грех ангела

— Ты знаешь, я очень сильно тебя люблю, да, Чан? — лениво спросил Хёнджин, небрежно облокотившись на спинку стула друга. — Ладно, чего ты хочешь? — спросил Чан, даже не поднимая взгляда от бумаг, с которыми, казалось, никогда не мог разобраться. — Я не могу просто дать своему другу понять, как много он для меня значит? — спросил Хёнджин, падая на пятки с громким стуком. — Кто сказал, что мне что-то нужно? — Буквально всё в тебе прямо сейчас, — фыркнул Чан. — Твой голос стал выше, ты используешь этот странный детский голос, чтобы умаслить меня и добиться своего, ты намеренно делаешь вид, что тебе ничего не нужно, и начал разговор с комплимента. Ты никогда не делаешь мне комплиментов, если тебе что-то не нужно. — Эй, это абсолютно не так, — огрызнулся Хёнджин. — Я постоянно делаю тебе комплименты. — Тогда приведи пример. Хёнджин задумался на мгновение, затем громко хлопнул в ладоши. — Однажды, когда ты подстригся. — Это было, как, три месяца назад, Хёнджин, — ответил Чан, всё ещё не поднимая взгляда. — Мне кажется, ты немного несправедлив, — надул губы Хёнджин. — Ты выставляешь меня эгоистом. Чан приподнял брови и быстро взглянул на темноволосого, который теперь скрестил руки на груди. — Ладно, тогда ладно, — он снова повернулся к своим бумагам. — Я тоже тебя очень сильно люблю. — Хорошо. А теперь, — Хёнджин хлопнул Чана по плечу, положив свободную руку на стол рядом с бумагами. — Мне нужен совет. — А, вот оно что, — вздохнул Чан, откладывая ручку и разворачиваясь к принцу. — Что случилось? — Итак, Феликс... — Хёнджина перебили, прежде чем он успел что-то сказать. — Хёнджин, — сказал Чан, быстро вставая и откидывая короткие волосы с лица. — Мы действительно собираемся снова говорить об этом? — Я не знаю, о чём ты, — пожал плечами Хёнджин, заставив Чана вздохнуть. — Думаю, знаешь, — ответил Чан, мягко обхватив себя руками за талию. — Да ладно, Чан, мне серьёзно нужна твоя помощь, — сказал Хёнджин, почти на грани моления. Чан неодобрительно хмыкнул. — Да ладно, я не должен умолять тебя о совете, это твоя работа — помогать мне, — сказал Хёнджин, скрещивая руки. Чан вздохнул, потирая лицо, и снова сел. — Ладно, ладно. С чем тебе нужна помощь? — Мне нужно понять, почему Феликс меня так ненавидит, — сказал Хёнджин, плюхаясь на стул напротив Чана. — Вы друзья, я это знаю, и вы говорите обо всём. Ты наверняка знаешь что-то, что может мне немного помочь. — Хёнджин, я не понимаю, как ты этого не понимаешь, — сказал Чан, облокачиваясь локтями на колени. — Ты отнял у него свободу, ты заключил сомнительное пари, которое он проиграл, потому что ты сжульничал... — Хёнджин хотел защититься, но Чан поднял палец. — «А-а-а», даже не пытайся объяснять, как ты не жульничал, потому что мы оба знаем, что жульничал. — Хёнджин закрыл рот. — И в довершение всего, ты даёшь ему носить только безнравственные тряпки. — Очень красивые безнравственные тряпки, — парировал Хёнджин. — Хочешь моей помощи или нет? — рявкнул Чан, и Хёнджин замолчал. Чан вздохнул. — Слушай, я знаю, ты не хочешь причинить ему боль, и я знаю, ты действительно желаешь ему добра, но тебя правда удивляет, что ты ему не нравишься? Хёнджин вздохнул, откидываясь на спинку стула с глубоким вздохом. — Наверное. — Прости, но я не знаю, чем могу тебе помочь, — сказал Чан, и Хёнджин заметил сочувствие в его чертах. Хёнджин кивнул. — Я знаю. Но могу я кое в чём признаться? — Конечно. — Это похоть, Чан, — признался Хёнджин. — Я хочу его так, что ты, вероятно, будешь травмирован, если услышишь подробности, и было бы гораздо легче игнорировать, если бы он не вёл себя так, будто тоже этого хочет. Чан чуть не поперхнулся. — Прости? — Я хочу его трахнуть, Чан, — прямо сказал Хёнджин, сцепляя пальцы. — И судя по тому, как он на меня смотрит, осмелюсь сказать, что он хочет, чтобы я это сделал. Чан слегка приподнял брови. — Что ж. — Что? — потребовал ответа Хёнджин. — У тебя такой вид, будто тебя осенило. — Вроде того, — кивнул Чан, теперь глядя в окно справа от себя. — Поделишься? — саркастически спросил Хёнджин. — Ну, для начала, я не хочу больше никогда слышать, как ты говоришь такие вещи, потому что меня чуть не вырвало прямо сейчас, — заявил Чан. — Но, во-вторых, думаю, тебе нужно... немного подтолкнуть его. — Прости? — спросил Хёнджин, приподняв бровь, когда Чан снова посмотрел на него. — Не буквально, конечно, но... — Чан нервно закусил губу. — Думаю, тебе нужно убедиться, что он знает: ты не хочешь причинить ему боль. — В этом-то и проблема, Чан. Я хочу причинить ему боль, — простонал Хёнджин, потирая глаза рукой. — Я хочу привязать его и заставить умолять. — Господи Иисусе сладкий, — сказал Чан, резко вставая и повышая голос почти до крика. — Я НЕ ХОЧУ СЛЫШАТЬ О ТВОИХ ФЕТИШАХ НА БОНДАЖ И САДИЗМ, ПОЖАЛУЙСТА. Хёнджин попытался сохранить серьёзное лицо, глядя в глаза Чану, но уголки его губ предательски поднимались, и они оба почти одновременно разразились смехом. — Ладно, ладно, — тяжело дыша, сказал Чан, когда они перестали хихикать, как двенадцатилетние. — Не считая всего этого, я думаю, тебе просто нужно показать ему... — Чан вздохнул, тщательно подбирая следующие слова. — Что ты не желаешь ему по-настоящему вредных страданий. Хёнджин кивнул, закусив губу на мгновение. — Как мне это сделать? — Уговори его спуститься на ужин, может быть? Я не знаю, — предположил Чан, заставив Хёнджина медленно отпрянуть. — Не думаю, что он даже откроет мне дверь, а даже если и откроет, мне не нужно, чтобы мой отец снова вёл себя как мудак, — сказал Хёнджин. — Тогда скажи и королю, и королеве, что он к тебе присоединится, так что королева, возможно, сможет его немного контролировать, — сказал Чан. — Но у меня нет ничего, что могло бы помочь выманить его из комнаты. Хёнджин задумался на мгновение, затем посмотрел на Чана. — Ты мог бы постучать, он откроет тебе. Чан немедленно покачал головой. — Нет. Я отказываюсь использовать свою дружбу с Феликсом, чтобы у тебя был шанс переспать с ним. — Да ладно, Чан, пожалуйста? — взмолился Хёнджин. Чан скрестил руки, отводя взгляд от умоляющих глаз принца. — Я не буду этого делать, и это окончательное решение.

***

— Феликс? — раздался голос Чана за дверью, сопровождаемый мягким стуком. Феликс хмыкнул в знак того, что слышит, затем вынул изо рта лишнюю иглу, которую его руки были слишком заняты, чтобы держать. — Подожди секунду, я сейчас буду! Быстро отложив в сторону вещи для вышивания и поправив свитер (тот самый, который дал ему Хёнджин несколькими днями ранее), Феликс подбежал к двери и открыл её. Он улыбнулся брюнету. — Привет, Чан, что случилось? Чан вздохнул, выглядя немного виноватым. — Мне очень жаль. — А? Почему... — начал Феликс, но вскоре понял, почему. Хёнджин выглянул из-за дверного косяка, чтобы Феликс его увидел. На принце был чёрно-золотой парадный пиджак поверх чёрной рубашки и штанов. Улыбка Феликса мгновенно исчезла. — О. — Не смотри так разочарованно, — сказал Хёнджин, явно притворяясь расстроенным. — Он всегда такой? — спросил Феликс у Чана, который вздохнул и покачал головой. Феликс хмыкнул, скрестив руки, и снова посмотрел на Хёнджина. — Значит, я единственный, кто удостаивается удовольствия видеть тебя засранцем? — Единственный и неповторимый, солнышко, — сказал Хёнджин, подмигивая, и Феликс отказался признавать, что его щёки немного потеплели. — Чего ты хочешь? — спросил Феликс, скрещивая руки. — Чтобы ты спустился к ужину, хоть раз, — ответил Хёнджин. — Абсолютно нет, — сказал Феликс, прежде чем дать своему разуму возможность осмыслить просьбу. — Я не прошу, солнышко, — сказал Хёнджин. — Я предупредил родителей, чтобы они тебя не трогали, и ты спустишься со мной. — Взгляд Хёнджина быстро скользнул по ангелу. — И свитер придётся снять. — Что значит «свитер придётся снять», мне холодно, — ответил Феликс. — Это не обсуждается, — сказал Хёнджин, его тон слегка изменился с игривого на более серьёзный. — Снимай свитер, пошли. Феликс тяжело вздохнул, всё ещё глядя в глаза Хёнджина, затем отвёл взгляд, повернулся, расстегнул молнию на свитере и снял его с раздражённым вздохом. — Ну вот, не дуйся, — улыбнулся Хёнджин, пока Феликс выходил за дверь, закрывая её за собой. — Хёнджин, — прошептал Чан, заставив Хёнджина слегка вздохнуть. — Ладно, пошли, — сказал принц, кивнув в сторону коридора. Дорога прошла в неловком молчании, пока они проходили мимо нескольких коридоров, полных людей, развешивающих световые гирлянды и красящих предметы. — Как идут приготовления к фестивалю? — спросил Чан Хёнджина. Тот кивнул, махнув рукой в сторону занятых людей. — Довольно хорошо, на самом деле. Мы разослали официальные приглашения другим королям, когда их советники уехали, так что скоро должны прийти ответы. — Сколько всего кланов? — быстро спросил Феликс. — Четыре, включая этот, — ответил Чан, и Феликс кивнул. Повернув за очередной угол, Хёнджин и Чан остановились перед дверьми, которые Феликс узнал как двери в столовую. — Ладно, ты просто должен держаться рядом со мной, не разговаривать с моими родителями, если к тебе не обратятся, и стараться не привлекать внимания, хорошо? — сказал Хёнджин, положив руку на резную дверь. Феликс скрестил руки и приподнял бровь. Хёнджин вздохнул и фыркнул. — Пожалуйста? — Уже лучше, — прокомментировал Феликс, когда Хёнджин толкнул двери. Немедленно опустив голову, Феликс быстро последовал за Хёнджином в комнату, чувствуя на себе взгляды, прожигающие его бок. Он не хотел смотреть на Аида, не хотел сделать что-то, что его разозлит. Он не знал, почему Хёнджин решил сделать это с ним. Тишина была оглушительной, когда Хёнджин указал на стул рядом с ним за длинным банкетным столом. Феликс сел, всё ещё опустив голову и уставившись на керамическую тарелку перед собой, пока Чан, к сожалению, сел на противоположный конец стола рядом с Джексоном, который сидел рядом с королём. — Добрый вечер, Хёнджин, — жёстко сказал женский голос, который Феликс узнал как голос Персефоны, из другого конца стола. — Добрый вечер, — ответил Хёнджин, когда слуга поставил тарелку перед ним и Феликсом. Феликс моргнул, глядя на тарелку перед собой. Он не был до конца уверен, на что смотрит. Это выглядело как чьё-то крыло, покрытое красным соусом, с каким-то соусом для макания рядом. — Что это? — прошептал Феликс Хёнджину, когда убедился, что никто не обращает на него внимания. — Крыло летучей мыши, — прошептал Хёнджин в ответ и закусил губу, увидев, как Феликс напрягся. — Расслабься, если не хочешь, просто брось под стол, Стикс сразу это съест. Феликс сжал губы, но сделал, как предложил Хёнджин, отказываясь пробовать хрустящую штуку. Он услышал, как Хёнджин усмехнулся, но сложил руки на коленях, уставившись на тарелку, на которой красовалось чистое, очень похожее на летучую мышь пятно в соусе. Он почувствовал, как мех коснулся его ног, и обрадовался, услышав, что Стикс съел крыло. — Итак, Хёнджин, — сказал Джексон, наконец нарушая неловкое молчание. — Портные уже закончили с твоими коронационными одеяниями? Хёнджин явно поморщился от вопроса, чуть не уронив недоеденное крыло в процессе. — Эм, нет. — Я скажу им, чтобы они взялись за это, я говорил им сделать это три дня назад, — сказал Джексон, и Хёнджин кивнул. Снова наступила тишина, и Феликс её ненавидел — он был уверен, что должен был оставаться совершенно неподвижным и просто не дышать, потому что его пульс наверняка был слышен. Только звон столовых приборов нарушал тишину добрых десять минут, пока не подали основное блюдо, и Феликс обрадовался, увидев, что оно, по крайней мере, выглядит как говядина. Он отрезал маленький кусочек и попробовал его; он был приятно удивлён — было довольно вкусно. — Джексон, как продвигаются приготовления к фестивалю? — спросил голос Аида, и Феликс чуть не вздрогнул. Он был мягко удивлён, почувствовав, как пальцы Хёнджина коснулись его руки не дольше секунды, словно пытаясь его утешить. Это было немного обезоруживающе. — Они успешно продвигаются, Ваше Величество. Артисты всё репетируют, и вступительные мероприятия почти полностью организованы. — А как насчёт мер безопасности? — спросила Персефона, звякнув своей чашкой, опуская её. — Я ведь говорила тебе, что в этом году их нужно усилить, в связи с коронацией Хёнджина и всем таким... Феликс перестал слушать. Его больше интересовало, что у него на тарелке, и он старался не обращать внимания на Хёнджина, который, как он видел, украдкой поглядывал на него на протяжении разговора, прежде чем быстро отвести взгляд, пока никто не заметил. Он странно себя ведёт, подумал Феликс. Феликс всё ещё пытался понять, что за боб был на его тарелке, когда почувствовал толчок в плечо. Подняв взгляд, он увидел, что Хёнджин слегка наклонился к нему. — Хочешь выпить? — прошептал принц. Феликс прищурился на мгновение, затем медленно кивнул и прошептал в ответ. — Конечно... Феликс осторожно посмотрел в стакан, который передал ему Хёнджин, прежде чем поднять взгляд на демона. — Ты отравил это? — прошептал Феликс. Хёнджин покачал головой. — Нет. Сделав крошечный глоток, Феликс закусил щеку изнутри, чтобы не выдать реакции. Резко проглотив жидкость, он сверкнул глазами на Хёнджина, который явно пытался не смеяться. — Ты ужасен, это тот отвратительный напиток? — прошептал он. Хёнджин подмигнул ему, пряча улыбку за ложкой картофеля. — Ты просто ужасен, — прошептал Феликс, пытаясь смыть отвратительный кислый привкус кусочком стейка. — Я знаю, — усмехнулся Хёнджин, когда дверь открылась и внутрь забежала маленькая служанка, неся поднос в одной руке. Она направилась к Персефоне. Та кивнула, забирая предложенные письма. — Спасибо. Феликс напрягся, почувствовав, как рука Хёнджина сдвинулась, пока не коснулась его руки на столе, и если это было случайностью, то принц её не исправил. — О, как чудесно, — улыбнулась Персефона, просматривая письма. — Ответы от других кланов. — Все приедут? — спросил Хёнджин, явно приободрившись. — Да, дорогой, — кивнула Персефона. — Кстати о других кланах, — внезапно сказал Аид. — Хёнджин, я ожидаю, что ты уже выбрал. — Аид, я говорила с тобой об этом, — рявкнула Персефона, но Аид проигнорировал её. — Я ожидаю, что ты смирился со своей женитьбой на Кэтрин. Сердце Феликса на мгновение остановилось, и он поднял взгляд. Хёнджин явно закусил щеку изнутри. — Отец, ты знаешь, я... — Хёнджин, я же сказал, — резко сказал Аид. — Это не выбор. — Мам? — потребовал ответа Хёнджин, глядя на Персефону. — Я думал, ты говорила с ним! — Я говорила, Хёнджин, и я думала, что мы пришли к соглашению, — сказала Персефона, сверкнув глазами на мужа. — Видимо, нет. — Я не хочу... — Неважно, чего ты хочешь, это стабильность Королевства! — рявкнул Аид. — Мы можем не говорить об этом прямо сейчас? — огрызнулся Хёнджин. — Здесь есть люди. — Это не то, чего Джексон или Чан не слышали раньше, а это, — Аид указал вилкой на Феликса, — всего лишь твоя Тень! Разум Феликса затуманился; он почти не слышал разговора вокруг себя, его уши, казалось, отключились в тот момент, когда он услышал слово «женитьба». Его грудь сжалась от странного чувства, которое он никоим образом не понимал — почему ему было не всё равно? Ему было всё равно. Но его сжавшаяся грудь говорила об обратном. Он отодвинул руку от руки Хёнджина на столе, прикосновение их конечностей внезапно стало тяжёлым. Еда перед ним внезапно показалась безвкусной, и ему казалось, что он жуёт картон. Аппетит исчез. Желудок скрутило, клубок эмоций сжимался с каждой секундой. Как он мог никогда раньше не слышать о Кэтрин? Почему это вообще так сильно на него влияет? Феликс сжал челюсть, пытаясь отогнать свои чувства, но они не отступали. Он потратил так много времени, убеждая себя, что ненавидит Хёнджина. Он ведь ненавидел его... так ведь? Принц-демон был высокомерным, контролирующим и самим воплощением всего, что Феликс презирал. Но слой ненависти ускользал сквозь пальцы, словно песок, и, возможно, так было уже давно. Почему он чувствовал себя так, будто его сердце колотилось в груди гораздо сильнее, чем раньше? Почему-то мысль о том, что Хёнджин женится на этой Кэтрин, будет делить с ней сокровенные моменты, проживёт с ней целую жизнь — это заставляло грудь Феликса болеть так, как никогда раньше. Осознание внезапно накрыло его, словно волной: он был, блядь, ревнив. Он ревновал к Кэтрин, девушке, которую никогда не встречал и о которой даже не слышал. Но у него не было причин ревновать, не так ли? Нет, конечно, не было. Почему это было похоже на предательство? Феликс вздрогнул от того, что чья-то рука с грохотом ударила по столу, заставив столовые приборы и тарелки задрожать. — Убирайся с глаз моих и забери свою глупую Тень с собой! — прорычал Аид. Хёнджин даже ничего не ответил, просто агрессивно отодвинул стул от стола и жестом приказал Феликсу следовать за ним. Ангел быстро подчинился. Если бы кто-то, проходя мимо, увидел Хёнджина, он подумал бы, что тот похож на грозовую тучу, Феликс, вероятно, выглядел как ясный день, но внутри Феликс был ураганом. Когда они добрались до лестницы, Феликс немедленно начал подниматься по ней. — Пока. — Прости, куда это ты собрался? — потребовал ответа Хёнджин. — В свою комнату, если это, блядь, не проблема, — огрызнулся Феликс. Феликс почувствовал, как его кулаки сжимаются, когда он услышал, что принц быстро последовал за ним наверх, поэтому он поднимался быстрее. Наконец добравшись до своего этажа, Феликс с грохотом распахнул дверь в свою комнату, даже не заботясь о том, останется ли дверь открытой. Ему просто нужно было немного времени, чтобы разобраться в своих мыслях. Краем глаза Феликс увидел Хёнджина, стоящего в дверном проёме, который внезапно выглядел уже не таким злым, как несколькими мгновениями ранее. Феликс фыркнул и закатил глаза, потому ну почему Хёнджин просто стоял там, будто хотел что-то сказать, но не говорил? — Чего ты стоишь? Уходи, — огрызнулся Феликс, поднимая свою пижаму и сердито обматывая её вокруг руки несколько лишних раз. — Э-э... О, как Феликс ненавидел, когда Хёнджину было нечего сказать. Вместо того чтобы настаивать на том, чтобы принц высказался, как он, возможно, сделал бы в обычный день, Феликс просто оттолкнул его и вышел за дверь с сердитым вздохом. — Отлично, теперь он злится на меня, — услышал Феликс шёпот Хёнджина, прежде чем тот развернулся и последовал за ним из двери. — Что теперь не так? — Ничего, я в порядке, — солгал Феликс, идя так быстро, что Хёнджин не мог идти рядом. — Нет, ты не в порядке, почему ты себя так ведёшь? — потребовал ответа Хёнджин. — Я себя никак не веду! — закричал Феликс, спускаясь по лестнице. — Нет, ведёшь! — ответил Хёнджин, следуя за ангелом вниз. — Ты топаешь и кричишь на меня. Если это не означает, что что-то не так, тогда я не знаю, что означает. — Почему тебя это вообще волнует? — потребовал ответа Феликс, сердито распахивая двери в купальню, не заботясь о том, что они отскочат и закроются прямо перед лицом Хёнджина (этого не произошло, потому что принц успел их поймать). — Почему меня это не должно волновать? — потребовал ответа Хёнджин, быстро снимая у двери ботинки и носки из вежливости к табличке снаружи. — Просто скажи, что не так, и я попытаюсь это исправить. Феликс остановился, услышав, как Хёнджин вошёл внутрь. Глубоко вздохнув, чтобы не кричать дальше, он осторожно положил свою одежду и снова выпрямился. Он не обернулся. — Ты женишься. — Это было бы проблемой, если бы я женился? — спросил Хёнджин. — Как ты можешь так спрашивать? — потребовал ответа Феликс, разворачиваясь, чтобы сверкнуть глазами на принца. — Ты правда не имеешь никакого смысла. Какое тебе дело, если я женюсь? — сказал Хёнджин. Феликс закусил щеку изнутри, покачал головой и снова отвернулся. — Это не имеет значения. — Тогда почему ты так расстроен? — сказал Хёнджин, и Феликс услышал, как он сделал шаг ближе, звук эхом разнёсся по пустой купальне. — Ты правда не поймёшь. — Я попробую. Феликс покачал головой. — Я правда не могу понять, почему ты не боролся сильнее. Это твоя жизнь, Хёнджин, не то, что можно просто выбросить, как деньги или материальные вещи, это твоя настоящая жизнь! — Я сделал всё, что мог, в борьбе с отцом, ясно? И что, внезапно тебя волнует моя жизнь? — парировал Хёнджин. — Или есть что-то, о чём ты не говоришь, потому что вся эта херня туда-сюда уже реально надоела. Феликс резко повернулся, его кулаки были сжаты. — С чего бы мне волноваться? Ты просто мой, блядь, хозяин! Хёнджин слегка вздрогнул, и сердце Феликса пропустило удар, когда он увидел, как что-то вспыхнуло в глазах Хёнджина. — О Боже, — прошептал Феликс себе под нос, когда Хёнджин преодолел расстояние в пять шагов и оказался прямо перед ним. — Ты действительно всё ещё настолько плохо обо мне думаешь? — потребовал ответа Хёнджин. — До сих пор?! — Чем ещё я должен тебя считать?! — закричал Феликс. — Если бы это было правдой, почему тебя должно волновать, женюсь я или нет?! — закричал в ответ Хёнджин. Феликс покачал головой, в отчаянии вскидывая руки. — Знаешь что? Мне всё равно! — Правда? — спросил Хёнджин, пока Феликс сердито отступил на шаг назад, развернулся и начал расстёгивать пряжки на своей сбруе. — Нет, не всё равно! — сказал Феликс, бросая сбрую на пол. — Мне плевать, что ты, блядь, делаешь, так что делай что хочешь! — Делать что хочу? — спросил Хёнджин, но это только сильнее разозлило Феликса. — Мне плевать, что ты делаешь, — сказал Феликс, поправляя волосы, упавшие на плечи. — Чего я действительно хочу? — спросил Хёнджин. Резко развернувшись, Феликс сверкнул глазами на принца. — ПОШЁЛ ТЫ, ХЁНДЖИН! Словно злые слова Феликса ничего не значили и не имели на принца никакого эффекта, запястье Феликса внезапно схватили, и его рывком притянули к демону, и прежде чем Феликс успел сердито оттолкнуться, любые следы имени принца на его губах были стёрты поцелуем, потому что Хёнджин притянул Феликса к себе и прижался их губами. Как только это произошло, Феликс замер, и Хёнджин отстранился. — Вот, — сказал Хёнджин, его дыхание слегка участилось. — Вот чего я действительно хотел. Феликс просто моргнул, глядя на него снизу вверх, потому почему его мозг не думал ни о чём? — Я... — медленно сказал Феликс, его запястье всё ещё было зажато в руке Хёнджина. — Я не должен... — Просто... — Он был так близко. — Прежде чем ты... — Нет, — сказал Феликс, качая головой, выдёргивая запястье из хватки Хёнджина. — Феликс... — Боже, просто перестань говорить. — И руки Феликса обвились вокруг шеи Хёнджина, и он потянул его вниз, чтобы снова прижаться их губами. Ощущение того, как их губы соединились — ни в коем случае не идеально, но так правильно, — было достаточно, чтобы мысли Феликса разлетелись, как листья на ветру, и он не думал ни о чём, кроме наконец-то. Прежде чем он понял, что происходит, Феликс почувствовал большие руки вокруг своей талии, и его тело прижалось к телу Хёнджина так, будто ему больше ничего не было нужно в этом мире. Когда Феликс почувствовал, как чьи-то зубы впились в его нижнюю губу, он издал нежный звук, о существовании которого даже не подозревал, и это, казалось, только подбодрило принца, который провёл руками выше по спине Феликса, посылая дрожь по его коже. — Хёнджин, — выдохнул Феликс, когда отстранился настолько, чтобы вздохнуть. — Да, солнышко. — Я... я не должен... — начал Феликс, но его рот внезапно снова был занят, когда он всё равно потянул Хёнджина обратно. Очевидно, никогда раньше этого не делав, Феликс позволял Хёнджину в основном вести и пытался копировать движения его рта, поэтому, когда губы Хёнджина слегка приоткрылись, Феликс немедленно сделал то же самое; это только позволило языку Хёнджина проникнуть внутрь, заставив Феликса застонать. Ощущение их языков, прижатых друг к другу, сводило Феликса с ума, и ему нужно было подобраться к демону ещё ближе, хотя между ними едва ли оставался сантиметр. Но этот сантиметр состоял исключительно из их одежды, и Феликс хотел, чтобы она исчезла. Он ненавидел то, что почувствовал улыбку на губах Хёнджина, когда отсоединил руки от его шеи и позволил им скользнуть к его пиджаку, просунув их под лацканы и легко стащив пиджак с плеч принца, но он не переставал пытаться снять этот дурацкий пиджак. Убрав руки с талии Феликса, Хёнджин стянул пиджак до конца, ненадолго прервав поцелуй. — Хёнджин, дверь, — сказал Феликс, внезапно взглянув на открытую дверь и очень испугавшись, что кто-нибудь войдёт. Хёнджин махнул рукой в сторону двери, и она немедленно с грохотом захлопнулась, и был слышен щелчок замка. — Как ты... — Демонические штучки, — сказал Хёнджин, немедленно снова подходя к Феликсу и притягивая его обратно, обхватив рукой челюсть ангела. Феликс не терял времени даром, открывая рот для Хёнджина и одновременно расстёгивая пуговицы на его всё более мешающей рубашке. Быстрым движением рубашка Хёнджина исчезла, обнажив его тонированную грудь и торс, а тёмные татуировки встретились со светом. Феликс немедленно ахнул, когда пальцы Хёнджина скользнули в его волосы и слегка дёрнули, заставив принца усмехнуться прямо в поцелуй. Это только заставило Феликса отреагировать сильнее, когда Хёнджин намеренно подвинул бедро, прижавшись к стояку Феликса, заставив того пискнуть. Это был первый раз, когда Феликс возбудился и не стыдился этого; проводя руками по груди Хёнджина, Феликс знал, что может легко стать одержимым стонами, которые издавал принц, когда его ладони скользили мимо его твёрдых сосков, чтобы блуждать по его выступающим мышцам пресса. — Ладно, — пробормотал Хёнджин, опуская руки ниже бёдер Феликса (оставив быстрое сжатие его задницы, от которого Феликс взвизгнул) до пряжки его шорт, но прежде чем он успел её расстегнуть, Феликс схватил его за руки. — Подожди, — сказал Феликс, слегка запыхавшись. — Да? — спросил Хёнджин, поднимая взгляд. — Я... я никогда раньше этого не делал, — признался Феликс, его грудь вздымалась от частого дыхания. — Я знаю, солнышко, я знаю, — ответил Хёнджин. — Нет, я имею в виду, я даже почти не знаю, как это работает, — пробормотал Феликс. — Ну, поэтому я здесь, — ответил Хёнджин. Медленно кивнув, Феликс отпустил запястья Хёнджина и позволил демону расстегнуть пряжку, вздыхая, когда Хёнджин опустил голову и начал покрывать шею Феликса россыпью мокрых поцелуев. Феликс почувствовал, как ткань его шорт и трусов скользнула по ногам, и он внезапно понял, что стоит полностью обнажённым перед другим человеком впервые в жизни (он не считал тот раз в том же месте так давно). Это заставило его живот безумно кружиться. — Давай, солнышко, — сказал Хёнджин, кивнув на парящую воду рядом с ними. — Залезай. Феликс немедленно скользнул в воду, не раздумывая, и вскоре услышал всплеск, когда Хёнджин присоединился к нему. Словно он весил не больше тряпичной куклы, Феликс почувствовал, как его притянули к Хёнджину, и он легко перекинул ногу через колено старшего, усаживаясь к нему на колени. Никакой осторожности не было, когда их губы снова столкнулись, и Феликс обвил руками плечи Хёнджина, их зубы стучали, а языки скользили друг по другу. Хёнджин отстранился от поцелуя и переключил внимание с губ Феликса в форме сердечка на его шею, покрывая её поцелуями и мягко покусывая нежную кожу между ними. Феликс откинул голову назад, чтобы дать Хёнджину лучший доступ к изгибам своей шеи, закусив губу, пока принц работал над его кожей. — Я-я всё ещё чист... — прошептал Феликс себе под нос, глядя на слегка размытый потолок сквозь пар ванны, пытаясь не закатывать глаза, пока рот Хёнджина опускался ниже по его шее и ключицам. — Я всё ещё... Ах~! Феликс вскрикнул, когда зубы Хёнджина коснулись особенно чувствительной кожи чуть ниже ключицы, и демон усмехнулся такой реакции, внезапно атакуя этот участок кожи языком и зубами, заставляя спину ангела выгнуться. — Т-ты оставишь следы, Хёнджин, — выдавил Феликс. — Ну и что? — пробормотал Хёнджин против медовой кожи ангела. — Ты не хочешь? — Не-не-нет, — сказал Феликс, быстро качая головой и кладя одну руку на затылок Хёнджина. — Нет, не останавливайся, мне всё равно. — Я так и думал, — сказал Хёнджин, его голос был слегка приглушён, когда он провёл ртом дальше вниз и заставил Феликса заскулить, когда лизнул один его сосок, затем другой. — Чёрт, ты так красиво скулишь, — прорычал Хёнджин, царапая ногтями бока Феликса, когда снова посмотрел на уже совершенно разбитого ангела. Комплимент заставил стон вырваться из горла Феликса, а царапины на боках послали дрожь по его коже. — Так красиво, — снова пробормотал Хёнджин. — Хочу доставить тебе удовольствие, — отчаянно заскулил Феликс, его дыхание было тяжёлым. — Да? — низко спросил Хёнджин. — Да, — кивнул Феликс. Хёнджин дотянулся до рук Феликса, которые всё ещё лежали на его шее, и опустил их ниже поверхности воды. — Хорошо, солнышко. Феликс моргнул, глядя на Хёнджина большими блестящими глазами, пока принц направлял его руки вниз, пока они не обхватили твёрдый член демона, и Феликс услышал, как сам ахнул, а Хёнджин подавил стон. Маленькие ручки Феликса едва обхватывали его полностью и не закрывали всю длину, оставались заметные промежутки сверху и снизу. — Ты такой большой, — изумлённо выдохнул Феликс, широко раскрыв глаза, когда слегка перехватил руки, заставив Хёнджина рыкнуть. — Мне говорили, — сказал Хёнджин, его дыхание было тяжёлым. — Что... мне теперь делать? — спросил Феликс. — Просто... — Хёнджин помог Феликсу повернуть запястья и скользнуть ими одновременно, заставляя демона низко застонать. — Делай так. Феликс попробовал движение ещё раз, и, приняв шипение Хёнджина за подтверждение, что он делает правильно, Феликс снова двигал руками, наслаждаясь звуками, которые издавал принц. — Как здесь? — спросил Феликс, снова проводя руками вверх и вниз. — Да, вот так, — застонал Хёнджин, проводя большими руками по бёдрам Феликса, его глаза были закрыты, а брови слегка нахмурены. Набравшись немного уверенности от этих слов, Феликс попробовал двигать руками немного быстрее и закусил губу, почувствовав, как хватка Хёнджина на его бёдрах усилилась. — Чёрт, ты уверен, что никогда раньше этого не делал? — хрипло спросил Хёнджин. — Довольно уверен. Хёнджин хмыкнул в ответ, наклонив голову вперёд достаточно, чтобы провести языком по шее Феликса, одновременно убрав одну руку с бедра Феликса, чтобы обхватить его руки, двигая ими быстрее. — Чёрт, — выдохнул Хёнджин, ускоряя темп рук Феликса вокруг себя. — Почему у тебя глаза закрыты? — тихо спросил Феликс. — Потому что на тебя слишком опасно смотреть, — тяжело дыша, сказал Хёнджин. — Я захочу сделать с тобой ужасные вещи. — И что бы ты сказал, если бы я сказал, что позволю тебе делать со мной ужасные вещи? — спросил Феликс, поворачивая запястье, снова проводя рукой. — Я бы сказал, что ты понятия не имеешь, на что подписываешься, — ответил Хёнджин со стоном. Подняв одну руку, Феликс провёл по шее Хёнджина, пока не смог запутать пальцы в длинных прядях, слегка дёрнув, ровно настолько, чтобы заставить Хёнджина наконец посмотреть на него. — Боже, ты совершенен, — прошептал Хёнджин, прежде чем наклониться и поймать губы Феликса между своими. Ангел мгновенно открылся, позволяя языку Хёнджина прижаться к своему. Последним движением их рук Хёнджин закусил нижнюю губу Феликса, издавая резкий стон и кончая в маленькую руку Феликса, которую сжимал своей. Через мгновение Хёнджин отстранился от губ Феликса, тонкая ниточка слюны соединяла их губы. — Для того, кто должен быть символом всего святого, у тебя неплохо получается делать минет рукой. Феликс просто заскулил в ответ и, сам того не осознавая, начал тереться пахом о бедро Хёнджина, его тело отчаянно искало хоть какого-то трения для его почти болезненной эрекции. — Нужна помощь, солнышко? — спросил Хёнджин, на его лице застыла дьявольская, хоть и немного уставшая, усмешка. Феликс тревожно кивнул и позволил поднять себя с колен Хёнджина и перевернуть так, чтобы Хёнджин оказался перед ним, а он прислонился к стене ванны. — Боже, пожалуйста. Феликс широко раскрытыми глазами наблюдал, как Хёнджин глубоко вздохнул и полностью погрузился под воду. Феликс попытался разглядеть его чёрную копну волос под поверхностью сквозь пар, но не смог его обнаружить. Вскоре, однако, он понял, что ему не нужно его видеть, потому что он почувствовал, как горячее тепло рта сомкнулось вокруг его члена, и он поклялся, что мог бы потерять сознание. Вскоре это были уже не только губы Хёнджина, но и его язык снизу его члена, и стенки рта Хёнджина, обволакивающие его. Большие руки скользили по коленям и бёдрам Феликса, время от времени сжимая их, и в дополнение ко рту Хёнджина это было настолько хорошо, что глубокий стон вырвался из горла Феликса, прежде чем его мозг даже осознал, что он позволил этому случиться. И Хёнджин даже не двигался. Феликс был уверен, что именно так он и кончит — просто от того, что рот Хёнджина обхватил его член, и он даже не думал, что после этого может быть что-то ещё. Но, как оказалось, он ошибся — глаза Феликса закатились, и он отчаянно схватился за край ванны, когда Хёнджин начал двигать ртом вверх и вниз, втягивая щёки, когда опускался на его длину. — О Боже, о Боже, о Боже, — застонал Феликс, его пальцы сжимали воздух, а голова откинулась назад, пока Хёнджин продолжал двигаться. Феликс почувствовал, как тугой узел завязался внизу его живота. Он понятия не имел, что это было, но чувствовал, что вот-вот разорвётся — он даже хотел, чтобы он разорвался. Это было слишком хорошо, чтобы не значить чего-то. Но это было страшно, и он не знал, что это могло значить, поэтому он внезапно потянулся вниз и вытащил Хёнджина на поверхность, его собственные глаза были широки и полны паники. — Ты в порядке? — спросил Хёнджин, его дыхание было немного неровным после задержки. — Нет, что-то... что-то не так, это странно, но хорошо, но что-то не так, — затараторил Феликс, заставив Хёнджина покачать головой и сжать колени Феликса, где всё ещё лежали его руки. — Это просто значит, что ты почти дошёл до самого приятного момента, солнышко, — сказал Хёнджин, оставляя быстрый поцелуй на розовых, слегка приоткрытых губах Феликса. Феликс моргнул, широко раскрыв глаза. — Правда? — Хочешь, чтобы я продолжил? — спросил Хёнджин, и Феликс медленно кивнул, хотя это действие было определённо мгновенным. Хёнджин кивнул в ответ, вздохнул и снова погрузился в воду, и Феликс почувствовал, как его тело внезапно дёрнулось, когда он снова ощутил Хёнджина вокруг себя. Прошло немного времени после того, как Хёнджин возобновил свои греховно приятные движения ртом, как Феликс почувствовал, как язык Хёнджина скользнул по месту возле верхней части его члена, но только один раз, и это отправило его за грань. Тот узел в его животе разорвался почти неожиданно, послав волну... чего-то через его тело. Феликс понятия не имел, что это за чувство, но он знал прямо тогда и там, что это было лучшее чувство, которое он когда-либо испытывал. Лучше, чем чувство, которое он испытывал, когда кому-то помогал, лучше, чем когда он собирал молитвы много лет назад, лучше, чем чувство во снах. Потому что это было реально. Это заставило всё его тело напрячься, мышцы сжаться, и он издал такой громкий стон, что он эхом разнёсся по парящим стенам. Это заставило его челюсть отвиснуть, а глаза закатиться, пока Хёнджин продолжал двигаться, даже когда Феликс почувствовал, как удовольствие накрывает его волной, словно он вёл его через это, зная, что Феликс понятия не имеет, как справиться с этим сам. Это заставило Феликса задаться вопросом, как он прожил целых 21 год, ни разу в жизни не испытав этого чувства. Затем Хёнджин поднялся из воды, откидывая назад мокрые волосы и проглатывая смесь воды и спермы, которая попала ему в рот. Его дыхание было немного неровным после задержки, пока он работал, творя, казалось, абсолютную магию этим ртом. Феликс был настолько пьян и обессилен, когда спускался с эйфорического и довольно неожиданного пика, что, заметив эти полные красные губы, слегка припухшие после того, как обхватывали его член, он потянулся и схватил Хёнджина за шею, притянул принца вниз и поцеловал. Он почувствовал на языке Хёнджина что-то солёное, чего раньше не было, но ему было всё равно, так как руки Хёнджина обхватили его талию, помогая ответить и углубить поцелуй. — Спасибо, спасибо, — отчаянно заскулил Феликс, прижимаясь к губам Хёнджина, едва успевая вставить слово между поцелуями, пока наконец не начал замедляться и отстраняться от поцелуя, наслаждаясь этим странным, но удивительным чувством, которое накрывало его. — Всегда пожалуйста, солнышко, — ответил Хёнджин, мягко отпуская талию Феликса. Они посидели в тишине несколько минут, оба отдышались. — Чёрт, мне вдруг ужасно захотелось спать, — вздохнул Феликс, зачерпывая воду горстью и опрокидывая её на раскрасневшееся лицо. — Я принесу тебе полотенце, — сказал Хёнджин, и Феликс кивнул, пока татуированный мужчина оттолкнулся от стены ванны и легко вылез. Феликс зевнул, затем медленно развернулся, чтобы вылезти, и увидел Хёнджина с полотенцем, обёрнутым вокруг талии, протягивающего ему другое. — Спасибо, — тихо сказал Феликс, заворачиваясь в него. Быстро вытеревшись и высушив волосы, оба оделись, Феликс — в свою пижаму, а Хёнджин — обратно в свой ужинный костюм, на котором теперь виднелись складки после того, как он был так небрежно брошен ранее. Осторожно отперев дверь и проверив, что никого нет, Хёнджин взял свою обувь из-за двери и повёл Феликса, который нёс свою обычную одежду в руках, вверх по лестнице, снова проверяя лестничную площадку, чтобы убедиться, что ни один слуга не видел, как они вместе выходят из купальни. До комнаты Феликса было всего несколько лестничных пролётов, но к тому времени, как он добрался, он был совершенно измотан. Осторожно открыв дверь в свою комнату, Феликс взглянул на Хёнджина, прежде чем закрыть её, удерживая дверь от закрытия. — Эм. Хёнджин мягко покачал головой. — Тебе не нужно ничего говорить. Феликс благодарно улыбнулся принцу. — Спасибо. Хёнджин слегка склонил голову, медленно отступая назад. — Спокойной ночи, солнышко. — Спокойной ночи, — сказал Феликс, когда Хёнджин направился по коридору. Феликс постоял у своей открытой двери мгновение, прежде чем закрыть её со щелчком и побрести к своей кровати. Откинув одеяло, Феликс забрался в пушистые простыни, затем снова натянул одеяло с фырканьем, опустил голову на подушку и выключил свет быстрее, чем когда-либо прежде.

***

Солнце, проникающее сквозь балконные окна и падающее на свернувшееся калачиком тело Феликса и его веснушчатые щёки, мягкие лучи танцевали на его закрытых глазах, разбудило его нежно. С зевком Феликс поднёс руку и потёр глаза, слегка потянулся, а затем снова плюхнулся в прежнее положение со вздохом. Он так крепко не спал уже давно. Феликс моргнул заспанными глазами, наблюдая, как несколько белых облаков плывут по чистому голубому небу за окном. Две чёрные птицы, которых Феликс определил как ворон, спустились и приземлились на балконные перила, тихо каркая друг на друга. — Надо бы встать, — вздохнул Феликс про себя, но не сделал ни малейшего усилия, чтобы пошевелиться. — Хёнджин, наверное, пришлёт кого-нибудь, если я не... Внезапно всё обрушилось на него, как тонна кирпичей: то, что он сделал. — О нет, нет, нет, нет, — сказал Феликс, переворачиваясь, чтобы выбраться из кровати, но в процессе свалился с края, таща за собой простыни в тщетной попытке удержаться. Поспешно карабкаясь и вырывая ногу из спутанных простыней, Феликс практически побежал к шкафу, чтобы проверить зеркало, потому что это, должно быть, был сон. Агрессивно стянув с себя ночную рубашку, которая, как он заметил, всё ещё пахла слегка цитрусами, Феликс убрал длинные волосы с шеи и ключиц. — О чёрт, нет, нет, нет, — пробормотал Феликс, поднося обе руки к голове и запутывая их в волосах, когда его глаза остановились на слабом следе отметин вниз по левой стороне шеи и гораздо более заметном укусе на коже прямо под ключицей, где он ярко помнил, как Хёнджин проявил особый интерес. — Нет. Не раздумывая ни секунды, Феликс опустился на колени, сжав руки вместе так сильно, что его костяшки побелели, и зажмурился. — Господи, Господи, — сказал он, изо всех сил стараясь не гипервентилировать. — Я грешник, я молю и умоляю о Твоём прощении, ибо я согрешил, и молю Тебя очистить меня от этих нечестивых деяний. — Он поспешно перекрестился. — Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь. Феликс опустил руки, всё ещё закрыв глаза, пытаясь успокоить дыхание. Он не мог вынести мысли о том, чтобы снова смотреть кому-либо в глаза; он был грешником и теперь понял, что вина, которую он почувствовал в первый раз, когда ему приснился Хёнджин, была ничем по сравнению с тем, что он чувствовал в этот самый момент. Феликс поднял взгляд, быстро моргая, чтобы сдержать слёзы, и прижал руки к бёдрам. — Чёрт, — прошептал он, прежде чем снова мягко сложить руки. — Хан Джисон? Это тебе. Джисон, я сделал нечто ужасное, я грешник, и ты мне нужен — ненавижу это признавать, но я скучаю по тебе, и ты мне нужен, так что... когда ты получишь это, пожалуйста, просто подай мне знак, что ты услышал меня, что ты всё ещё здесь. Аминь. Вместо того чтобы встать, Феликс закрыл глаза уже поднятыми руками, когда слёзы, которые он пытался сдержать, наконец потекли по его веснушчатым щекам. Он не хотел быть в своей собственной шкуре, она казалось ему зудящей и грязной, и он ненавидел это; он был настолько подавлен, что не мог даже сдвинуться с жёсткого пола, где его колени начинали болеть от долгого стояния на них, и просто плакал беззвучными рыданиями, его тело дрожало. Спустя долгое время Феликс вытер красные, налитые кровью глаза и встал. Он не мог позволить никому больше никогда себя видеть, но это было, вероятно, немного слишком, поэтому ему нужно было сузить это до «никогда больше не смотреть в лицо Хёнджину». Быстро переодевшись в свою обычную одежду и натянув куртку на плечи, чтобы скрыть худшие из повреждений на коже, быстро застегнул молнию и поспешил из комнаты, прозрачный материал на его ногах развевался за ним на ходу. Поскольку оставаться в своей комнате или в замке в целом сделало бы его слишком лёгкой мишенью, Феликс решил, что бродить по территории замка до скончания века будет вполне достаточно. Феликс поспешил вниз по лестнице к дверям, натянув капюшон свитера на шею как можно выше и перекинув волосы через плечи, пытаясь скрыть не такие тёмные, но всё ещё заметные синяки по бокам шеи. Быстро выйдя на улицу, Феликс сделал глубокий, хоть и слегка дрожащий, вдох. — Ладно, — прошептал он себе под нос, затем повернул налево и пошёл по открытому коридору с большими пустыми окнами по внешней стене. Это был длинный коридор, который, как заметил Феликс, опоясывал другую замковую стену, поэтому он медленно брёл по каменной дорожке, глядя себе под ноги и стараясь не наступать на щели между крупными камнями. Честно говоря, он просто пытался не думать о том, что произошло. Это затуманивало его мозг и заставляло хотеть погрузиться в воду. Когда он повернул за угол, до его ушей донёсся лязг металла, и он выглянул из одного из окон без стёкол вниз по травянистому склону, который вёл к ровной травяной площадке с большим квадратом гряды на ней, окружённым низким забором. Металлическое оружие блестело на солнце на стойке, где оно лежало. Тренировочный двор, похожий на те, что были перед замком, которые Феликс заметил по прибытии. Феликс нахмурился и подошёл к стене коридора, которая доходила ему только до бёдер, прежде чем открываться в оконный проём, и положил руки на подоконник, чтобы присмотреться. Вглядываясь вниз, он увидел Хёнджина в разгаре какой-то тренировки с мечом. Хёнджин стоял не лицом к нему, а боком, размахивая сверкающим серебряным мечом, нанося удары по всем основным точкам человеческого тела, если бы чучело было живым. Хёнджин был раздет до пояса, его мускулистый торс блестел от пота, а замысловатые татуировки, покрывающие его спину и руки, казалось, оживали с каждым движением, руны слабо светились, когда покрывающий их пот ловил солнце. У Феликса перехватило дыхание в горле, когда он наблюдал за каждым движением принца, загипнотизированный силой и грацией, с которой двигался Хёнджин. С каждым ударом мышцы Хёнджина перекатывались под кожей, и Феликс обнаружил, что не может отвести взгляд, хотя его разум кричал ему повернуться и уйти. Части волос Хёнджина, которые не были собраны в пучок, влажные от пота, свисали на его брови, и время от времени он быстрым движением головы откидывал их назад. Хёнджин нанёс последний мощный удар по чучелу, отрубив ему голову начисто. Он постоял там мгновение, его грудь вздымалась, остатки чучела были разбросаны у его ног. Феликс с трудом сглотнул, его рот внезапно пересох. Он знал, что должен уйти, знал, что не должен смотреть, но не мог оторваться. — Хорошо, отлично! — крикнул чей-то голос. — Ещё! — Но я только что... — Ещё! Феликс наконец оторвал взгляд от фигуры Хёнджина, чтобы посмотреть, и увидел Джексона, который жестом показывал Хёнджину продолжать. — Наслаждаешься представлением? Феликс резко подпрыгнул, услышав голос рядом с собой, и, подняв взгляд, увидел Чана, облокотившегося на колонну между огромными окнами, руки скрещены. Лицо Феликса покрылось глубоким румянцем, когда его застали за этим. Он открыл рот, чтобы ответить, но не смог выдавить ни слова. Вместо этого он просто глупо закусил щёки изнутри, чувствуя себя совершенно обнажённым и нелепым. — О, не волнуйся, всё в порядке, если хочешь пялиться, — усмехнулся Чан, отталкиваясь от стены и вставая рядом с Феликсом, который застонал от этих слов. — Зачем ты меня так подставляешь? — спросил Феликс, прикрывая раскрасневшееся лицо рукой. — Это моя работа, — поддразнил Чан, заставив Феликса толкнуть его локтем в плечо. — Эм, больно? — Не будь таким нежным, — ответил Феликс, снова выпрямляясь. — Давай пройдёмся, — сказал Чан, кивнув в сторону коридора. Феликс приподнял бровь. — Я знаю, что ты не хочешь ни быть в замке, ни находиться рядом с Хёнджином. Если пойдёшь со мной, тебя оставят в покое, — заверил Чан, уже направляясь по коридору. — Подожди, откуда ты это знаешь? — спросил Феликс, бегом бросаясь за ним, внезапно испугавшись, что Чан может знать о его грехах. — Ты здесь, на улице, и ты здесь, но не там, внизу, с Хёнджином, так что я предполагаю, что ты его избегаешь, — сказал Чан. — Что ж, ты очень наблюдателен, — прокомментировал Феликс, испытывая огромное облегчение от того, что Чан не знает. — Это моя работа — быть наблюдательным, — ответил Чан, когда они повернули за очередной угол и вышли из коридора в более оживлённую зону. — Вау, — сказал Феликс, широко раскрыв глаза, пока они шли сквозь толпы людей, где развешивали световые гирлянды и прибивали к стенам баннеры. — Да, правда? — кивнул Чан, продолжая идти. — В этом году они действительно выложились на полную для Тёмного Огня. — Это немного ошеломляет, если честно. Я никогда ничего подобного не видел. Так много людей бегают вокруг, всё настраивают, — сказал Феликс, играя с кончиками волос на ходу. — На Небесах ничего подобного не было. Вообще никогда. Не думаю, что там могло бы быть так хаотично, но в то же время организованно. Чан пару раз наклонил голову в знак согласия. — Что ж, это Бездна для тебя. Хаос с целью. Ты уже видел главный банкетный зал? Феликс покачал головой. — Я был только в меньшем, который используют для ужинов. — Они там повсюду развесили эти Цветы Бездны, которые цветут только раз в сто лет, — объяснил Чан, спускаясь по травянистому склону. — Они невероятно красивые, но и жутковатые тоже. — Нужно будет посмотреть, — сказал Феликс. — Ты же знаешь, я нечасто выхожу. — О, ты многое упускаешь, — сказал Чан. — Это действительно круто — видеть, как всё готовится до прибытия других кланов, это даёт возможность оценить это. — Чан внезапно хлопнул в ладоши, словно вспомнив что-то. — Ты, конечно же, видел арену. Феликс покачал головой. — Там всё готовят к соревнованиям и выступлениям, — сказал Чан. — Мне не терпится увидеть, что они запланировали в этом году нового. Очевидно, будут традиционные выступления, но мне нравятся те, которые каждый год разные. Думаю, тебе они тоже понравятся. Они весёлые, и у тебя будут хорошие места благодаря Хёнджину. — Звучит довольно интересно, — кивнул Феликс, пытаясь игнорировать то, как его живот перевернулся при упоминании имени Хёнджина. — Звуковые и визуальные эффекты будут усилены магией? — Всегда, — кивнул Чан. — Там всегда так много людей, что без этого был бы хаос. О, а ты был на кухне? — Не был пару недель. — Повара выкладываются на полную, и Мин Гю работает с ними до изнеможения. Ингредиенты со всей Бездны, печи расширены на что-то около 100 квадратных футов, чтобы было достаточно места, чтобы всё испечь и приготовить вовремя. Это хаос по большей части, но Мин Гю каждый раз выкладывается по полной, и это всегда восхитительно. — Надеюсь, они снова не сделают крылья летучих мышей, я их ненавидел, — признался Феликс. Чан усмехнулся. — Не думаю, что будут, это не очень распространённое блюдо, но королю Аиду они нравятся. — Отвратительно. — И не говоря уже о том, что везде полно охранников. Патрули удвоились, и я слышал, что магические барьеры усиливают, чтобы никто ничего не попытался сделать, — добавил Чан. — Похоже на правду, учитывая количество настоящих королевских особ. Мне интересно про меры против покушений, — сказал Феликс и усмехнулся, увидев, как Чан смотрит на него так, будто он не должен этого знать. — Я везде подслушиваю разговоры. Что с ними? — Ну, на этом фестивале многое поставлено на карту. С прибытием всех королевских особ Бездны они не могут позволить себе никаких ошибок. Я заметил кое-что, что, кажется, предназначено для поимки злоумышленников. — Разумно, наверное. — Ты слышал о магических представлениях? — спросил Чан. — Чан, я только что сказал, что нечасто выхожу, перестань спрашивать, слышал ли я о чём-то, когда знаешь, что нет, — сказал Феликс, уперев руки в бока. — О боже, тебе точно понравится, — сказал Чан, слегка хлопая в ладоши. — Иллюзии, световые шоу и огромные фейерверки. Это всегда так красиво. Феликс улыбнулся. — Это звучит действительно мило. Через секунду тишины Феликс внезапно остановился, открыв рот, когда кое-что понял. — Ты в порядке? — спросил Чан. — О Боже, я понял, — ответил Феликс, взглянув на Чана. — Спасибо за беседу, Чан, но мне нужно идти. Эм... пока! Феликс услышал, как Чан усмехнулся, пока он бежал в сторону замка. Когда Феликс наконец вернулся, он поднялся по нескольким лестницам, пока не смог найти библиотеку. Как он раньше не подумал об этом? Ворвавшись в двери, Феликс поспешно указал на бедного скучающего мужчину за столом. — Вы! Мужчина моргнул, явно ошеломлённый. — Да? — Мне нужен словарь, — быстро сказал Феликс. Как и в первый раз, когда Феликс был в библиотеке, мужчина махнул рукой, и большая синяя книга спустилась с полки. Феликс выхватил её из воздуха и побежал к столу. — Спасибо! Открыв страницу ближе к концу, Феликс немедленно начал просматривать слова в разделе «Д». — Ладно, ладно... — бормотал Феликс, нахмурившись. — Доблесть... — Он перелистнул пару страниц вперёд. — Гадюка... ладно, Девственник. — Его глаза быстро пробежали определение, и он мог бы упасть в обморок от облегчения. Девственник: тот, кто не имел проникающего полового акта. — О, слава тебе, Господи, — прошептал Феликс, вздыхая с облегчением, закрывая книгу с тяжёлым стуком. — Я всё ещё девственник.

***

Феликс полностью пропустил ужин в ту ночь. Он отказался позволить себе снова увидеть Хёнджина, да и аппетита у него особо не было. Он перекусил виноградом, который стоял на столе в его комнате, но оставил дверь запертой наглухо, в углу мерцал огонь, а на прикроватных тумбочках горели свечи, когда он лежал, опершись на локти, на своей кровати. Замысловатые узоры его вышивки, ловящие мягкий мерцающий свет свечей, в основном удерживали внешнее внимание Феликса. Игла легко прокалывала ткань, что в любой другой день могло бы успокоить его, но на этот раз его мысли были далеки от нежных цветов, которые он вышивал. Чем больше он пытался сосредоточиться, тем больше его разум предавал его, решая, что сейчас самое подходящее время, чтобы передумать каждое когда-либо принятое им в жизни решение, которое привело его к этому моменту. То, что он сделал с Хёнджином, давило на его грудь тяжёлым грузом. Он всё ещё чувствовал прикосновение рук Хёнджина к своему торсу, жар его дыхания на своей коже и касание его зубов на своей шее. Пальцы Феликса дрожали, когда он пытался удержать иглу, но чувство вины неумолимо грызло его. Он продолжал думать о том, как ощущались губы Хёнджина на его коже, как его собственное тело так греховно реагировало на каждое прикосновение. Он должен был быть в ярости на себя, на Хёнджина. Как ангел, он должен был быть живым воплощением чистоты и морали, и всё же он позволил себе отбросить каждую ценность, которую когда-либо исповедовал, просто чтобы поддаться своим желаниям на полчаса. Полчаса, которые, правда, сносили крышу. Он сердито покачал головой. Тот факт, что он был не так зол, как, по его мнению, должен был быть, только добавлял путаницы и чувства вины. Он всегда думал, что хорошо удерживал эти ценности, гордясь своей способностью сопротивляться искушению, но с Хёнджином всё, казалось, разваливалось слишком легко. Почему он не был более расстроен? Почему он всё ещё чувствовал эту необъяснимую тягу к принцу? Феликс снова покачал головой, пытаясь выкинуть мысли, толпившиеся в его голове. Его вышивка должна была быть отвлечением, способом занять руки и разум, но образы прошлого дня проигрывались снова и снова в его голове, как безжалостная киноплёнка, а ощущение того, как Хёнджин кусает его нижнюю губу, преследовало его. Взгляд Хёнджина вспыхнул в его памяти, тот взгляд, который пробил его защиту. То, как их тела пытались быть ближе друг к другу, та сырая похоть, что вспыхнула между ними — всё это было слишком ярким и слишком реальным. Сердце Феликса болело от этого воспоминания. Чувство вины накатывало на него волнами, это было очевидно, но под ним было странное чувство тоски. Он ненавидел себя за то, что хотел большего, жаждал прикосновений и присутствия принца, но его тело хотело этого снова. Это было неправильно, это шло вразрез со всем, во что он верил, но он не мог отрицать правду своих собственных эмоций. Однако это, чёрт возьми, не мешало ему пытаться. Когда он лежал так, вышивка почти полностью забыта перед ним, разум Феликса стал придирчивым. Логическая часть его мозга говорила ему, что он должен презирать Хёнджина, но его тело говорило ему нечто совершенно иное. Его мысли прервал внезапный резкий укол — игла соскользнула и пронзила его палец. Феликс зашипел от боли, глядя вниз и видя, как на его пальце появилась маленькая капелька крови. Он смотрел на неё с отстранённым любопытством, красный цвет контрастировал с его пальцем. Феликс вздохнул, отложил вышивку в сторону и поднёс палец ко рту, слизывая кровь. Он свернулся калачиком на боку, обхватив колени руками. В комнате было тихо, если не считать отдалённых звуков затихающего на ночь замка. Часть его хотела кому-то довериться, разделить бремя своей вины и замешательства. Но к кому он мог обратиться? Может, к Чану? Нет, он бы просто подшучивал над ним. А Джисон, казалось, игнорировал его молитвы, и ему вдруг показалось, что, возможно, Джисон злится на него за то, что он ушёл, не сказав, куда идёт, что, возможно, от него отказались. Эта мысль причиняла боль его сердцу, поэтому он проигнорировал её. Он встал, потому что валяться и жалеть себя было не очень-то полезно. Он прошёлся взад-вперёд, желая только одного — избавиться от собственного мозга и его глупых, зацикленных мыслей. Он подпрыгнул, услышав мягкий стук в дверь. Он не сказал ни слова и уставился на дверь, обдумывая, открывать её или нет. Действительно ли он хотел сейчас с кем-то взаимодействовать? — Феликс? Решение Феликса было принято за него, когда он услышал голос Хёнджина по ту сторону двери, поэтому он просто начал очередной круг по комнате. — Феликс, я знаю, что ты там, я буквально вижу, как твоя тень движется. Феликс замер. — Слушай, я знаю, ты, наверное, напуган, хорошо? — сказал приглушённый голос Хёнджина. — И я понимаю, но я не думаю, что запираться в своей комнате — лучший способ справиться со своими чувствами. Феликс подумывал что-то ответить, но решил промолчать и замереть неподвижно, стараясь, чтобы и его тень оставалась неподвижной. — Да ладно, — сказал Хёнджин. — Сейчас почти никого нет, мы могли бы поговорить. И слушай, нам даже не нужно разговаривать, хорошо? Мы можем заняться... другими вещами? Феликс чуть не поперхнулся, мгновенно уловив подтекст слов демона, и прижал руку ко рту — почему он всё ещё притворялся, что его там нет? Он понятия не имел. Тишина затянулась ещё на мгновение, прежде чем Феликс услышал, как Хёнджин вздохнул и снова постучал в дверь. — Ладно, всё нормально. Я буду в своей комнате, если я тебе понадоблюсь, хорошо? Это на втором этаже, налево отсюда. Спокойной ночи. Рот Феликса слегка приоткрылся, когда шаги Хёнджина за дверью медленно затихли. Неужели Хёнджин только что предложил ему то, что, как он подозревал, ему предложили? Так напрямую? Феликс заставил себя рассмеяться, когда Хёнджин точно ушёл — неужели Хёнджин действительно думал, что Феликс настолько слаб, что примет любое предложение о сексе, которое ему сделают? Много же он понимает. Внезапно воспоминание о том, как Хёнджин звучал прошлой ночью, тот стон, который он издал, когда кончил, появилось в голове Феликса, заставив ангела опереться на один из диванов от потрясения от неожиданного воспоминания. Одно это воспоминание заставило Феликса хотеть чувствовать его везде, снова и снова. — Нет, — настаивал Феликс, качая головой. — Ты не пойдёшь. Феликс сделал дрожащий вдох, снова взглянул на закрытую дверь, и его разум очень услужливо нарисовал наполненные похотью глаза Хёнджина в такт всё ещё звучащим в ушах звукам. Он не мог просто так, щёлкнув пальцами, пойти в объятия принца; если он это сделает, он не знает, сможет ли когда-нибудь вернуться. Или когда-нибудь сможет собрать своё достоинство с пола, куда он уже чувствовал, как оно соскальзывает. Но его тело внезапно снова заныло от желания прикосновений демона, по рукам и ногам побежали мурашки. Феликс внезапно опустился на колени, сжал пальцы вместе и склонил голову, закрыв глаза. — Прости меня, Отче, — дрожащим голосом сказал Феликс, прекрасно осознавая, что образы, которые его разум вызывал, вызвали у него частичную эрекцию. Он сделал глубокий, дрожащий вдох. — Ибо я согрешу.