White Rose

Скромное и уютное кафе на пересечении двух улиц в самом центре города. Именно туда захотел Леон. Пространство внутри освещено приглушённым тёплым светом. На стенах висели рождественские украшения, поблёскивавшие под свечением ламп. Милая официантка с вежливой улыбкой, которую она дарила всем, плыла через столы, обслуживая немногочисленных гостей, праздновавших этот день вне семейного круга. Одними из них были и Леон с Луизой. Они заняли небольшой столик в дальнем углу. Слева от Хоуп и справа от Кеннеди – окно, откуда были видны прохожие. Все спешили куда-то. Всегда спешат, жизнь слишком коротка, чтобы медлить. Перед агентом стояла чашка крепкого американо, перед Лу – зелёный чай. Травянистый аромат переплетался с насыщенным кофейным, смешиваясь в особенный, умиротворяющий. Вряд ли это можно было назвать свиданием. Леон просто предложил по чашке кофе или чая. Почему-то ему сейчас это было нужно – просто посидеть вот так, в компании Луизы, глядя в окно кафе на вечно занятых своими заботами людей. Там всё было обычным, серым, несмотря на гирлянды, огни и ту фигуру улыбающегося Санты, приветствующего всех входящих в здание банка напротив. Здесь же время точно остановилось, позволяя расслабиться. — А как там Нильсен, кстати? — внезапный вопрос Хоуп разорвал уютный вакуум. Уши мужчины уловили тихие переговоры и шепотки других гостей кафе, которые он до этого не замечал. — Всё рвёт и мечет? — Нильсен? Нет, он вообще почти не появляется. По крайней мере я не видел его в коридорах штаба, — Леон неоднозначно пожал плечами. — Наверное, весь в расследовании. А чего спрашиваешь? — Злорадствую, — бросила Лу, сделав глоток чая. — Интересно посмотреть, как он будет искать доказательства моей вины. — Их нет, ведь ты невиновна. — И я о том же, — кивнула она, — Честер сейчас будет просто топтаться на месте, тратить время, которое сейчас на вес золота. Уайт Роуз ждут, чтобы игра продолжалась. — Почему ты так внезапно затронула тему Роуз? — тревогу и смятение в голосе Леон постарался скрыть за чашкой кофе. — Мне неспокойно. В день смерти Брайана и Молли... Роуз написали мне в том письме, что им интересно со мной «играть». — Тонкие пальцы сильнее сжали тёплую керамику. — Роуз ждали моего возвращения. Я вернулась, обосновалась в D.S.O. и вот тебе – новое убийство. Они хотят играть один на один со мной. — Чёрта с два это будет игра один на один, — раздражённо проговорил Кеннеди, отставив чашку в сторону. Кофе чуть не пролился на столик. — Лу, мы напарники. Я тебя не оставлю, помнишь? Хоуп подняла взгляд со своего чая на агента. Взгляд холодных голубых глаз кричал, убеждая в том, что иначе не будет. Без слов его позиция была ясна: «Вместе. Одной тебе опасно». Раньше она бы поспорила. Начала бы громкую полемику, дабы убедить в обратном, но сейчас, после всего... Ровная поверхность чая в керамике дрогнула и пошла волнами от долгого вздоха. Уже слишком поздно спорить. Да и сил нет. Да и не охота. И она слишком привыкла к их с Кеннеди тандему, так что почему бы и нет? Если он поможет, тогда и с Уайт Роуз она сможет покончить быстрее. Никто больше не пострадает от рук убийцы. — Помню. Как всегда, — голова двинулась в спокойном кивке. Она наблюдала, как Леон схватился за чашку и усердно стал пить кофе, точно воду посреди жаркой пустыни. — Я не испортила тебе день разговорами о Роуз? Кеннеди поперхнулся. Внезапный кашель привлёк лишнее внимание остальных гостей. Все обернулись, молча рассматривая парочку за столиком, но никто не спешил помочь. Луиза сама растерялась, вытаращившись на мужчину. Все голоса и шепот стихли. Возникла неловкая пауза. — Лу, — ещё более сдавленным после кашля голосом начал он, — испортила мне день? — он покачал головой и откинулся на спинку стула, прочищая горло. — Сегодня твой день. Какого чёрта ты вообще говоришь? Хоуп моргнула. Потом ещё раз и ещё. Шок и растерянность стали уступать робкой виноватой ухмылке, которую она скрыла, проведя руками от лица к волосам. — Ладно, поняла, прости, — ответила она, схватившись за чашку, как будто она была единственным её спасением в этой ситуации. — Брось. Ты допила? — на положительный ответ Кеннеди издал звук согласия и встал из-за стола. — Отвезу тебя домой. Луиза засобиралась. Пока она надевала пальто, агент достал из внутреннего кармана куртки пару купюр за оба напитка и оставил на столе. В салоне, пока они были в кафе, стало прохладнее. Кеннеди включил печку сразу же, как только завёл машину. Железная карета понесла обоих домой к Луизе. Машин на дорогах много проносилось мимо них. Ещё слишком рано для опустения города, когда люди спрячутся по домам и будут праздновать Рождество. Невольно Хоуп задумалась, а что, если бы все было иначе? Эти мысли постоянно преследовали женщину именно в этот день. Наверняка бы они вместе с Брайаном и Молли уже заглядывали в духовку на кухне, проверяя индейку на готовность, пока малышка где-то кружится рядом. Прямо как раньше. Воспоминания о былом счастье всегда вызывали у неё раздражение и головную боль, но сегодня было... иначе. Лу ощущала внутри приятную, хоть и с ноткой горечи, ностальгию. Внимание переключилось со сверкающих праздником украшений и пролетающих мимо зданиях на того, кто сегодня что-то поменял в ней. Или не сегодня? Она до сих пор не могла разгадать этого мужчину. Его имя – синоним слова «загадка» для неё. И дело не в его судьбе человека, пережившего ужасающую катастрофу. Она знала про инцидент. Знала про вербовку на службу государству. Стал он этой загадкой ещё в первую неделю, как Лу поступила на службу в D.S.O. Его внешнее спокойствие, сохранявшееся даже когда он возвращался с миссий побитым и до смерти вымотанным, оказывало и на неё особенное влияние. Сравнивать Кеннеди с Брайаном было бы неуважением к обоим, но горячее сердце работало быстрее холодного и рационального мозга. И ей было стыдно за это. Стыдно перед ними. Однако она не могла не согласиться с собственным разумом в том, что с обоими мужчинами Хоуп чувствовала себя как за каменной стеной, пусть в случае с Леоном это проявлялось иначе. В его особенном, неповторимом стиле. Когда-то ей нужны были слова, а теперь достаточно лишь взгляда. Она помнила день, когда Леон вернулся после длительной миссии в первый для неё раз. Лу работала в штабе на тот момент только вторую неделю...

***

Середина июня, 2012 год. Луиза находилась в зоне отдыха, прислонившись боком к кофейному автомату. Тонкая струйка с громким гудением машины вливалась в бумажный стаканчик. В руке она вертела свою карточку-удостоверение консультанта. Там, на маленьком фото, она без улыбки смотрела на саму себя, стоящую сейчас в штабе. И внизу её имя. Луиза Джессика Хоуп. Хоуп. Единственная надежда, которая у неё осталась в этой жизни. Она, даже спустя столько лет, не расторгла брак с Брайаном, не вернула себе девичью фамилию, такую ироничную сейчас – Грейвс, доставшуюся от покойной матери, которую не знала и ни разу в жизни не видела. Могилы сменила на надежду, но всё равно навещает две гранитные. Гудение и дрожь большого автомата прекратились. Гул в ушах немного утихомирился, но шелест бумаги, топот агентов не давали ему умолкнуть полностью. Она взяла горячий стаканчик и прошла в коридоры. Сотрудники последние пару дней были особенно на нервах – активность террористов возросла. Агентов отправили в поле, чтобы разобраться с проблемой и устранить любую возможность биологической угрозы для страны и её граждан. Одним из таких был Леон, её новый напарник, или, если точнее, наставник и куратор. Учитывая её прошлое в ФБР, богатое на приключения, приняли её сюда с натянутой улыбкой и скепсисом, который она без особых проблем уловила во взгляде шефа Майерса, когда они жали друг другу руки. Она подозревала, что все здесь сомневаются в стабильности её состояния, учитывая особенную историю и связь с делом Уайт Роуз. Или нет? Она знала и не сомневалась в этом, иначе ей бы не приставили никакого Кеннеди и не назначили бы просто консультанткой, единственные задачи которой – вовремя поддакивать агентам, реже – вставлять своё мнение и чаще – помогать заполнять отчеты. Скука смертная. Но так она хотя бы не проведёт всю оставшуюся жизнь, занимаясь гниением на диване и оплакиванием своего горя. Нужно было что-то менять, и Луиза поменяла. Ход внезапных мыслей о жизни, ставший частым явлением в последние годы, прервался, когда она случайно столкнулась плечом с каким-то агентом. Кофе плеснул из стаканчика прямо на пальцы Хоуп. Она втянула воздух сквозь зубы, чтобы не вскрикнуть, и осторожно переложила стаканчик в левую руку. Все пальцы на правой были в кофе, пока не помоет – будут пахнуть. Лу уже было направилась в сторону туалетов, как её внимание привлекла приоткрытая дверь знакомого кабинета. Его, Кеннеди. Он что, вернулся уже? — мысль мгновенно мелькнула в голове. Консультантка стряхнула горячую жидкость с пальцев. Ноги сами понесли её туда. Хоуп толкнула дверь обожжённой рукой и переступила порог. Яркий солнечный свет, заполнявший кабинет, своими лучами ненадолго ослепил женщину, уже готовую бросить свою едкую фразочку. Это было забавно, особенно когда Кеннеди подхватывал её настрой. Приятная мелочь, учитывая, что она представляла своего наставника как старого и хмурого мужика. — Эй, блудный сын вернулся? Что-то ты–, — Луиза оборвалась, когда зрение привыкло к яркому освещению. Вид Леона её не то что шокировал, а лишил дара речи. Мужчина сидел за своим столом. Он натягивал на себя футболку – заканчивал переодеваться в обычную, гражданскую одежду. Под тканью она заметила плотно забинтованный торс, короткие рукава на плечах тоже не могли скрыть наличие бинтов, успевших немного пропитаться кровью. На брови – глубокая царапина, а на скуле –огромный, цвета спелой тёмной сливы синяк. Руки мужчины дрожали от оставшегося адреналина в крови. Сам он выглядел измождённым, точно нуждающимся в хорошем, восстанавливающем сне. Об этом молили его потухшие от усталости глаза, тень над которыми нависла плотным саваном. Стаканчик выпал из её руки. Кофе расплескалось по линолеуму, разнося сильный запах по кабинету. Леон, занятый натягиванием футболки на себя, даже не заметил и не услышал прибытия консультантки, когда она вошла. Только удар бумажного стаканчика и плеск тёмной жидкости привлекли его рассеянное вымотанностью внимание, и Кеннеди наконец обратил глаза на женщину, стоящую у двери. Её шок и напуганная растерянность удивили мужчину. Чёткие брови приподнялись, делая более выраженным рельеф морщин на лбу. — Луиза, — его голос напоминал хрип. — Ты чего? — Я? — она моргнула, не веря своим ушам. — Я чего? Это ты чего! Это что?! — Хоуп активно начала махать руками на него. — На тебе живого места нет! Брюнетка обошла стол и остановилась рядом с ним. Зрачки цеплялись за каждую рану, ушиб и синяк. Она боялась прикоснуться к нему, чтобы не нанести больше боли, которую, как она не сомневалась, мужчина ощущал и терпел прямо сейчас. Ошпаренные горячим напитком пальцы показались консультантке пылью перед тем, что она видела. Её собственная пульсация на коже стала фоном. — Хоуп, успокойся, я живой. — Слабо верится, Кеннеди, — недовольно пробормотала она, оглядывая бинты, выглядывавшие из-под рукава. — И так постоянно? — Не всегда, в этот раз хуже, — он оглядел её лицо. В его усталом, потухшем взгляде сверкнул блик. Напряжённые губы тронула лёгкая ухмылка. — Что, распереживалась, напарница?

***

Да, именно эта ухмылка что-то поменяла. Определённо что-то в ней, просто она не могла понять, что именно. Может, отношение к жизни? После трагедии мир перед ней предстал серыми оттенками, и мало что радовало её. Весь её центр был на Брайане и Молли. А в тот момент... он сместился или даже рассеялся. Чёткая, конкретная точка перестала существовать, и мир запустил постепенный процесс возвращения себе остальных цветов. Она думала, что возвращение к работе это сделает, но это сделал Леон. Хоуп никогда бы не призналась, что не может отвести взгляда от него. На его лицо, такое сосредоточенное на дороге. Эти глаза, голубые, которые могут быть холодными, и в то же время теплее солнца в любой из летних дней. Брови, что постоянно будто бы слегка нахмурены, но это только так казалось. Она видела бледную полосу на брови – остался шрам после той самой глубокой царапины. Но ему это шло, в какой-то степени. Его неизменная прическа, по которой она различит его в самой густой толпе в мире существующей. Эта поза, словно он никогда не расслабляется – всегда наготове. Всегда готов к действию, движению. Даже в хвате на руле это было заметно. Наверное, профессиональная деформация. Машина остановилась на светофоре. Леон повернул голову к Лу и встретился с ней взглядом. Она, как заворожённая, смотрела на него с едва заметной улыбкой. Её зелёные глаза горели, в них отражались рождественские огни, сиявшие в этот зимний день со всех сторон. Мужчина сам не смог сдержать улыбки. — Ты чего? — Я? — Хоуп моргнула, точно очнувшись, и поспешила отвернуться в другую сторону. — Ничего. Просто... Спасибо, что ты сегодня был моей компанией. Взгляд Кеннеди смягчился, наблюдая за отвернутой к нему спиной Лу. Неловкость, такая заметная, такая... её. В салоне стало теплее, и виновата в том была не печка. Загорелся зелёный сигнал. Машина двинулась вперёд. — Не за что, — тихо, только для неё, ответил он. Теперь дорога домой чудилась Луизе бесконечной. Беспорядочные мысли метались в голове, ударяясь о стенки черепной коробки. Что на неё нашло? Почему она засмотрелась на него? Почему?.. Совесть грызла её своими точёными, крепкими зубами. Душила, перекрывала доступ к воздуху костлявыми пальцами. Правильно ли это? Думать так после всего, что было с Брайаном? Или же это просто предательство? Оскорбление его памяти и памяти Молли? Машина подъехала к жилому дому Хоуп. Леон припарковал седан и вышел вместе с ней. На удивлённый взгляд напарницы мужчина заявил, что хочет снова повидать Малыша. Уж очень ему кот понравился. Она не была против, просто поставила условие сильно не баловать пушистого. Луиза нажала на кнопку вызова лифта. Двери разъехались, и оба вошли в кабину. Женщина нажала на кнопку пятого этажа. Двери закрылись. Сейчас стоять вот так с ним рядом Лу было... странно. Убийца её семьи до сих пор на свободе, на неё ищут доказательства и зацепки, чтобы обвинить официально, а она думает не о том. Тишина затянулась. Лифт не двигался. Это показалось ей странным. Луиза нажала снова на кнопку своего этажа, и, когда кабина и в этот раз не стала подниматься, она нажала на кнопку открытия дверей. Они с Кеннеди вышли. — Придётся подниматься на пятый пешком, а? — протянул он, наклонив голову к ней. Хоуп только удручённо вздохнула. Ступенька за ступенькой Леон и Луиза поднимались всё выше. Первый пролёт, второй... Никто не говорил, напарники молчали, пока Кеннеди вновь не задал вопрос: — И часто так? Брюнетка задумалась. — Нет, лифт всегда работал без перебоев. И в прошлом месяце провели диагностику, всё в порядке. — Сомневаюсь. Теперь я точно зайду к тебе, на всякий случай, — заметное напряжение в голосе мужчины Лу ощутила кожей. Она вся покрылась мурашками, но останавливаться и спорить не стала. Ключи чётко вошли в замочную скважину. Рука повернула их, но это уже было не нужно. Дверь открыта. Луиза и Леон переглянулись. Они вошли в прихожую, сняли верхнюю одежду, стягивать обувь не стали. Хоть подошва была мокрой и вся в снегу, Лу понимала, что сейчас не до церемоний. Они прошли в гостиную и встали посреди помещения. Кота не видать. Хоуп опустилась на колени и полезла в привычное для Малыша место, где он часто прятался – под диван. Там, в темноте между паркетом и нижней частью дивана, действительно спрятался Малыш. Он выглядел напуганным. Шерсть дыбом, сам свернулся так, будто собирался защищаться от кого-то. Совершенно неожиданно ушастый вылетел из-под дивана, едва не задев когтями лицо консультантки. Луиза испуганно отшатнулась и вскочила на ноги. Леон проследил за белым пушистиком, в панике скрывшемся на кухне. Это ему не понравилось. Рука опустилась на бок – туда, где всегда была кобура. В этот раз там было пусто, просто пояс джинсов. Пальцы поджались в кулаки. — Лу, держись рядом, — строго приказал он, обойдя брюнетку и закрывая её собой. Мужчина пошел вглубь квартиры. Она – за ним. Он осмотрел туалет, ванную комнату – пусто. Никого. Они вошли в её спальню. Сейчас Луиза совсем не переживала о том, что не заправила постель. Не подходящий для такой бытовой мелочи момент. Леон заглянул в шкаф, под кровать, за шторы – ничего и никого. Ценные вещи украдены не были. Попросив Лу остаться в спальне, Кеннеди убежал к кухне. Там тоже нужно было проверить. Хоуп не стала перечить. Она осталась, но теперь, в этой тишине, ставшей такой густой и осязаемой после взлома, стоять посреди собственной спальни было очень неуютно. Брюнетка обвела комнату взглядом в попытках уловить хоть что-то, что выглядело не так. Она, как хозяйка, точно сможет это заметить, в отличие от Леона. И она оказалась права. Под шторой на полу Лу увидела силуэт чего-то небольшого. Наверное, Кеннеди совсем не приметил под плотной тканью. Лу отбросила штору и увидела на полу небольшой чёрный бархатный мешочек. Осторожно его подняв, словно мог взорваться, Хоуп потянула за золотистую завязку. Увесистый. Из открывшегося кармашка выглянула узенькая бумажка. Изнутри потянуло сладковато-приторным запахом. Бумажка не могла весить столько, сколько ощущала её ладонь. Лу заглянула внутрь. Леон влетел на кухню. Из-за влажной подошвы он немного проскользил вперёд. Здесь тоже было пусто, он даже холодильник проверил – только продукты на полках. Бедный Малыш вжался в угол, дрожал там как одинокий листик на ветру. Взгляд сочувственно смягчился при виде несчастного животного, но помочь он ему не мог. Не сейчас по крайней мере. Кеннеди подошёл к окну и упёрся руками в подоконник. Подушечки пальцев почувствовали что-то инородное, нехарактерное для гладкой пластмассы. Он растер пальцы друг о друга и внимательнее осмотрел поверхность. Высохшая грязь от следа. След от чьей-то подошвы на подоконнике. По шее пробежал холодок, но не от осознания, а от ветра, проникавшего через с трудом заметную щель в окне. Леон распахнул его. Нарушитель сделал всё, чтобы оставить хозяйку квартиры напуганной: взломанный замок, прикрытое окно, кажущееся закрытым. Но оставил след. Специально или нет? От раздумий Кеннеди не отвлек, а вырвал душераздирающий крик Луизы, полный неподдельного ужаса: — МОЛЛИ-И-А-А-А!!! Агент мгновенно рванул с места в спальню. Сердце готово было разорваться от услышанного крика. В голове билась только одна мысль: «Лишь бы Лу была в порядке». Он ворвался в комнату и увидел Луизу, рухнувшую на пол на колени и сжавшуюся, как беспомощный ребёнок. Впереди что-то лежало. Кеннеди опустился на колени рядом с ней и приобнял за плечи, пытаясь поднять, но Хоуп сопротивлялась. Её рука тянулась к той вещи. Мужчина перехватил её и внимательнее взглянул на нечто, вызвавшее у такой ужас. Колба. Это была небольшая колбочка с полупрозрачной желтоватой жидкостью, внутри которой что-то плавало. Запах, ударивший в ноздри, заставил его сглотнуть. Картинка перед ним стала чётче, как если бы ему протёрли глаза. Жидкость внутри – формалин, а в ней – маленький, крохотный детский пальчик. — Господи... — одними губами прошептал он. Хоуп продолжала тянуться к колбе. Леон сдерживал её изо всех сил, сжимая почти до боли. Лицо Лу заливалось горячими, обжигающими кожу слезами. Они крупными каплями падали на паркет, смешиваясь с пылью. Она кричала, ревела как дикий зверь, разрывая себе голосовые связки и не жалея себя. Кеннеди усиливал хват на ней, но понимал, что так бесконечно продолжаться не может. Он сместился и закинул Луизу на своё плечо. Она продолжала брыкаться. Агент не обращал внимания. Её нужно было вывести из спальни как можно скорее. Усадил он на диван не Луизу, а отчаявшуюся горем женщину. Она перестала кричать – охрипла полностью и теперь могла только поскуливать как подбитая собака. Леон опустился перед ней на корточки, руки сжимали её плечи, пытаясь удержать в этом моменте, чтобы Лу не провалилась в кошмар. Он тряхнул её. Хоуп с протестующим стоном закрыла глаза и обречённо покачала головой. Сквозь хрип мужчина смог различить слова: — Верни... Верни меня к ней... Пожалуйста... Ему стало больно, точно тесаком рубанули по сердцу. Внутри всё обливалось кровью, от одного только взгляда на Лу ему самому сдавило в горле. Её вид, такой разбитый, такой потерянный, казался убивающе-болезненным после дня, проведённого ими вместе. — Лу, слушай меня, — настоял Леон, немного приподнявшись. Его теплая, большая ладонь легла ей на грудь, заземляя. Ему нужно было чувствовать сердцебиение и движение грудной клетки во время дыхания. Её, ледяную, он положил на свою грудь. — Дыши. Чувствуй моё сердце. Дыши со мной, глубоко дыши. Давай, вдох. Он показал, как шумно вдыхает носом воздух. Её рука подползла к кисти мужчины на свитере и легла сверху. Сейчас её вес казался легче обычного, намного легче, почти призрачный. Мужчина не стал выдавать дрожи в голосе, сосредоточившись за залитых слезами, потухших зелёных глазах перед ним. — Лу, давай, — почти взмолился он, снова повторив. Она вдохнула. Шумно, неровно. Всё её тело охватил тремор, но она слышала его, слушала. — Хорошо, Лу. Хорошо. Теперь выдох через рот. Ты сможешь, Лу. Хоуп повторила за ним. Вот так Кеннеди заставлял её делать дыхательное упражнение, пока крупная дрожь не сменилась на мелкую. Они повторяли много, бесконечно много раз. Когда Луиза хоть немного, но всё-таки успокоилась, успокоился и Леон. Он сел рядом с ней поближе на диван. Их плечи соприкасались. Он хотел её обнять, притянуть к себе и не отпускать, но боялся, что сделает только хуже. Сейчас она казалась ему хрупче тончайшего хрусталя. Коснёшься – разобьётся. В левой руке Лу агент увидел смятую бумажку. Он осторожно разогнул её пальцы и взял белую тонкую полоску. — Ты смотрела, что там? — ответом ему было медленное качание головой. — Хорошо. Это хорошо... Леон развернул бумажку. Там был текст, от которого у мужчины пробежал холодок по позвоночнику: «Глупый Нильсен. Мешал нашей с Луизой игре. Искал улики на неё, оскорбляя Уайт Роуз! Они не хотят играть с ним. Уайт Роуз хотят играть с Луизой, поэтому они великодушно ей помогли».