Tourments a l'interieur des murs epineux de l'Amerique

***

Они стояли в темноте. Белая палата, белые стены, белый потолок с трещиной–всё это было фоном. Главным было дыхание. Его. Свое. Переплетённое. Сережа не отпускал. Пальцы всё ещё сжимали затылок Димы, вплетались в спутанные волосы, гладили, сжимали, отпускали и снова сжимали. В груди появилось чувство, что дима исчезнет. Окажется галлюцинацией, той самой, о которой он говорил на комиссии. Дима стоял, прижавшись лбом к груди Сергея. Слышал, как бьётся сердце — слишком часто, слишком громко. Не врачебное. Не холодное. Живое. Испуганное и явно не свойственное хладнокровному. Он хотел сказать что-то, да язык не поворачивается. Лучше помолчать. -Ты дрожишь. —сказал Сергей, слегка оттянув того за волосы, глянув на бледное лицо -Я всегда дрожу. Ты просто не замечал. Или замечал, но делал вид что от холода или еще чего то. -А от чего тогда? -..От тебя? Сергей замер. Рука на затылке Димы напряглась, пальцы впились в кожу сильнее, почти до боли. Дима не отстранился. Приятно ощущать живую боль после всех этих галлюцинаций. -Дима. -окликнул Сергей. Осторожно. -Если ты сейчас отойдёшь, я не буду держать. Есть что сказать–говори. Можем все забыть и вернуться к прежнему. Дима поднял голову. Посмотрел в глаза Сергею. В темноте палаты они казались бездонными, но в них мелькнуло что то иное. То, что снова не свойственно сереже. -Ты не сможешь. –Возразил вдруг дима. -Не сможешь больше пытаться делать вид что ничего не было. Я не хочу, чтоб ты так делал. Чтоб мы так делали. Сергей молчал. Пальцы на затылке Димы ослабли, потом снова сжались. Качели любимые. -Мы натворили уже через чур много. Вникаешь в последствия если нас поймают? Моей карьере пиздец и тебе тоже может достаться. -А если не поймают? -Поймают. Есть уже те, кто догадываются о чем то. Дима замолк. Руки обвили шею сережи, сжавшись на ней. Отведя взгляд, он уложил голову на его плечо. Теплое. Минута-две и живот стал неприятно скручиваться. Легкая тревожность возвращается к нему. -И что мы будем делать? Терять все и снова быть шизиком я не хочу как то. –спросил Дима. Голос притих, дрогнул. -Я не знаю -Пожал плечами сережа. За то честно. Слишком честно. -Я всегда знал, что делать. С тобой, увы, я не знаю. Ты сбиваешь меня с хода мыслей и это пиздец пугает. Сильнее, чем та девушка, что ты убил. Ахах. Дима отстранился. Резко. Шаг назад. Холодный воздух палаты ворвался между ними. Сергей опустил руки. Посмотрел на пустое пространство, которое образовалось. -Ты сравниваешь меня с той женщиной? -спросил Дима. Моргая, приходя в себя -..что? Нет. -Сергей покачал головой. -Я сравниваю себя с тобой. Я тоже убил. Словами и внушением. Ты убил тело. Я убил душу. Дима молча смотрел на него. Слова не находились, а внутри страх, гнев, нежность — всё смешалось в один комок, который давил на грудную клетку. Он хотел ударить Сергея. И хотел обнять его. Одновременно. И это было страшнее всего. -Ты только для этого пришёл сегодня? –спросил Дима. -признаться, что ты такой же отбитый на голову? -Я пришёл, потому что не мог не прийти. Обязанность моя. –Сергей сделал шаг вперёд. -Я же говорю ты сбиваешь меня, заставляя чувствовать то, что я не должен в целом. Дима не ответил. Он смотрел на Сергея. На его руки, которые висели вдоль тела. На его лицо уставшее, испуганное, человеческое. На его губы, припухшие от поцелуя. Он хотел сказать что-то. Что-то, что вернёт их на землю. Или наоборот отправит в пропасть. Но слова не шли. Вместо этого он сделал шаг вперёд. И поцеловал Сергея снова. Медленнее, осторожнее, но слаще. Руки вернулись на шею, прижимая тело ближе к себе Сергей не сопротивлялся. Обнял его. Прижал к себе. Пальцы скользнули по спине Димы, по рёбрам, по позвонкам, считали кости как в тот раз, когда проверял вес. -Я не знаю, что мы делаем… -прошептал Сергей в губы Димы. -..и не знаю что будет, но мне нравится. -..хмпф. В дали вентиляция гудела. И где-то плакал пациент. И стены, те же, белые, стерильные стояли на месте. Но Дима чувствовал, как они дышат. Как они смотрят. Как они ждут, когда он оступится. 06:00. Бессонные ночи. Дима лежал на кровати. Сергей сидел на полу, прислонившись спиной к стене. Они не спали. Говорили. Молчали. Снова говорили. Снова молчали. -Ты должен уйти -сказал Дима. -Санитары придут. Увидят тебя здесь. -Я уйду, — ответил Сергей. -Через минут пять. -Я слышу это уже на протяжении часа. -Я знаю. Сергей встал. Подошёл к кровати. Сел на край. Взял руку Димы. Переплёл пальцы. -Сегодня комиссия решит, -сказал он. -Я не знаю, что они скажут. Но я обещаю тебе одно. -Что? -Если они оставят тебя здесь.. я останусь с тобой. Как человек. Я буду приходить каждый день. Даже если меня уволят. -Ты ненормальный какой то. -сказал Дима, усмехнувшись. -Почему ты сам еще не уложен в психушку. Зачем тебе убийца. -Давай без глупых вопросов. –Сережа поднял руку отвесив диме легкий щелбан Дима нахмурился, потер лоб рукой и жмякнул предплечье сережи. Через обещанные пять минут Сергей ушёл. Дверь закрылась. Дима остался один. И стены снова начали двигаться. 09:00. Новый день. Новая палата. Диму перевели в другую палату. Общую. В ней было четыре койки, но только одна была занята. Его. Остальные пустовали. Санитар сказал, что соседей пока нет. Дима знал, что это временно. Рано или поздно приведут кого-то. Он сидел на новой кровати. Стены здесь были такими же белыми. Но трещины не было. Непривычно то как. Дима закрыл глаза. Попытался представить, что будет дальше. Комиссия скажет своё слово. Может быть, его переведут в полустационар. Или оставят здесь, в общей. Или отправят обратно в одиночку. Может быть, завтра он увидит Сергея. Или не увидит. Может быть, он снова начнёт рисовать. Или не начнёт никогда. Все эти «может быть» кружились в его голове, как тополиный пух. Лезли в нос, в глаза, напоминали, что мир дышит. А он нет. Живот снова скрутился. Тревожно Он сжал кулаки. Ногти впились в ладони. Боль была знакомой. Успокаивающей. Он хотел ударить стену. Или разбить что-то. Или закричать. Но вместо этого он просто лежал на кровати и смотрел в пустой потолок. 10:00. Комиссия. Решение. Дима сидел на стуле. Том самом, привинченном к полу. Сергей слева. Эмма Сидни справа. Главный врач в центре. Красное лицо. Маленькие глазки. Та же комната. Те же лица. Дмитрий –начал главный врач. -Комиссия рассмотрела ваше дело. Учитывая положительную динамику, отсутствие агрессивных проявлений в течение последних двух недель и рекомендацию вашего лечащего врача… Он сделал паузу. Посмотрел на Сергея. Сергей кивнул. -…комиссия постановляет перевести пациента из одиночной палаты в полустационарное отделение. С правом посещения творческих мастерских. С правом прогулок под присмотром. С правом на свидания. Дима выдохнул. Не заметил, что не дышал. -…Спасибо –сказал он. -Не благодарите, —ответил главный врач. -Это не милость. Это медицинская необходимость. Он закрыл карту. Встал. Выходя, бросил взгляд на Сергея. Холодный. Неодобрительный. Но ничего не сказал. Эмма Сидни тоже встала. Посмотрела на Диму. Потом на Сергея. Улыбнулась. Странно. Как будто знала что-то. -Удачи, молодой человек, –сказала она. -Рисуйте. Это лучше, чем убивать. Она вышла. В комнате остались двое. Сергей и Дима. Санитар ждал за дверью. -Поздравляю –сказал Сергей. Официально. -Спасибо, док. -Не доктор. -Сергей встал. Подошёл к Диме. Наклонился. Шёпотом, почти в ухо -Сегодня вечером я зайду в мастерскую. Не хочу быть сегодня доктором. -кем будешь, раз не доктором? -Человеком, который хочет посмотреть, как ты рисуешь. Сергей выпрямился. Громко сказал: -Санитар, отведите пациента в новую палату. Дверь открылась. Диму увели. 20:00. Творческая мастерская. Первый раз. Комната была большой. Светлой. Окна настоящие, не под потолком. За окнами вечер. Серое небо. И где-то там, за решёткой город. На столах краски. Кисти. Карандаши. Бумага. Холсты. Дима стоял посреди комнаты и не верил своим глазам. Он провёл пальцами по столу. По краскам. По кистям. Они были настоящими. Живыми. Он почти забыл, как это чувствовать их под пальцами. -Можно? -спросил он санитара. -Можно, -ответил санитар. -До девяти. Потом отбой. Дима подошёл к столу. Взял кисть. Провёл пальцами по ворсу. Мягкий. Живой. Он не знал, что рисовать. Смотрел на пустой холст. Белый. Чистый. Дверь открылась. Вошёл Сергей. В джинсах, черной футболке. Без халата. Сел на стул у стены. Сложил руки на груди. Смотрел. -Не отвлекайся, -сказал он. -Я просто посижу. Дима кивнул. Опустил кисть в красную краску. Замер. Красный. Его цвет. Цвет смерти. Цвет страха. Цвет… Он посмотрел на Сергея. Тот сидел, прислонившись к стене. В свете лампы его лицо казалось мягче. Человечнее. Дима улыбнулся. Опустил кисть в синюю краску. Потом в жёлтую. Потом в белую. Он рисовал. Не кровь. Не смерть. Не ту женщину. Он рисовал окно. И небо за окном. И человека, который сидит у стены и смотрит на него. Через час он отложил кисть. Холст был готов. Сергей встал. Подошёл. Посмотрел. -это я? -спросил он. -Это мы. -ответил Дима. -Я рисую окно. А ты тот, кто его открыл. Сергей смотрел на рисунок. Долго. Потом медленно уложил руку на плечо димы. Сжал. -Мне казалось, что за это время твои навыки в рисовании как то собьются но..ты молодец. -Еще бы. Вряд ли то, что ты зазубрил пропадет когда нибудь. -Может быть. -Сергей склонился ниже, мазнув губами по виску и ближе к щеке. Медленно. Проверяя. -В любом случае я рад. Дима слегка повернул голову к нему, сощурив зеленые глаза. Небо темнело, город оживлялся в ночь. Зажигались огни за решеткой окна -Что теперь? -спросил Дима. -Теперь? -сказал Сергей, -теперь я напишу заявление об отводе. Меня уберут из твоей карты. Ты получишь нового врача. -А мы? -А мы будем встречаться здесь. В мастерской. На прогулках. Когда ты выйдешь будем встречаться там. За решёткой. -А если я не выйду? — Выйдешь. Почему не должен? Я тебя вытащу. Даже если придётся сжечь эту психушку. Дима скривился, но улыбнулся, ткнувшись в него носиком -дебил. -Шмыгнул он -Я знаю -ответил Сергей. -А теперь рисуй давай. У тебя есть час. А я посижу, посмотрю. Он сел на стул. Дима взял новую кисть. Посмотрел на чистый холст. На белый цвет. Белый не пугал. Белый был началом. А не концом. Дима улыбнулся. И начал рисовать *** Тревожность возвращается. Ночью. Дима проснулся от того, что стены двигались. Быстро. Настойчиво. Они сжимались, дышали, приближались. Он сел на кровати. Зажмурился. Открыл. Стены стояли на месте. Но он знал, что это ненадолго. Возможно. Голова противно запульсировала. Вокруг было через чур тихо, но диму настегали волны шума и тянущей боли. Дима закрыл глаза. Считал до десяти. Открыл. Ворочась в кровати, он пытался лечь удобнее. В голове лишь море навязчивости. Стены реально двигаются и это не галлюцинации. Или галлюцинации. Он не желал уже думать об этом. Но трещина в потолке, новая, в общей палате смотрела на него. И улыбалась. Мерзко.