за маской софитов

подготовка к камбэку с альбомом «осколки» шла тяжело. компания, почуяв запах «хайпа» на трагедии, пыталась выжать из парней максимум драмы. продюсеры требовали больше надрывных нот, стилисты подбирали одежду, которая бы подчеркивала их худобу и бледность. — они делают из нашей боли товар, — выплюнул умути, швыряя на стол эскизы костюмов, где на рукавах были имитации бинтов. — это мерзко. куаньцзюй сидел в углу студии, перебирая струны гитары. он стал молчаливее, чем обычно. его голос, когда он пытался петь старые партии, звучал иначе — глубже, с хрипотцой, которую невозможно было скрыть автотюном. — пусть делают, — тихо отозвался куань. — если мы не отдадим им эту «версию» нас, они не оставят нас в покое. мы просто... сыграем роли. в последний раз. но была одна вещь, которая пугала куаня больше, чем эксплуатация их травмы. письма. после того как было объявлено о возвращении, в агентство хлынул поток подарков от фанатов. среди них, раз в три дня, приходил конверт без обратного адреса. внутри не было угроз. только распечатанные фотографии куаня со сцены, где его лицо было зачеркнуто красным маркером, а руки — обведены. и короткая фраза на обороте: *«тишина тебе идет больше».* куань прятал эти письма от умути. он не хотел разрушать ту хрупкую стабильность, которую они обрели. ...день первой фотосессии. студия была залита холодным светом. куаньцзюй стоял перед камерой в шелковой рубашке, открывающей ключицы. фотограф требовал «пустого, отрешенного взгляда». — отлично, куань! замри так. ты выглядишь как сломанная кукла, — кричал фотограф, щелкая затвором. — еще больше боли в глазах! куань чувствовал, как внутри него что-то обрывается. он видел свое отражение в линзе объектива и снова, снова чувствовал себя собственностью. теперь — собственностью фанатов, компании, камеры. в перерыве он заперся в гримерке. его трясло. он судорожно схватил свою сумку, ища успокоительное, но из бокового кармана выпал свежий конверт, который он подобрал утром на стойке регистрации. он не хотел его открывать. но руки сами разорвали бумагу. внутри лежала маленькая, идеально сделанная из полимерной глины копия... человеческого пальца. с аккуратно накрашенным ногтем. и записка: *«я всё еще слышу, как ты дрожишь. ты не принадлежишь им. ты принадлежишь нашему секрету».* куаньцзюй вскрикнул, отбрасывая подарок. предмет глухо стукнул о пол. дверь распахнулась. умути, уже переодетый для своего сета, влетел в комнату. — куань? что случилось?! он увидел фигурку на полу, увидел бледное, как полотно, лицо друга. умути поднял «палец» и на мгновение замер, его глаза потемнели от ярости. — откуда это? — его голос стал пугающе низким. — это... это пришло сегодня, — заикаясь, ответил куань. — умути, он ведь в тюрьме. ли мин под замком, мне адвокаты говорили... умути подошел к столу, схватил конверт и внимательно изучил его. — он в тюрьме. но у него были деньги. и у него были... «поклонники». безумцы, которые считали его гением, — умути смял бумагу в кулаке. — куань, послушай меня. это просто попытка запугать. он хочет, чтобы ты замолчал. он хочет, чтобы ты снова заперся в себе. — а если он не остановится? если это только начало? умути подошел вплотную, обнимая куаня и закрывая его от зеркала, от камеры за дверью, от всего мира. — тогда мы сменим правила игры. мы не будем «сломанными куклами» для их обложек. он отстранился и посмотрел куаню прямо в глаза. — завтра на пресс-конференции мы не будем читать сценарий компании. мы расскажем правду. всю правду. о подвале, о ли мине, о том, что индустрия сделала с нами. мы сожжем этот мост, куань. и в этом пламени он исчезнет навсегда. ты готов потерять карьеру, чтобы обрести свободу? куаньцзюй посмотрел на свои руки. на шрамы, которые теперь казались ему не клеймом, а броней. он вспомнил вкус тишины в подвале и вкус музыки, которую они написали вместе. — карьера — это тоже собственность компании, — сказал куань, и его голос больше не дрожал. — пусть забирают. я хочу забрать себя обратно. ...на следующий день зал для пресс-конференций был набит журналистами. вспышки слепили. менеджер сунул куаню в руки листок с заготовленными ответами: «мы полны сил», «спасибо за поддержку», «травма в прошлом». куаньцзюй посмотрел на умути. тот едва заметно кивнул. микрофон зафонил, когда куань пододвинул его к себе. — добрый день, — начал он. зал затих. — прежде чем мы начнем, я хочу сказать... забудьте всё, что вы читали в официальных пресс-релизах. я хочу рассказать вам о том, что такое настоящая тишина. и о человеке, который хотел сделать ее моей единственной собственностью. в заднем ряду кто-то из сотрудников компании вскочил, пытаясь подать знак звукорежиссеру, чтобы тот выключил звук. но умути уже перехватил инициативу, кладя свою руку поверх руки куаня прямо перед камерами. — мы начинаем, — твердо сказал умути. — и на этот раз нас услышат все. в этот момент в дальнем конце зала, среди толпы репортеров, куаньцзюй заметил человека в черной кепке. тот не снимал, не записывал. он просто смотрел. и когда их взгляды встретились, незнакомец медленно поднес палец к губам в жесте «тсс». игра еще не была закончена. она просто перешла на новый уровень.