Таинственные узы

      Генри впервые видел настолько изуродованные тела. Да и в целом — раньше ему не доводилось видеть мертвых. Разве что на похоронах… в его прошлой жизни. Тяжелый, удушливый запах гнили, исходивший от монстра, расползался по коридору. Он словно въедался в кожу, забивался в горло, не давая вдохнуть полной грудью. Генри замер, не в силах сдвинуться с места — мышцы будто окаменели. Единственное, на что он был способен, — стоять и смотреть, как тролль выходит из помещения, когда-то бывшего туалетом. Рука Генри дрожала, но, несмотря на это, он сжал палочку и вытянул ее перед собой. Что он мог? Если бы он знал хотя бы Бомбарду — смог бы хоть что-то. А сейчас? Левиоса? Чары очистки? Трансфигурация?.. — Вингардиум Левиоса, — произнес Генри, пытаясь выбить оружие из лап монстра. Но тролль не собирался расставаться со своей битой. Он взревел — глухо и яростно — а затем рванул к Стоуну. Генри дернулся назад, пытаясь отшатнуться, но не успел. Огромная бита, больше похожая на обломок бревна, с чудовищной силой впечатала его в стену. Боль вспыхнула мгновенно. Он снова почувствовал, как ломаются ребра — одно за другим, — как острые осколки пронзают легкие. Воздуха не хватало. Горло наполнилось кровью. Он захлебывался. Сознание стремительно ускользало. Последнее, что он увидел, — ревущий монстр, крушащий все вокруг.

«Проснись».

      И снова — этот жуткий голос в голове. Генри резко вскинулся в кровати, судорожно хватая воздух, будто только что вынырнул из воды. — Ты в порядке? — удивленно посмотрел на него Уизли. Генри вздрогнул. Только что он видел его переломанное тело. А теперь Уизли стоял перед ним — живой и растерянный, в одном нелепом носке. — А ты не… — начал было Уизли, но его перебили. — Под кроватью Поттера, — коротко бросил Стоун и практически выбежал из комнаты. Ему отчаянно нужна была холодная вода — хоть что-то, что поможет прийти в себя и заглушить липкое ощущение чужой смерти, все еще стоящее перед глазами. Заперев дверь едва заметным взмахом руки, Генри остановился напротив зеркала. Он выглядел… плохо. Глаза лихорадочно блестели, зрачки были неестественно расширены, словно он до сих пор видел перед собой тролля. Руки все еще дрожали, а лицо казалось слишком бледным, почти серым. Что это было? Это точно не похоже на сон. Совсем не похоже. В воспоминании все было слишком четким: боль, кровь, треск ломающихся костей. Такое не снится. Он резко наклонился к раковине и плеснул себе в лицо холодной водой, раз, другой, пока дыхание не стало чуть ровнее. Кожа мгновенно покрылась холодными каплями, но внутри все равно оставалась странная, вязкая паника. Когда он вышел из ванной, в дверь уже настойчиво стучали сокурсники. — Какого черта, Стоун? — это был Финниган, но он резко осекся, встретившись с его взглядом. Генри посмотрел на него слишком пристально, слишком тяжело — так, что любые слова застревали в горле. Ничего не ответив, он прошел мимо и вернулся в комнату, чтобы переодеться. Невилл бросал на него настороженные, сбитые с толку взгляды, но Генри даже не пытался что-то объяснить — он и сам не понимал, что происходит. Ему предстояло в третий раз прожить этот день. Если он умрет — он снова проснется здесь? В этом же утре? В этом же месте? Что это вообще такое? Проклятие? Или… благословение? И что ему делать? Мысли метались, цеплялись одна за другую, сбивались в клубок, но сквозь весь этот хаос пробивалась одна-единственная ясная мысль. Он должен всех спасти. Тогда все снова станет нормально. Оставалось только понять — как. Весь день он держался рядом с Грейнджер, не упуская ее из виду ни на минуту, словно боялся, что стоит отвлечься — и все повторится снова. Он застал момент, когда Уизли неосторожно высказался о ней, и увидел, как лицо девочки мгновенно изменилось: обида, стыд, попытка удержаться — и провал. Она резко развернулась и почти бегом направилась в сторону туалета. Стоун проводил ее взглядом, сжав губы. Лучше дать ей немного времени прийти в себя.

***

      В Большом зале, как всегда, было шумно, но это почти не мешало ему погрузиться в свои мысли. Смерть кого-то из детей в Хогвартсе заставляла его откатываться на день назад? Или только эта троица? Или вообще только Поттер? Он точно знал одно: если он умирает сам — то снова просыпается. Именно так он впервые и увидел этот «сон». Учитывая, как назывался в его прошлой жизни первоисточник этой истории, было бы логично предположить, что всё дело в Поттере. Он же везде и во всём был затычкой на протяжении всех фильмов. Главный герой, как-никак. Но это всё равно оставалось лишь гипотезой, которую почему-то совершенно не хотелось проверять. Если он действительно сможет спасти только Гарри, а остальные погибнут… это может сильно повлиять на будущее. Генри, как магглорождённому, очень не хотелось победы Волдеморта. Он краем глаза замечал, как на него поглядывает Невилл, но ни сил, ни желания поддерживать разговор не было. Казалось, такие частые «пробуждения» плохо сказываются на его состоянии. Впрочем, неудивительно — всего пару часов назад он видел, как двое сидящих рядом оболтусов лежали переломанными куклами среди обломков туалета. Этот образ всё ещё стоял перед глазами. Он прикрыл глаза, стараясь выровнять дыхание, но картина не исчезала. Напротив — становилась только чётче. Вздохнув, Генри поднялся из-за стола. Где-то там его ждала Грейнджер.

***

      Вновь проходя по этому коридору, Генри испытывал странное, тянущее чувство тревоги. По спине бежали холодные мурашки, и ему то и дело казалось, что стоит только сделать ещё шаг — и из-за угла снова появится монстр. Он невольно замедлил шаг. Нужно было собраться. Вытащить Гермиону отсюда — и всё закончится. Генри поёжился: ситуация оставалась слишком непонятной и оттого ещё более пугающей. Он остановился перед дверью женского туалета. В коридоре никого не было, можно было спокойно войти… но что-то внутри сопротивлялось. Всё же он был воспитанным мальчиком и не мог просто так зайти в женский туалет. Но ситуация требовала нарушить правила. Глубоко вдохнув, он всё-таки толкнул дверь и прошёл внутрь. Кроме Грейнджер, к счастью, здесь никого не было. В тишине раздавались только её тихие, прерывистые всхлипы. — Эй, Грейнджер, тебе самой не надоело тут сидеть? — сказал Генри, всё ещё не до конца понимая, как вообще её успокоить и что такого сказать, чтобы не сделать только хуже. — Уходи, — тихо ответила девочка. — Я без тебя отсюда никуда не уйду, — фыркнул Генри. — Забей ты на рыжего, он постоянно чепуху несёт. Да и на всех остальных тоже. Все и так прекрасно знают, что ты хорошо учишься. Надо будет — сами придут за помощью. Стоун выдал этот небольшой спич, припоминая, что весь переполох начался из-за того, что Гермиона вела себя как заучка и вечно всех поправляла. Может, его слова смогут хоть немного сгладить грубость Уизли… и заодно повлиять на её поведение? Честно говоря, самого Генри её нотации тоже иногда раздражали, но, возможно, воспоминания взрослой жизни заставляли его смотреть на это иначе. Где-то внутри он понимал: девочка просто пытается найти друзей и хочет всем помочь — не со зла. Просто не осознаёт, как лучше это сделать. Иногда эта двойственность в собственных мыслях его пугала, но он старался не зацикливаться. Впрочем, он слишком увлёкся размышлениями. — Какое тебе дело до всего этого, Стоун? Никто не хочет, чтобы я с ними общалась, понимаешь? Если я сама не буду начинать разговор, то останусь совсем одна… — её голос звучал глухо, с надломом. — Снова, — совсем тихо добавила она и снова всхлипнула. Генри и так это подозревал, но нужно было сказать что-то ободряющее. — А зачем тебе такие друзья, которые только пользуются твоими знаниями и не ценят тебя как человека? — ответил он, а потом на мгновение задумался. Он ведь мог своими словами слишком сильно повлиять на будущее. Если Гермионы не будет в золотом трио, они вряд ли смогут пройти и половину уготовленных им испытаний. Впрочем, Грейнджер была слишком упрямой, чтобы действительно прислушаться к его словам. Тишина, последовавшая за его словами, была красноречивой. Кажется, девочка действительно задумалась. А ему, похоже, придётся придумать план, как свести трио вместе, если драки с троллем всё же удастся избежать. — Наверное, ты прав. Я лишь теряю своё время, — сказала Гермиона, открывая дверь зелёной кабинки. Её глаза слегка припухли от долгих слёз, но если не присматриваться, это вряд ли кто-то заметит. — Идём, — преувеличенно бодро продолжила девочка и, схватив Генри за рукав мантии, потащила его за собой. Он не сопротивлялся. Ему всё ещё нужно было проконтролировать момент за ужином — чтобы Поттер с Уизли точно увидели, что с их подругой всё в порядке и никуда не полезли. Поэтому провести пару часов с Грейнджер до ужина казалось вполне разумной идеей. Если, конечно, они не успеют поссориться из-за её нравоучений. Когда они в полном молчании дошли до библиотеки, Генри даже не удивился. В конце концов, куда ещё могла его привести Гермиона? — Я видела, как ты возился с какой-то книжкой. Причём явно пытался разобраться в каком-то ритуале, — вдруг сказала она. Стоун удивлённо посмотрел на неё. Она что, за ним следила? — И не смотри на меня так! По набору твоих книг всё очевидно. Тут только дурак не заметит, что ты чем-то подобным занят. Поэтому книги лучше искать самому, а не просить список у мадам Пинс, чтобы она потом полдня не бормотала, какие ещё книги стоило бы тебе выдать. Грейнджер фыркнула и уселась за небольшой стол, спрятанный глубоко в библиотеке, среди стеллажей. Генри даже не подозревал, что здесь есть такие уединённые места. А вот про мадам Пинс это было действительно хорошее замечание. Он привык, что в библиотеках можно просто попросить нужные книги — или даже посоветоваться с библиотекарем, ведь они наверняка знают множество всего. Но он как-то не задумывался о том, что его запросы могут выглядеть подозрительно… и что на это вообще могут обратить внимание. — Так и зачем мы здесь? — спросил Генри, осматривая стеллажи вокруг. Они почему-то были полупустыми, зато на столе лежала аккуратная стопка книг — и все они были ему знакомы. Именно их порекомендовала мадам Пинс, когда он пытался разобраться в рунах, использованных в дневнике тёти. Генри нахмурился, ощущая неприятный холодок. Похоже, многие могли заметить и этот дневник, и его странный интерес к весьма специфическим рунам и нумерологии. К счастью, о самих ритуалах он не спрашивал — опасался, что подобные вещи могут оказаться запрещёнными и относиться к тёмной магии. Теперь он ясно понимал, что поступил не слишком разумно. Исправить это уже нельзя. Оставалось лишь затаиться и больше не привлекать к себе лишнего внимания. — Я помогу тебе с твоим исследованием. Считай это жестом доброй воли, — девочка села за стол и сложила руки на груди, внимательно наблюдая за его реакцией. Генри сначала опешил, а затем почти возмутился, но в итоге сдержался. Помощь ему явно не помешает. К тому же, если верить оригинальной истории, Грейнджер могла докопаться до чего угодно — была бы цель. Тем более он и сам толком не понимал, о чём именно был этот дневник. Так они и просидели следующие пару часов. Гермиона внимательно изучала первые страницы дневника, время от времени хмурясь всё сильнее. Она сказала, что язык, на котором написаны комментарии, кажется ей совершенно незнакомым, что несколько удивило Генри — ведь он, пусть и с трудом, но мог разобрать отдельные слова. Когда Гермиона пыталась выписать символы, которые видела вместо текста, на бумаге получалась какая-то бессмыслица. Более того, она тут же отмечала, что символы в дневнике словно меняются — выглядят иначе, чем мгновение назад. Единственным, что оставалось неизменным, были руны, звёздная карта и расчёты. Однако без комментариев было совершенно непонятно, что именно они означают и как между собой связаны. К тому же создавалось ощущение, что записи в дневнике идут вразнобой, без всякого порядка, и потому уловить хоть какую-то закономерность — от начала расчётов к их завершению — не представлялось возможным. — Знаешь, наверное, на дневнике стоит какая-то хитрая защита. Ты, как родственник, видимо, можешь понять хотя бы часть, а вот все остальные — нет. Удивительно, — пробормотала Гермиона, делая какие-то очередные пометки в своей записной книжке. Генри лишь пожал плечами — он в принципе что-то подобное и предполагал. Сейчас в его руках оказалась книга о магических клятвах — одна из тех, что Грейнджер буквально всунула ему в руки. Сначала он даже не понял, зачем, но чем больше читал, тем тревожнее ему становилось. Здесь слова не были пустым звуком. Неосторожная формулировка, случайное обещание — и можно натворить таких бед, что за голову схватишься. Это она ему так на что-то намекала? Он прищурился, наблюдая, как девочка в очередной раз делает быстрые, уверенные записи в своей книжке. — Ну что? — она подняла голову и недовольно на него посмотрела, а затем перевела взгляд на книгу в его руках. — Ты хотя бы читаешь? Гермиона тяжело вздохнула и принялась объяснять — так, словно говорила о совершенно очевидных вещах: — Я решила, что это первое, в чём тебе стоит разобраться. Мы магглорождённые, мы многого не знаем. Это же очевидно, нет? В этом мире есть свои правила и порядки — пусть архаичные и порой совершенно устаревшие, но всё же. Она на секунду замолчала, будто подбирая слова, затем продолжила уже чуть тише: — Ты ведёшь себя странно. Да и многие такие, как мы… будто вам совсем неинтересно. А ведь если не знать законов, можно легко нарваться на серьёзные проблемы. Поэтому я и дала тебе эту книгу. На самом деле есть ещё много всего, что тебе нужно узнать… но это потом. Закончив свой небольшой монолог, она вновь уткнулась в книгу по рунам — ту самую, которую Генри и сам пытался читать, но понимал лишь отрывками. Он действительно думал, что просто выучится магии, устроится куда-нибудь и будет спокойно жить, пока Орден и Поттер разбираются со всеми проблемами. Однако всё обернулось совсем иначе. И теперь, судя по его странным «переносам» во времени, ему предстоит лично участвовать во всём, что здесь происходит. А значит — относиться ко всему куда серьёзнее. Проверять, на сколько раз хватит этих прыжков во времени, ему почему-то совершенно не хотелось. Значит, нужно как можно реже умирать… и следить за тем, чтобы никто вокруг тоже не умирал. И при этом ещё умудриться не набрать себе дополнительных проблем. Кто бы мог подумать, что любое обещание со словом «клянусь» превращается в магический контракт?! Да, слово это не из тех, что используют каждый день… но ведь он мог. Мог случайно что-то сказать — и даже не понять, что теперь это обязательство. Более того, его могли вынудить это произнести — и он бы даже не осознал, на что себя обрекает. Просто ужасно. И ведь об этом никто не предупреждает магглорождённых. Будто это что-то само собой разумеющееся. Тяжело вздохнув, он снова уткнулся в книгу. Всё-таки Гермиона права — он слишком мало интересовался такими вещами. И зря.

***

      Он поднял взгляд от книги и заметил, что за окном, за спиной Грейнджер, уже сгущаются сумерки. Небо темнело, тени вытягивались, и это означало только одно — пора идти на ужин, чтобы показаться перед «золотым дуэтом». Потянувшись, Генри аккуратно поставил книгу, которую читал, обратно на стеллаж. Он надеялся продолжить завтра… если это «завтра» вообще наступит. Теперь он понимал: ему нужно глубже погрузиться в магический мир. Но с чего начать? Про базовые клятвы он, допустим, узнал. Но ведь существует множество тонкостей, о которых просто так не догадаешься — и о которых даже не подумаешь спросить. Было бы какое-нибудь место… или что-то вроде поисковика, где можно задать вопрос и получить ответ. Он на секунду прикрыл глаза, и в памяти что-то едва уловимо шевельнулось. Выручай-комната. Он резко дёрнулся, чем привлёк внимание Грейнджер. — Пойдём на ужин, думаю, мы позже сможем продолжить, — предложил Стоун. На его слова Гермиона с тоской посмотрела на книги, затем неохотно передала ему дневник Китти. Всё же она пропустила обед, и пропускать ещё и ужин было не самой разумной идеей. А в его мыслях сейчас был вовсе не предстоящий ужин. В Хогвартсе существовало место, способное принять облик того, что нужно человеку, вошедшему внутрь. Если он будет думать о том, что должны знать аристократы, и представит небольшую библиотеку — появятся ли там нужные ему книги? Он скосил взгляд на Гермиону. Стоит ли посвящать её в это? Она, безусловно, была умна и уже подтолкнула его к правильным мыслям… но можно ли ей доверять? И не повлияет ли их общение на будущее? Это определённо требовало более тщательного обдумывания.

***

      Ужин прошёл так, как он и рассчитывал. Гермиона демонстративно села рядом с ним, полностью игнорируя Гарри и Уизли, на что последний, судя по всему, обиделся. А затем в зал ворвался Квирелл. Все первокурсники Гриффиндора спокойно шли в колоннах, и Генри наконец смог выдохнуть. Эта парочка видела Грейнджер — значит, им не нужно никуда бежать и никого спасать. Зайдя в гостиную, он сразу попрощался с Гермионой, потому что собирался лечь пораньше. В комнате его встретил встревоженный Невилл. — Нев, а где эти оболтусы? — Спросил Генри, кивком головы указав на пустующие кровати. Внутри что-то неприятно перевернулось. — Я видел, как они куда-то убежали. Я хотел их остановить, но запнулся о мантию, а потом меня схватил староста Перси и совсем не слушал, что я ему говорю, — Невилл выглядел печальным, — надеюсь с ними все в порядке. Генри от этих слов опешил. И вот зачем этим двоим куда то идти? Гермиона же спасена, неужели они просто хотели на тролля посмотреть? Стоун опустился на свою кровать, пытаясь переварить услышанное. По хорошему, ему нужно было броситься сейчас спасать двух мелких идиотов, но Генри понимал, что он троллю не ровня. Его снова просто размажут по стенке, причем в буквальном смысле этого слова! А потом он почувствовал. Его грудную клетку резко сжало, а в легких будто кончился воздух. Мир вокруг резко посерел и будто остановился, по спине побежали мурашки, а потом его поглотил холод. Глаза закрылись сами собой, как бы он не старался держать их открытыми — ничего не выходило.

«Проснись.»

      Холодный потусторонний голос раздался внутри его черепной коробки, заставляя резко открыть глаза. Он снова лежал в своей постели, а рядом крутился Рон, снова ища свой носок. Сердце глухо стучало в ушах, а шум от рыжего соседа заставлял его раздражаться. Накрыв голову своей подушкой, он пытался успокоиться. С каждым таким пробуждением он будто что-то терял, сначала он этого не замечал, но сейчас все стало резко иначе. Сам по себе Генри всегда был довольно веселым и ко всему относился с толикой иронии и юмора, однако сейчас это все куда-то исчезло. И он не знал, вернется ли обратно. Впрочем, сейчас он должен был подумать. Что он успел узнать за три попытки пережить Хэллоуин? Если он ничего не сделает — троица умрёт, и всё начнётся сначала. Сам он им помочь не в состоянии. Если вывести из-под удара Грейнджер, эта парочка всё равно куда-то пойдёт и, судя по всему, найдёт неприятности, которые закончатся их смертью… а значит, его день снова начнётся сначала. Значит, он должен проконтролировать этот момент и не дать Поттеру и Уизли сбежать. Но они ведь явно его не послушают. Как заставить их пойти с ним? Что он вообще помнил об этих событиях из прошлой жизни? Как назло, именно о первом курсе в воспоминаниях почти ничего не осталось. Генри убрал подушку с лица и заметил на ней несколько влажных пятен. Он… плакал? Он недоумённо уставился на подушку, затем, отложив её в сторону, провёл рукой по лицу. И правда — в уголках глаз чувствовалась влага. Неужели это стресс? Тихо выдохнув сквозь зубы, он приподнялся на кровати. К этому моменту Невилл уже проснулся и начал неторопливо собираться. Почувствовав на себе взгляд, Лонгботтом внимательно посмотрел на него. — Ты в порядке, Генри? — спросил мальчик, обеспокоенно вглядываясь в его лицо. Генри отвёл взгляд, не совсем понимая, что ответить. Был ли он вообще в порядке? — Всё нормально, — единственное, что он смог выдавить из себя, глядя куда угодно, только не на сокурсника. И почему-то именно сейчас он впервые задумался о том, что Невилл — единственный, кто всегда замечал, когда с ним что-то не так. Да и в целом… он был единственным, кто хотел помочь Гермионе, пусть и не набрался смелости зайти в женский туалет. Он был добрым мальчиком. Тем, кто готов помочь — в чём бы то ни было. А сам Генри… общался с ним лишь затем, чтобы Уизли не приставал к нему самому. — Эй, ребят, а вы не видели мой носок? — встрял рыжий, заставляя Генри вынырнуть из своих мыслей. — Под кроватью у Поттера, — почему-то синхронно ответили Генри с Невиллом. Стоун тут же перевёл на него удивлённый взгляд. Невилл просто всегда это помнил… или сейчас что-то изменилось? — Невилл, ты тоже… — начал было Генри, но, стоило ему попытаться продолжить, как внутри всё сковало уже знакомым холодом, а слова застряли в горле. — Хм? Да он просто почти всегда закидывает этот носок под кровать — либо к Гарри, либо к тебе, — смущённо улыбнулся Невилл. Попытка рассказать о перемещениях не увенчалась успехом. Это одновременно расстраивало и пугало. Неужели нет ни одного человека, которому он мог бы рассказать о том, что с ним происходит? Он непроизвольно сжал в руках дневник тётушки. Быть может, она сталкивалась с чем-то подобным? Может, ответы скрыты именно в этих записях? Но сам он точно не справится. Слишком уж он непостоянный… и, возможно, слегка безответственный. Положив дневник в сумку, Генри решил, что постарается прожить этот день лучше, чем предыдущий.

***

      После быстрого завтрака Генри вместе со всеми направился в сторону кабинета чар. Флитвик снова должен был рассказывать о левитации, но в этот раз Стоун решил блеснуть. На столе перед ним лежало небольшое перо. Сосредоточившись, он лёгким движением палочки заставил его плавно взмыть над поверхностью. — Ух ты! Мистер Стоун, прекрасно получилось. Десять баллов Гриффиндору, — с довольной ухмылкой сказал полугоблин, сверкнув своими чёрными глазами. Генри чуть поёжился: улыбка показалась ему скорее хищной, чем одобрительной. Тем не менее он продолжил отрабатывать заклинание, стараясь не отвлекаться. Дальше уроки шли своим чередом. Он почти не менял стратегию поведения — после чар его ждали две пары ЗОТИ, где шёл сплошной лекционный материал, который, казалось, он уже мог пересказать слово в слово. Сейчас был длительный перерыв, и многие как раз направились на улицу — посмотреть на тренировку квиддичной команды. Там же, во дворе, Уизли снова назвал Гермиону бесполезной заучкой, и та, не выдержав, поспешила уйти. Недолго раздумывая, Стоун поспешил за ней. В этот раз он решил не оставлять её одну на столь длительное время. Догнать Гермиону удалось только у женского туалета, но он не успел ничего сказать — она уже скрылась за дверью. Тяжело вздохнув, Генри оглянулся. Убедившись, что вокруг никого нет, он прошёл следом за Грейнджер. — Коллопортус, — взмахнув палочкой, он запер дверь, чтобы никто внезапно не зашёл. — Гермиона, — позвал он девочку. Та закрылась в кабинке и почти не издавала ни звука. — Что ты тут делаешь? Это вообще-то женский туалет, — её голос срывался; она явно пыталась сдержать слёзы, но получалось плохо. — Я пришёл за тобой. Уизли — не тот человек, из-за которого стоит расстраиваться. Он постоянно несёт какую-то чушь, тебе ли не знать? — Генри облокотился на раковину, не отрывая взгляда от зеленоватой двери кабинки. — Но он прав! Я совершенно бесполезна, и никому до меня нет дела. Единственное, что я могу, — это зубрить уроки и пытаться всем помочь, но… — дальше она не смогла продолжить. Генри услышал, как сначала появились тихие всхлипы, затем они стали всё громче, срываясь в настоящую истерику. — Если ты посмотришь по сторонам, то заметишь, что вокруг тебя есть люди, которые могут оценить твои старания по достоинству. Зачем тебе вообще одобрение Рона? На этот раз она, кажется, действительно его услышала — в кабинке стало заметно тише. Ему снова пришлось повторить свои прошлые слова, почти слово в слово, и это сработало. Грейнджер вновь потащила его в библиотеку, прочитав практически ту же лекцию о его способах поиска информации. Стоун меланхолично листал страницы книги, почти не вчитываясь, под мерное постукивание тонких пальцев по столу. Мысли снова вернулись к утреннему рассуждению, он определенно с каждым таким «перезапуском» будто что-то терял. И это пугало. Ему хотелось вернуться к своим привычным шуткам, к лёгкости, к тому, каким он был раньше, но внутри словно стоял глухой блок. Да и сама напряжённость происходящего не могла не сказываться. В этот раз он сам доведёт «золотую парочку» до гостиной Гриффиндора. — Ты так и продолжишь стучать? — чуть раздражённо вскинула голову Гермиона, внимательно наблюдая за его пальцами, отбивающими только им понятный ритм. — Это, знаешь ли, очень отвлекает. — Хн? — единственное, что она услышала в ответ, но стучать по столу он всё же перестал. — Исходя из твоих записей, это описание какого-то ритуала, который проводился перед статуей Предвечной. Это… Смерть. Может быть, что-то связанное с воскрешением? — предположила она. По его спине тут же пробежали холодные, неприятные мурашки. Воскрешение… Связано ли это с его ситуацией? Или это просто совпадение? Зачем тёте вообще нужны были какие-то ритуалы, связанные со смертью? Вопросов, как обычно, стало только больше.