Сбежавший

Гакушу за многие года понял одну важную вещь: какой бы не был случай — сначала нужно заняться собой и только потом уделять внимание второстепенным людям. Поэтому он, полностью игнорируя неожиданного гостя, идёт переодеваться под его скучнейший начавшийся монолог, который слушает в пол уха. Сегодня выдался очередной бешеный день, сомнительно, что найдëтся какой-нибудь дурак, которому бы понравилось слушать чью-то болтовню, учитывая, что точно такую же слушал на протяжении почти всего дня. Причём от коллег. Коллеги. Коллеги тире Рена. — Знаешь, тебя было не так-то просто найти. Я объехал кучу городов, между прочим, — деловито приподнял руку Карма, пока вторую держал согнутой под локтëм, — пришлось подключить немало моих людей. Гакушу было тотально плевать. Он в это время проверял, выключено ли необходимое оборудование, заперты ли все шкафчики с вещами и не валяется ли где мусора в зале, который он мог пропустить во время уборки. И только после всех своих маленьких дел он смог обратить своё внимание на Карму. Последний в свою очередь как будто нисколько не обиделся, только с интересом разглядывал сначала простенький интерьер, а потом наблюдал за шагающим туда-сюда Гакушу. Акабанэ усмехнулся. Что-то ему подсказывает, что Гакушу всеми возможными способами пытается избежать разговора. Однако тот садится с другой стороны стола и сцепляет руки в замок на бëдрах. — Итак. У тебя есть ровно двадцать минут, чтобы объяснить, что здесь происходит и, возможно, убедить меня в чём-то, хотя я очень сомневаюсь в этом. — Церемониться Гакушу не собирался, как и находится на работе дольше получаса. — Что ж. Как тебе известно, Гакухо ищет тебя по всей Японии ещё с тех пор, как ты сбежал. До сих пор трубят повсюду, хотя прошло три года. Так вот, недавно прошëлся слушок, что он якобы промышляет какими-то сомнительными делами касательно подземелий. Подробности мне неизвестны, поэтому я хочу предложить тебе сделку, чтобы.. — Меня это больше не касается, — отрезал как на духу Гакушу. Он давно уже не считает себя сыном всеми известного Асано Гакухо. И если бы была возможность переписать ДНК, парень бы в числе первых пошёл на данную процедуру. — Сначала выслушай меня, пожалуйста, — держа лицо невозмутимым, продолжил Акабанэ, на что Гакушу хмыкнул, закатив глаза и качнув ногой, закинутой на другую. Раньше бы он подобный жест себе не позволил. — Суть сделки — связываться с людьми из организации, которой заправляет Гакухо, предлагать им плату за информацию, а потом с помощью твоих способностей стирать им память. — Откуда ты.. — парень напрягся, хмуря брови и выпрямляя спину, что, конечно же, не скрывается от внимательных глаз человека напротив, который только этого и ждал. — Ровно как ты умеешь отлично заметать следы, я умею искать правильных людей для работы. — Ты подсылал кого-то ко мне ради своих целей, ну конечно, великий и непобедимый Карма Акабанэ, — явно насмехаясь, сказал Гакушу, и сощурил глаза. — Ты мне льстишь, не стоит, — улыбаясь, отмахивается тот. — Если тебе больше нечего мне сказать — уходи. Я, в отличие от тебя, работаю, устаю и нуждаюсь в отдыхе, — говорит Гакушу, уже собираясь подниматься из-за стола, однако его за руку нагло хватают, останавливая. Пальцы сильно сжимают запястье, будто бы угрожая, что если двинется, то не сможет больше использовать эту руку. Но Гакушу плевать на угрозы, которые может назвать всего лишь пустыми, поэтому он отдëргивает руку. Её отпускают без проблем. Карма больше не хочет лишний раз причинять дискомфорт. Гакушу же просто не жаждет чужих прикосновений. Он пережил тот период в жизни, когда хотел их, ждал их, хоть и не просил. — Разве ты не хочешь отомстить? И Гакушу замирает, рассматривая улицу за пределами тонких стен, окон и простенькой деревянной двери. Улицу, которую выбрал в тот момент, когда понял, что теперь может просто жить, не подбирая «правильные» слова, не пытаясь кого-то уничтожить, не надевая маску, которую носил очень долгое время. Естественно, он думал о мести. Думал, кажется, бесчисленное множество раз. Утром, вставая с кровати, на протяжении дня, сталкиваясь с подозрительными людьми или ища новую работу, вечером, разбитым приходя во временный дом и даже ночью, в своих снах. Первое время парень был будто пропитан мыслями о мести. Но.. — Больше нет, — сказал он, подхватывая ключи и вставая возле двери. — Хочешь остаться ночевать тут? Карма нехотя поднялся и вышел, а вслед за ним выключили свет, запирая дверь. И всё происходило в полном молчании. Сложилось ощущение, будто никто никаких слов уже не ждал, да и Карма прекрасно знал, что за человек сейчас рядом с ним. До ужаса гордый, ставящий себя на первое место, не требующих объяснений, ведь и так всё понимает. Раньше Карма, не сдерживая эмоций и даже применив силу, заставил бы с ним поговорить, но теперь всё изменилось. Смотря на неспешно удаляющуюся спину, парень поджал губы. Сунул руки в карманы, переметнув взгляд в совершенно противоположный и только спустя некоторое время, вернувшись домой, понял, что он всё помнит.

***

— Серьёзно? И он реально надеялся получить от тебя согласие? Мда уж, видимо, после академии совсем отупел. — Я вообще не понимаю, что творится в его голове. Неужели он так уверен, что отец будет посылать на встречи именно тех людей, которые располагают какой-то информацией? — Гакушу поправил планшет, облокотив его о подушку, сложил руки на кровати и положил на них голову. Они с Реном вот уже полчаса говорят по звонку, потому что к Гакушу сон что-то не идёт, а вот друг всегда поздно ложится. — Доверенные лица? — Никто не знает, как я выгляжу. — Ну да. По сути, Гакухо сейчас в довольно затруднительном положении. Только если у него не сохранились тайные снимки или записи с тобой. Ты уверен, что всё подчистил? — Если бы не был уверен, то сразу же согласился на эту глупую сделку, — скрещивая лодыжки на весу, цыкнул Гакушу. Хотя кого он обманывает. Рен посмотрел на него со скептически поднятой бровью. И на некоторое время комната погружается в тишину. Сидящий по ту сторону экрана Сакакибара даже на расстоянии чувствует всё. Тревога. Прежняя уверенность в Гакушу впервые за долгое время пошатнулась. Раз его смог найти Карма, значит найдёт и Гакухо. А это не сулит абсолютно ничего хорошего. Начиная от давления, заканчивая физическим и психологическим насилием, потому что этот человек ни за что не изменится. И Рен больше всего боится, что его лучший друг вновь окажется запертым в четырëх стенах, с решëтками на окнах и без возможности делать выбор самостоятельно. — Ты правда откажешься от мести? — звучит, пожалуй, главный вопрос этого дня. И Гакушу сильно стискивает челюсти, играя желваками. Ни Карма, ни Нагиса, ни Исогай или кто-либо ещё не знает, что творится на душе у Гакушу, кроме Рена. Только один он в курсе всего происходящего. Да, Гакушу хочет отомстить, да, он соврал тогда Акабанэ и да, он откажется от этой грëбанной мести из-за ненавистного всей душой страха перед родителем. Парень молчит, лишь изредка вздыхая и играясь пальцами с тëмно-зелëным одеялом. Рен подарил недавно. — Я надеюсь, он не будет преследовать тебя до тех пор, пока ты не согласишься на его условия, — сказал Рен, показывая очень высокую степень недовольства. — Кстати, почему ты не использовал на нём свою способность? — Потому что мне нужно знать, как он поступит дальше, после того, как нашёл меня. Сдаст или будет посылать каких-либо вербовщиков. — Если он сотворит хоть что-то неадекватное, я его на куски разорву, клянусь, — и сразу после этого Рен показывает характерный жест. — Не переживай, пусть он и выглядит как дурак, но таковым не является. Всё же все мы знаем Акабанэ. Этот человек всегда преследует какие-то корыстные цели. И именно осознание этого раздражает Гакушу больше всего, ведь..он понимает, что Карма нашёл его не столько по работе, сколько из личных дел. Они резко прекратили контактировать сразу после выпуска из академии, потому что Гакушу решил сбежать от отца и будет ложью сказать, что последний не винил себя за это. Школьное соперничество, продолжающееся последующие годы в какой-то момент стало единственной отдушиной, а после неумолимо переросло во что-то более личное и тесное. Только вот у Гакушу не было выбора. Либо его свобода, либо чувства под прицелом. Пистолет держал собственный отец. Переживает ли он до сих пор о своём выборе? Трудно сказать. Со временем чувства притупляются и становится не так плохо. А в случае Гакушу его хорошее развернулось на сто восемьдесят градусов, и появилось чувство отторжения. — Теперь будешь снова искать новое место? — спрашивает Рен. — Я устал. По-человечески устал. Сакакибара только кивает. А спустя ещё минуту Гакушу отключается первым и накрывается одеялом, потом просто смотря на небольшую вытянутую вазу на прикроватной тумбе, подаренную Акабанэ в период, когда они вместе поступили в Академию. Как бы обернулась их жизнь, не сбегай Гакушу тогда? Удалось бы им вдвоём куда-нибудь отправиться или, может, согласился бы Карма сбежать вместе с ним? В прочем, сейчас уже поздно думать об этом.

***

— Ты подумал над моим предложением? М? — наклонившись, светил сияющим лицом Акабанэ. Видимо, в этот раз сбежать втихую не получится. Гакушу нацепил свой излюбленный покерфейс, стоя на остановке и ожидая автобуса. Как этот придурок вообще нашёл его место жительства? И ведь в полицию заявление тоже не напишешь — они даже разбираться не станут, направят к «своим» со словами: «вы эсперы, вот и разбирайтесь между собой, наша структура распространяется на простых жителей». Немного несправедливо, учитывая, что и эсперы являются такими же гражданами, как и те, кто не имеет способностей. Но по итогу они живут в мире, где простые люди дискриминируют особенных, а те в свою очередь делают всё, чтобы растоптать первых. — Я тебе всë сказал ещё вчера. Ты настолько отупел, что не понял с первого раза? – безразлично смотря на горящий зеленым светофор, цвет которого вскоре сменился на жëлтый, а затем и красный. Огромный поток людей мигом ринулся через дорогу, прямо к остановке. Карма присвистнул. — Я на машине, могу подбросить, — показывая большим пальцем позади себя, сказал он же. — Иди куда шёл. — Я шёл к тебе. — К кому «к тебе»? Акабанэ замолчал, казалось, с немым вопросом глядя на человека рядом, а потом осмотрел окружающих их людей. Точно. — Продуктивной работы, Томо. И Карма действительно отступает первым, уходя в совершенно противоположное направление. А Гакушу в тоже время радуется подъехавшему автобусу, вбегая в него так, будто если не успеет, случится конец света. Конец света, к слову, случается спустя два часа после начала работы, ведь к ним снова приходит Карма Акабанэ, занимает самый видный столик и всем своим видом показывает, что не собирается уходить. Гакушу скрипит зубами. Рен открыто показывает своё недовольство. Исогай старается не попасться под горячую руку первого. Нагиса..чувствует себя не в своей тарелке и немного виноватым, ведь, скорее всего, именно по его вине Карма смог найти это место. Парень рассказывал об этом Юме, но тот уверил, что переживать не о чем. Гакушу явно не из тех людей, которые затаят злобу из-за чего-то подобного. — Свали, — коротко говорит Гакушу в холодном приказном тоне. — Нетушки, — как чеширский кот улыбается Карма, только больше расслабляясь на стуле. Но Нагиса что-то сомневается.. Он прекрасно помнит бывшего президента студ совета и тогдашний он действительно отличался. Хотя чего уж удивляться, в мире, в котором они живут, где опасность подстерегает в каждом уголке, нет ни одного человека, который бы не изменился. Гакушу раздражëнный уходит на кухню после того, как в очередной раз не получил должного эффекта от своих слов. К сожалению, здесь приходится быть вежливым аж до скрипа зубов. Остаётся только не обращать внимания. Но.. — Принесите, пожалуйста, стакан воды, — слегка повысив голос, сказал Акабанэ и поднял руку, чтобы его точно все увидели, — Тот парень с рыжими волосами, пожалуйста! ..как это сделать, если тебя специально выводят из себя? — Если хочешь, я могу поговорить с ним, — шепнул Нагиса, подойдя к сверлящему недовольным взглядом шумного посетителя Гакушу. — Ты ничего не добьëшься, знаешь же, — ставя стакан воды на поднос, сказал Гакушу, направляясь к источнику сегодняшней головной боли. — Как думаешь, он быстро сдастся? — аккуратно подошёл к Шиоте Исогай, смотря ровно туда же, куда и друг. — Не знаю. Карма ни за что не отступит, раз уж начал, а Гакушу.. Они уж больно одинаковые. — И это пугает. — Ну-ка работаем, а не языками чешем, — внезапно вмешался в их разговор Рен, стоящий неподалёку с упëртыми в бока руками. И день так и идёт своим чередом. С одной стороны, казалось бы, всё тоже самое, что и обычно: беготня, заказы, короткие разговоры с посетителями, а с другой перед глазами постоянно мелькают сильно выделяющие свежевыкрашенные в красный волосы и самодовольная ухмылка. Карма не тревожил всякий раз, когда ему хотелось, он всего лишь хотел доказать, что его стоит выслушать ещё раз и в этот раз он точно будет убедительнее. Однако упорное нежелание идти на контакт Акабанэ только раззадоривало, подливая масло в огонь. Всё же главное доказательство, что Карма до сих пор занимает хоть небольшое, но место в сердце Гакушу — память. И если этот упрямый дурак не согласится на сделку, то парень надеется, что они хотя бы просто продолжат общение, ну или события этих дней не станут стирать. — Вот чëрт, дождь? Не передавали же по прогнозу? — ворчит, охая, какая-то женщина, глядя в окно и качая недовольно головой. — Я вообще не верю всем этим прогнозам. Они меняются каждый час. Смотрю по облакам. Если низко...как его...висят, значит жди дождя, — говорит другая, рядом сидящая, и показывает руками вверх вниз. — Э-э-э-э, глупая женщина, — слегка прикрикнула та, хмуря брови и жмуря глаза, отчего на их уголках появилось много морщин, — знающие люди лучше предсказывают погоду, чем ты. Ты что, учëная? — Причём здесь это? — Ну как их там называют... — щëлкает пальцами, будто это поможет вспомнить, женщина, чьи кудри забавно трясутся. — Метеорологи, — аккуратно вклиниватеся в разговор Гакушу, поставив на их столик заказ. — Точно! Спасибо, юноша. — Приятного аппетита вам, — улыбаясь, сказал парень, уже собираясь идти забирать следующий заказ. — До ужаса вежливый. Непривычно, — вновь напоминает о своём присутствии Карма, с мягкой улыбкой слегка дотрагиваясь пальцами до чужой руки. — Почему бы не побыть хорошим для хороших людей. И после этого улыбка с чужих губ моментально слетает, а взгляд будто превращается в звериный. Зрачки вытягиваются и суживаются, а радужка начинает поблëскивать. Недобрый знак. Гакушу помнит, что случилось, когда Карма был в таком состоянии последний раз. Второй год Академии, пять лет назад. — Кто-нибудь, помогите! Тут студенты затеяли драку! — кричит кто-то из учащихся, не зная куда себя деть, то ли разнимать двух взбесившихся парней, то ли идти искать преподавателя. Благо, что один из них как раз проходил мимо и подоспел во время. В спешке подбежав к студентам, мужчина с предупреждениями начал свои попытки оттащить одного взбалмашенного парня с ярко красной шевелюрой от другого, кажется, совсем из другой группы. Гакушу чисто случайно стал свидетелем всего этого зрелища и было оно, мягко говоря, не самым приятным. Покрытая мерзкой слизью форма обоих парней. Карма, шипящий на избитого студента, вытирающего кровь с порванной в мясо губы, совсем себя не контролировал. Его клыки, обычно в повседневной жизни лишь слегка выделяющиеся, сейчас были удлиненные и с их кончиков капал вязкий яд вперемешку со слюной. На местами открытой коже виднелись чëрные чешуйки, переливающиеся на свету. А глаза, казалось, не принадлежали человеку вовсе... Такова была истинная природа Акабанэ Кармы. Змей. Вернее, это была его способность. Он не мог полностью менять облик, лишь перенимать основные методы защиты и охоты. И это было впервые, когда Гакушу осознал, что люди могут быть такими же чудовищами. Что помимо его отца существуют также и другие, с поистине ужасающей силой. — Что здесь происходит?! Акабанэ Карма, приди в себя! Что тебе сделал этот студент! — кое-как сдерживая брыкающегося парня, на повышенных тонах говорил преподаватель, пока за ними так и наблюдали столпившиеся учащиеся. — Сенсей, простите, это моя вина, — опустив немного виновато голову, сказал лежавший до этогона земле, поднимаясь и отряхивая колени от пыли, — Я не следил за своими словами и в итоге поплатился, — парень поморщился от боли в губе, с которой продолжала течь кровь. — Я же тебе глотку перегрызу, псина.. — продолжал плеваться ядом Карма, уже не так яростно пытаясь вырваться. — Успокойтесь, студент! — рявкнул мужчина, но для того эти слова всё равно что пыль под ногами. — Сенсей, простите, что вмешиваюсь, — приблизился к ним Гакушу, тем самым привлекая внимание всех присутствующих, в том числе и самого буйного. — Я отведу и успокою Акабанэ, а вы лучше займитесь пострадавшим. — Парень встал совсем рядом, смотря то на преподавателя, то на Карму, который, в свою очередь, лишь хмурился, кажется, не понимая в чём дело. Ему вызвался помочь сам Асано Гакушу? Эта высокомерная выскочка, которая даже здесь, в Академии, умудрилась выстроить какое-то подобие иерархии? Смешно. Они даже не приятели, чтобы помогать друг другу. Так, поговорили после выпуска из средней школы, немного контактировали в старшей. Больше ничего. С чего вдруг вообще... — Хорошо, я доверяю его тебе, Гакушу-кун. Ох, беда.. — вздохнул мужчина, отпуская Карму, можно сказать, в руки передавая его доверенному лицу. Асано-младший тут же крепко сжал чужие предплечья и, убедившись, что тот не будет сопротивляться, повёл в сторону корпуса, прямиком в пустую сейчас библиотеку. Карма хмыкнул. Ну конечно же. Где же ещё бывшему президенту студенческого совета тусоваться? Они шли в полной тишине и без какой-либо неловкости, потому что и почвы для неё у них не было. Пожалуй, только Гакушу находился в неких раздумьях касательно Акабанэ. Что же его так могло взбесить? Задели за живое? Однако ответ последовал быстрее, чем можно было представить. — Для меня есть одно табу — упоминание родителей. — Неожиданно начал Карма, плюхаясь всем телом на мини диванчики, отчего стол полностью закрывал весь обзор. Гакушу, сидящий напротив, напрягся. — Я рос в одиночестве, сколько себя помню. У меня нет ни плохих, ни хороших воспоминаний о них, даже нет фотографий в рамках. И квартира моя пустая. Единственное, что заставляет меня убеждаться, что они живы — пополнение карты на оплату жилья и прочие расходы ежемесячно. Ты, наверное, можешь подумать «какой же дурак, это не повод размахивать кулаками». И я скажу, что да, не повод. — Карма замолчал резко, будто обрываясь на полуслове, будто хотел бы добавить что-то ещё. И Гакушу уверен, что ему стоит просто подождать. — Но этот урод. Он открыл свой рот в той теме, в которой нихрена не разбирается. И меня это взбесило. Я, блять, знаю, что моим родителям плевать на меня и они просто хотят откупиться, хотя могли перестать присылать деньги, как только я стал совершеннолетним, но..я не хочу слышать это от постороннего человека. — Послышался глубокий вдох. — Это, блять, не ваше собачье дело... Опустив взгляд на стол, на который положил сомкнутые руки, Гакушу сохранял холодное выражение лица, однако внутри он чувствовал, как по давно выстраиваемой стене расползается трещина. — Я не стану извиняться за это, — Рывком поднимаясь и принимая сидячие положение, говорит Акабанэ. Его глаза сейчас чуть красные, то ли после пробуждения способностей, то ли от чего-то ещё. — Я ничего и не ждал. — Тогда закончим на этом. — И Карма, поднявшись, ушёл первым, оставляя Гакушу переваривать в одиночестве этот рассказ. После того дня они не разговаривали несколько недель. Но Гакушу до сих пор прекрасно помнит то выражение лица Акабанэ в порыве неописуемой злости. И сейчас он близок к этому. — Уходи, пока не дождь не разошëлся ещё сильнее, — говорит Гакушу и уходит дальше делать свою работу. Акабане нахмурился, не замечая как пульсируют его зрачки, но которые быстро успокаиваются, стоит лишь ему взглянуть в окно. В конечном итоге он ни к чему не пришёл со своими планами. Гакушу вернулся к состоянию ледышки, выстроив новую стену, которую Карма с таким усердием пытался разобрать, скрупулезно, по кирпичикам. Кажется, у него ничего не выйдет. К концу дня дождь так и не прекратился. Большинство буквально бежало домой, прикрываясь одними ладонями и шлëпая по лужам, потому что перешагивать или перепрыгивать уже было бесполезно. Оказавшись под крыльцом и с досадой осознавая, что зонта сегодня не взял, как и посмотреть прогноз погоды забыл, Гакушу вздохнул. Хоть ему и не особо долго добираться до дома, можно и пешком, но всё же не хотелось бы мокнуть. Присутствие за спиной чувствуется уже фантомно, хотя сейчас оно более чем настоящее. — Я на машине. Подвезти? — интересуется Карма и, не давая себе возможности услышать отрицательный ответ, бежит к машине, по пути смачно обрызгивая свои брюки. У Гакушу же просто нет сил удивляться или сопротивляться. Поэтому он тоже спешит следом, чуть ли не пулей влетая в салон, после чего они сразу трогаются. Едут молча буквально пару минут, пока Карма маниврирует между улицами, чтобы выехать на общую дорогу. — Тебе нравится там работать? — спросил Акабанэ, порой поглядывая на парня. — Не жалуюсь. — Это не ответ, — усмехается тот. — Другого не получишь. — Ты слишком жесток к тому, кто ради тебя мог бы горы свернуть. — Скорее отравить землю этих гор. — Резонно. И всë же, почему ты меня бросил? Смотря в окно, на пролетающие быстро постройки и проходящих людей, Гакушу поймал себя на мысли, что зря сел в машину. Он знал, что в конечном итоге любой их разговор приведёт к этому. Ему нечего ответить. Да и желания нет. — Гакушу. — Да замолчи ты...! Боже, — выдохнул он на последнем слове, прикрывая глаза, а после массируя переносицу. — Ты думаешь, я сам хотел этого? Нет, не хотел, но у меня не было выбора, который бы придусматривал возможность остаться с тобой. — Ты просто не захотел искать, — сжимая руль, процедил Карма и сжал челюсти, чтобы не дай бог не наговорить чего лишнего. Уж это у него получается лучше всех. — Это не так. — Ха-а, блять. Выехав вдруг с дороги и завернув на первое попавшееся свободное парковочное место, как оказалось потом, спортивную площадку, Карма дал по тормозам так резко, что оба поддались вперëд, благо, ремни безопасности спасли, иначе отделались бы неплохими шишками на лбах. Выходя из машины и смачно хлопая дверью, Карма злостно плюнул рядом, на асфальт и, совершенно не заботясь о ливне, пошёл куда глаза глядят. Лишь бы не видеть это лицо, которое никак не мог забыть, сколько бы ни пытался. Которое мучало во снах так долго, что мерещилось вместо собственного отражения. Гакушу же, просидев какие-то жалкие две минуты и собравшись с мыслями, тоже выходит, осторожно закрывая за собой дверь. Идёт следом за не торопящимся Кармой и надеется, что тот снова внезапно не взбесится, или хотя бы что холодный ливень сможет подуспокоить его пыл. — Знаешь, ты — эгоистичная сволочь, — даже не поворачиваясь к Гакушу лицом, начал Акабанэ. Он вплëл пальцы в волосы на затылке и с силой сжал, будто нашёл в этом поддержку. — Ты целых два года трепал мне нервы, катал на эмоциональных качелях, давал неоднозначные ответы, а потом, когда всё наконец разрешилось.. — Карма, послушай.. — ...ты просто исчез. Ты хоть понимаешь, с какими чувствами я остался там? Они пропитали каждую клетку тела, ровно как и дождь, не оставивший ни один волокон одежды сухим. Карма почти что стучит зубами от злости, прохлады и невыносимой боли от раны, полученной человеком позади. — Прости ме... Но его прерывает неожиданный удар по лицу, отчего Гакушу падает на газон, хватаясь с удивлением в глазах за щëку. И прежде чем он успел подняться на ноги, чтобы хотя бы начал обороняться, как Карма сел на него сверху, смотря сверху вниз с таким лицом, которое Гакушу раннее не видел. — Сдались мне твои извинения! — крикнул Акабанэ, сжимая руку в кулак и замахиваясь. — Я, — удар, — уже давно, — ещё один... — тебя, — и снова, — простил... Но в этот раз Гакушу берёт себя в руки, поймав оба запястья парня и пытаясь сдержать его нечеловеческую силу. Конечности трясутся от напряжения, перед глазами всё плывёт от заливающих их капель. Горячо. Гакушу не понимает, с чего вдруг прежние его раны открылись, кровоточа и гноясь, но он бы хотел, чтобы это поскорее закончилось. Гакушу понимает, что этого бы не случилось, не приедь сюда Карма, не найди он его и не заставив испытывать стыд за свои гнилые поступки. Но без него Гакушу не чувствует себя по-настоящему живым человеком, способным испытывать самую разную палитру эмоций. — Не бросай меня.. — почти что молит Карма, чувствуя тяжесть во всём теле и опуская руки по бокам чужой головы. Позволяет себе прикосновение иного рода, кончиками пальцев ласкает ухо, мнëт мочку. — Если не ради мести твоему отцу, то хотя просто будь рядом, как..мой Гакушу. — Карма поджимает губы, смотря то в глаза парня под ним, то на ссадину на его щеке, то вниз, на покрасневший уголок губ, на котором виднеется приличных размеров рана. Парень, поддавшись порыву, наклонился вниз, чтобы собрать языком тëплую влагу и прижаться, наконец, губами к другим, но его планам не суждено было сбыться. Гакушу отворачивает голову, чувствуя тяжесть дыхания на побитой щеке и прохладные губы. — Я согласен на твою сделку.