет жить. Твоя история будет рассказана. И те, кто сделал тебе больно, заплатят. Жди меня. Когда-нибудь я приду к тебе и скажу: всё кончено. Ты свободна». *На полях, другим почерком, добавлено много позже:* «Свободна. Теперь ты свободна. Прощай, сестра».