Tourments a l'interieur des murs epineux de l'Amerique

Июнь.

После той ночи всё изменилось. Не сразу конечно же. Не громко. Как снег, который падает ночью, а утром ты открываешь дверь и понимаешь что мир стал другим. Белым. Тихим. Исчезли все старые ориентиры. Дима проснулся от того, что кто-то гладил его по голове. Нежно. Медленно. Пальцы перебирали спутанные волосы, распутывали колтуны, касались висков. Он не открывал глаза. Боялся, что это сон. Что если откроет, то пальцы исчезнут, стены начнут двигаться, и он снова останется один в белой коробке. Но пальцы были настоящими. Холодными. Длинными. Он узнал бы их где угодно. -Не притворяйся, —сказал Сергей. Голос тихий, хриплый со сна. -Я знаю, что ты не спишь. Ты дышишь по-другому когда бодрствуешь. Дима открыл глаза. Сергей сидел на краю кровати. Не в халате. В джинсах и чёрной футболке. Волосы спутаны. Под глазами — круги. Он выглядел уставшим. Человечным. Не врачом. -Ты не ушел, —сказал Дима. Голос сел, слова выходили с хрипом. -Ушел. Потом вернулся. -Зачем? Сергей убрал руку с Диминой головы. Сжал пальцы в кулак, положил на колено. -Не знаю. Шел в свой кабинет. Думал, буду пить кофе. Смотреть бумаги. Делать вид, что всё нормально. А ноги принесли сюда. -Твои ноги умнее головы. Я поражен. -Возможно, —Сергей усмехнулся. Вроде искренне, а вроде грустно. Без обычной остроты. -В первый раз в жизни. Они смотрели друг на друга. Утро пробивалось сквозь узкое окно под потолком. Свет был серым, но его стало больше. Или просто так казалось. -Ты пил чай с лимоном? —спросил Дима. -От тебя прям несет цитрусом. -Ошибся. —странно хмыкнул Сергей. -Кофе и пара долек лимона. -Кофе с лимоном? Странный ты. — Я знаю. Сергей встал. Подошел к окну. Открыл его ключом, который всё ещё был у него. В палату ворвался воздух. Холодный, влажный, пахнущий городом. И чем-то ещё. Цветами? Дима принюхался. Да. Цветы. Слабый, едва уловимый аромат. -Июнь, —сказал Сергей, глядя на серое небо. -Где-то там цветут липы. Я забыл, как это пахнет. -А я никогда не знал, —ответил Дима. -В детстве мы жили в районе, где не было лип. Только тополя. Пух летал. Я ненавидел пух. -Почему? -Потому что он лез в нос и в глаза. И напоминал мне, что мир дышит, а я нет. Сергей повернулся. Посмотрел на Диму. Долго. Потом подошел к кровати. Сел на край. Снова. -Сегодня будет трудный день, —сказал он. -Комиссия. Плановый осмотр психиатрической комиссии. Раз в три месяца. Будут задавать тупые вопросы. Заполнять бумаги. Решать, оставлять тебя здесь или переводить в общую палату. -А ты будешь рядом? -Я буду в комиссии как лечащий врач. Я не могу быть на твоей стороне. Я должен быть объективным. -А ты будешь? Сергей посмотрел в сторону. На стену. На трещину. -Не знаю, —сказал он. -Постараюсь.

10:00.

Диму привели в большую комнату. Белую, как всё здесь. Стол, покрытый клеёнкой. Три стула для врачей. Один стул для пациента. Стул был привинчен к полу. Как и везде. Сергей сидел слева. Справа пожилая женщина в очках с толстыми линзами. Её звали Эмма Сидни. Она работала в этой психушке с прошлого века, говорили пациенты. В центре главный врач. Толстый мужчина с красным лицом и маленькими глазками. Он смотрел на Диму как на насекомое. -Дмитрий, —начал главный врач. Голос громкий, официальный. Аж мурашки табуном по спине пробежали -Расскажите, как вы себя чувствуете. -Да ну..нормально в целом. На поправку иду..? —с легкой неуверенностью протянул Дима. -«Нормально» это как? -Состояние улучшилось, галлюцинации отошли на второй план как минимум. Эмма зашевелила ручкой. Записала что-то в блокнот. Сергей сидел с каменным лицом. Не смотрел на Диму. Смотрел в стол. -У вас были галлюцинации? —спросила Эмма Борисовна. -Были. Различные, но думаю легкие. -А сейчас? -Сейчас их нет. -Ясно…были еще какие то изменения в вашем состоянии? Можете приводить любые, даже те, что кажутся вам незначительными. На языке Димы вертелось много чего, что он хотел бы рассказать ей, но стоило ему мельком глянуть на Сережу и словить такой взгляд словно он прочел все его мысли, желание отпало моментом. Что ж, стоит задуматься о чем то другом. -Не знаю, —сказал Дима. —Таблетки. Режим. Терапии. В целом все стабильно в этом плане. Ничего не могу сказать. Главный врач кивнул. Достал карту. Пролистал. Поджал губы. — У вас были случаи агрессии. Драка с другим пациентом. Нарушение режима приема таблеток. Отказ от еды. Что вы можете сказать в свою защиту? Дима молчал. Думал. Что сказать? Что он устал? Что он хочет домой? Дома нет. Что он хочет уже к Сергею? Сергей здесь, но не его. Все это сборище начинает раздражать. -Ничего, —сказал Дима. -Я был дураком. Вспылил, не подумал об последствиях. Больше не буду. Эмма улыбнулась. Едко. -Вы не школьник, Дмитрий. Вы убийца. «Больше не буду» звучит неубедительно. Дима сжал кулаки под столом. Сказал: -А что вам нужно услышать? Что я раскаиваюсь? Не раскаиваюсь. Что я сожалею? Не сожалею. Я сделал то, что сделал. И я здесь. Я не убегаю. Не отрицаю. Что бы как бы ни было я все еще человек с своим мнением, желаниями и эмоциями. Тишина. Сергей поднял глаза. Посмотрел на Диму. В глазах гордость? Или страх? Дима не понял. Главный врач закрыл карту. -Решение комиссии будет объявлено завтра. Пациент может вернуться в палату. Санитар взял Диму за локоть. Повел к двери. Дима обернулся. Посмотрел на Сергея. Тот смотрел на него. И губы Сергея шевельнулись. Без звука. Дима прочитал это глухое «Держись».

12:00.

Дима сидел на кровати. Трясся. Не от холода. От адреналина, который схлынул, оставив после себя пустоту и дрожь. Он не знал, что сказал им. Правду? Часть правды? Или то, что они хотели услышать? Он сам не понял. Дверь открылась. Сергей. Без стука. Закрыл за собой. Подошел к кровати. Сел рядом. -Ты был хорош, —сказал он. -Сказал правду. Они этого не любят, но уважают. -Они не уважают. Они боятся. Придурки. Им самим бы там в палату прилечь. -Бояться порой тоже хорошо. Страх это уважение бедных. Дима посмотрел на Сергея. Вблизи. Видел морщинки вокруг глаз. Не от старости. От усталости. Или от того, что он часто щурится, когда думает. -Что будет завтра? —спросил Дима. -Завтра скажут. Либо оставляют в одиночной, либо переводят в общую. Либо, и это лучший вариант, в полустационар. Больше свободы. Творческие мастерские. Прогулки под присмотром. -Ты этого добивался? -Я этого добиваюсь с первого дня. —Сергей повернулся к нему. Лицо было близко. -Ты думаешь, я просто так тебя мучаю? Я тебя готовлю. К свободе. К тому, чтобы ты не сломался, когда выйдешь. -А если я не хочу выходить? -Захочешь. Рано или поздно всем надоедают белые стены. -А тебе? Тебе не надоели? Сергей усмехнулся. Горько. -Мне надоели ещё до того, как я сюда пришёл. Но кто то все же скрашивает эту тоску.

14:00.

Любимые осмотры.

Сергей достал тонометр. Измерил давление. Сто двадцать на восемьдесят. Пульс восемьдесят пять. -Волнуешься. -Угу. -Из-за комиссии? -Из-за всего. Сергей убрал тонометр. Достал фонарик. Посветил в глаза. -Зрачки ровные. Хорошо. —Убрал фонарик. -Открой рот. Дима открыл. Сергей заглянул. Посветил фонариком в горло. -Горло красное. -с чего бы? -Либо очень болтлив по ночам, либо простудился. Сергей убрал фонарик. Достал из чемоданчика градусник. Электронный. Сунул под мышку Диме. -Сиди. Не двигайся. Они сидели молча. Дима смотрел на Сергея. Сергей смотрел в стену. -Тридцать семь и два, —сказал Сергей, когда градусник пикнул. -Субфебрильная температура. Будешь пропивать парацетамол и что то в этом духе. -Что то я не хочу. -Не хочешь—залью насильно. Выбирай. На такое Дима поморщился, хмуро смотря на Сережу. Он давно уже подметил что в предоставлении выбора Сергей узковат. Ну что поделать. Повинуясь доку, Дима получил пару таблеток, в том числе и парацетамол. -Ты прям заботишься обо мне, —сказал он, кидая в рот сразу все. -Я выполняю свои обязанности. -Врешь. -Может и вру, —согласился Сергей. -Но ты привык. -тц..

21:00.

Дима не спал. Лежал, смотрел в потолок. Трещина стала шире. Или ему казалось. Сергей не приходил. Не сидел в коридоре. Не шептал через дверь. Дима ждал. Час. Два. Три. В двенадцать ночи дверь открылась. Сергей. В джинсах. В чёрной футболке. Без халата. В руках пакет. Шуршит. -Что это? —спросил Дима, садясь. -Это ужин, —Сергей достал из пакета два яблока. Красные. Блестящие. -Яблочки. Хочешь? -Давно яблоки ужином стали? еще и в двенадцать ночи. -Я принёс яблоки, потому что ты не ел. И потому что я не мог уснуть. Думал о тебе. О комиссии. О том, что завтра решат. —Сергей сел на кровать. Положил одно яблоко на тумбочку. Второе протянул Диме. -Они сладкие. Попробуй.. Дима взял яблоко. Надкусил. Сладко. Сочный хруст разорвал тишину палаты. -..Ряльно сладкие. —сказал Дима. -Еще и дорогие. Импортные типа. — ответил Сергей. -В наших местных одни черви. Пришлось подальше в супермаркет тащиться. -Ты поехал в супермаркет ради меня. Какой заботливый. -Ради яблок. Не строй иллюзий. Дима улыбнулся. Впервые за долгое время не насмешливо. Не горько. Тихо. Почти счастливо. -Ты хороший, —сказал Дима. -Злой иногда как черт, но все же хороший. -Репутацию мою губишь ты. Они сидели на кровати. Ели яблоки. Слушали, как вентиляция гудит. Как где-то плачет пациент. Как санитары ходят по коридору. -Серёж, —сказал Дима, когда яблоко было съедено до огрызка. -М? -Я боюсь завтрашнего дня. -Чего именно? -Что они скажут «нет». Что меня оставят здесь навсегда. Что я никогда не выйду. Не увижу небо. Не нарисую ничего, кроме белых стен. Я уже честно соскучился по своим краскам.. Сергей отложил огрызок. Повернулся к Диме. Взял его руку. Сжал. Пальцы холодные, сухие, уверенные. -Я не дам им сказать «нет», —сказал Сергей. -Я твой лечащий врач. Моё слово тут решающее. Я скажу, что ты стабилен. Что тебе нужна социализация. Что творчество это терапия. Уверен они послушают. -А если не послушают? -Тогда я напишу рапорт. И буду писать каждый день. Пока они не устанут. —Это как то рискованно вроде, нет? Сергей посмотрел в глаза Диме. Долго. Потом сказал: -Мне уже без разницы. Пока не добьюсь своего не отвяну. Плевать что там будет со мной. Дима не знал, что ответить. В горле стоял ком. Он просто сидел и сжимал руку Сергея. Все поменялось как то слишком кардинально. Они сидели рядом. Плечо к плечу. Дима чувствовал тепло Сергея через тонкую пижаму. Чувствовал запах кофе, тонкие нотки парфюма, таблетки, что-то ещё. Родное. -Серёж, —позвал Дима. -Ммм? -Ты когда-нибудь целовал пациента? Сергей замер. Молчал. Потом весьма неуверенно сказал -Когда-нибудь нет. -А хочешь? -Ты к чему клонишь? -Ну знаешь..я частенько твои взгляды там замечал да..Еще и в комиссии тоже странно лупил на меня. Сергей отпустил его руку, смотря с легким недопониманием -Ты слишком часто начал думать о таком. Допустим, бывало желание пару раз, но увы, не могу. -Почему? -Потому что ты мой пациент. Потому что это запрещено. Как минимум для нашей же безопасности. -Да что будет то..всего разочек. Один раз. -Не будет этого «один раз». -Откуда знаешь? -Потому что я знаю себя. И тебя. Один раз станет двумя. Два — десятью. Десять— привычкой. А привычка — зависимостью. А зависимость — это тюрьма для нас. -Я уже в тюрьме, —Дима поднял руку. Коснулся лица Сергея. Щека. Колючая. Не брился сегодня. -Ну сереж.. Сергей прикрыл глаза. Дышал тяжело. Грудь вздымалась. -Не проси меня об этом. Я слабый. -Ты самый сильный человек, которого я знаю. —Дима провёл пальцами по щеке Сергея. По скуле. По губе. -Но даже сильные устают. Расслабься. Сергей открыл глаза. В них не холод. Не лёд. Огонь. И страх. И желание. И что-то ещё. То, чему нет названия. -Дима, —прошептал он. -Хватит. Правда. -нуу…. -..Ты будешь сам отвечать за все последствия. -Я готов..наверное. Да. Готов. Да..ДА. Сергей смотрел на него. Три секунды. Пять. Десять. Руки не потянулись, а рванули к его воротнику. Хватка, рык и.. И поцеловал. Не нежно. Не мягко. Так, как целуют в последний раз. Так, как целуют перед тем, как умереть. Или перед тем, как убить. Дима не ожидал такого напора. Но не отшатнулся. Вцепился в футболку Сергея. Пальцы дрожали. Вкус кофе, лимона, железо? Кровь? Он прокусил губу? Или Сергей? Не важно. Сергей углубил поцелуй. Руки в волосах Димы, тянут, заставляют запрокинуть голову. Дима стонет тихо, в горло. Не от боли. От того, что внутри что-то разрывается. Или наоборот срастается. Та пустота, которая была годами — она заполняется. Горячим. Солёным. Живым. Сергей оторвался первым. Тяжело дышит. Губы припухшие. Глаза бешеные. -…Доволен? Дима стоял, шатаясь. Пальцы всё ещё сжимали футболку Сергея. Не отпускал. -еще. -Нельзя. -Можна..еще. Сергей смотрел на него. На губы — красные, чуть припухшие. На глаза — расширенные зрачки. На руки — дрожащие. -Нельзя, — сказал он. -продолжим и не остановимся. -А кто просит заканчивать? Сергей закрыл глаза. Отпустил лицо Димы. -Мы больные, —сказал он. -Оба. Я думал, что я здоровый, а ты больной. Но мы оба больные. Просто по-разному. -Это плохо? -Это не хорошо. И не плохо. Это факт. Дима подошел к нему вплотную. Положил руки на плечи. Чувствовал, как напряжены мышцы. Как Сергей дрожит. Не от холода. -Серёж, —сказал Дима в спину. -Я не знаю, что будет завтра. Не знаю, что скажет комиссия. Не знаю, выпустят меня или нет. Но я знаю одно. -Что? -Я не хочу больше притворяться, что ты мне безразличен. Не хочу терять тебя, знаешь.. Сергей поднял бровь и голову. Теперь они стояли лицом к лицу. Между ними не было ничего. Ни халата. Ни блокнота. Ни правил. -Ты понимаешь, что ты делаешь? —спросил Сергей. -Понимаю. Я подписываю себе приговор. -В смысле? -Или быть счастливым. Или сдохнуть от того, что ты уйдёшь. Сергей смотрел на него. Долго. Потом медленно, осторожно, как подходят к раненому зверю, поднял руку. Коснулся Диминой щеки мягко, почти невесомо. -Ты идиот, —прошептал он. -не обзывайся. В ответ Сергей слабо улыбнулся, потянув его щечку. Он поцеловал Диму снова. Медленнее. Глубже. Язык скользнул по губам, по зубам, по нёбу. Дима обмяк. Повис на Сергее. Потому что ноги перестали слушаться. Сергей подхватил его. Удержал. Одной рукой обнял за талию. Второй за затылок. Не отпускал. -Никогда не думал, —сказал Сергей, отрываясь от губ, -..что буду целовать пациента в психушке. -А я никогда не думал, —ответил Дима, -что буду целовать врача в психушке.

Забавно, правда?