Древнее пламя: Возрождение из пепла.

— Никто даже не заметит. Ведь здесь… — шёпот Валтора стал на тон ниже, обретая пугающую, почти интимную глубину, — только ТЫ и Я…       Он навис над сжавшейся феей. В глазах мужчины, подсвеченных багрянцем сфер, отразилось холодное торжество.       Упоение… — Всепоглощающая боль… Острая, мгновенная темнота… Это была бы славная, быстрая смерть, — его голос упал ещё ниже, впечатывая каждую фразу в её разум.       Демон медленно, с каким-то садистским изяществом перевернул кинжал в руке. Теперь рукоять лежала в ладони иначе, а ледяное остриё едва касалось её кожи. Блум перестала дышать. Дрожь, казалось, до этого сотрясавшая хрупкое тело, утихла, подавленная нарастающим ужасом перед неизвестностью.       Смерть…       Об этом у неё даже не было мысли.       Никогда…       Фея превратилась в живое воплощение оцепенения. Её взгляд, затуманенный влагой, отчаянно цеплялся за расплывающийся силуэт врага. Сердце уже давно сбилось с привычного ритма, утопая в безумии стука. От парадоксального столкновения ледяных слов и обжигающего жара его тела Блум чувствовала, как грань между реальностью и кошмаром истончается. Древнее зло замерло невыносимо близко, а вес неисполненного в младенчестве приговора теперь душил своей неминуемостью. — Но месть, милая… не всегда означает убийство, — Валтор выдохнул это так тихо, что слова едва не затерялись в частом биении её сердца.       Легкое колыхание воздуха…       Кинжал испарился, оставив после себя лишь фантомную тяжесть, всё ещё давившую на шею. Пальцы мага плавно опустились на то самое место, где мгновение назад было лезвие. Блум вздрогнула, и этого мимолётного движения оказалось достаточно, чтобы Валтор продолжил свой путь невесомых прикосновений. От ломких, фарфоровых ключиц, по тонким выступающим рёбрам, ощутимым даже через ткань сорочки, до самой талии, останавливаясь. — Особенно… если трофей — единственный в своём роде, — произнес он после долгой паузы, обращая это унизительное слово к последней наследнице Домино. — И он уже принадлежит… мне…       Ладонь не задержалась на поясе. Пальцы скользнули по изгибу бедра, сминая ткань больничного халата и замирая у самого края, где пепельно-белый материал едва прикрывал дрожащие колени. Холод перчатки коснулся беззащитной кожи. Минуя преграду из ткани, рука вновь двинулась вверх, оскверняя живое тепло.       Блум содрогнулась. Оцепенение сменилось запоздалой вспышкой мурашек. Это были пугающе приятные ощущения… Непозволительно яркие для той, кто должен чувствовать лишь ненависть.       Взгляд девушки стал острее, фокусируясь сперва на его руке, нагло собиравшей материю в складки, а после перешёл на лицо мужчины. Привычная тонкая улыбка, искра безумия в холодных глазах и понятное лишь ему намерение, которое фея попыталась пресечь.       Её ладонь, слабая и дрожащая, с трудом оторвалась от столешницы и накрыла ладонь Валтора. Соприкосновение вызвало еще более мощный отклик внутри, заставляя светлое пламя воодушевленно колыхнуться. Бесцеремонное вторжение на мгновение прекратилось. Взгляд голубых глаз сузился, брови напряженно дрогнули, пока в сторону мага не полетел надломленный ответ: — Только в твоих мечтах… — прошептала она, вкладывая весь остывший гнев в вес его имени. — Валтор…       Оттенок этих слов застыл в воздухе, заставляя его улыбнуться шире. Это сопротивление доставляло ему куда больше удовольствия, чем покорность. Маг осторожно отступил, но лишь для того, чтобы напасть вновь. — В таком случае, ничего не мешает мне воплотить каждую, — его голос понизился до вкрадчивого рокота, — прямо сейчас… — Нет!       Грубый протест феи был подавлен новым витком властного доминирования. Всё произошло слишком быстро. Проигнорировав слабое сопротивление пальцев, одним выверенным движением маг увлёк Блум за собой. Хрупкое тело тут же оторвалось от пола и оказалось на жесткой поверхности деревянного стола.       Блум вскрикнула, когда холод лакированного дуба коснулся кожи. Звук моментально утонул в пространстве между ними. Маг заполнил пустоту собой, бесцеремонно расположившись между её колен. Его лицо исказилось в хищном оскале, в котором азарт игрока смешивался с холодным упоением от совершаемого акта обладания. Глаза мага сузились, превращаясь в две сверкающие щели. Одна бровь иронично взлетела вверх, превращая протест феи в ничтожную забаву. Он плотнее сжал ладонь на её бедре, сбивая тонкую материю в гармошку.       Огонь вспыхнул в теле ярче, на мгновение отразившись в глазах феи, и тут же погас. Блум моргнула, ощущая колыхание тёмного пламени так близко и так длительно. Оно завораживало… Воля следовала уже иному ритму — проклятому, дурманящему.       Одержимость… — Какое ломкое отрицание… — будоража сознание феи, прошептал Валтор, приручая светлое пламя сильнее. — Как занятно… что ни твоё тело, ни твой… мятежный огонёк не согласны с этим.              Его голос, пропитанный патокой и сталью, вибрировал в воздухе.       Мелкая дрожь пробежала по позвоночнику Блум. От насмешливого шипения его последних слов становилось не по себе. Светлое пламя внутри затихло, сменив яростный рёв на смиренный шепот. Огонь предательски вторил словам мага, принуждая свою хозяйку принять совершенно пагубную истину. Правду, лишённую благородного сияния феи, что никогда не имела весомой силы раскрыться в стенах Алфеи. Из уст наставников… друзей…       Диссонанс…       Валтор не стал дожидаться её признаний. Вместо этого: одна его ладонь, покоившаяся на бедре, и вторая — на талии, переместились за грань собранной в гармошку ткани больничного халата. Властно сжав пальцы, демон подтянул девушку к самому краю стола, вкрадчиво прошептав: — Поиграем по моим правилам, моя милая Блум.       От этого действия она жалостливо взвизгнула. По телу пронеслась волна парализующего жара. В груди вспыхнул новый страх — постыдная неизвестность перед грядущим. Шлейф тёмного пламени Дракона окутывал слишком томно, дурманя рассудок. Архив молчал в тени морока, а внутренняя слабость заставляла идти на поводу у покорности.       Но когда руки мага пробрались выше, утягивая следом ткань, холодный воздух коснулся кожи, возвращая Блум самообладание. Резкая вспышка заставила её сфокусироваться. Она вскинула руку, перехватывая запястье мага, и грубо вцепилась в него, сжимая пальцы до белизны в костяшках. В глазах вспыхнул шок, смешанный с гневом и паникой, притупляя прошлый шлейф — слёзы. — Не смей… меня… трогать!.. — шипяще прочеканила она, пропитывая каждое слово, каждый слог и каждую букву ненавистью и остатками прежнего достоинства. — Как грубо… — столь же тихо и не менее опасно отозвался он.       Валтор на мгновение замер, позволяя фее насладиться призрачной иллюзией контроля. Пока её внимание было приковано к захваченному запястью, его вторая ладонь начала неощутимое движение. Скользнув по дереву и огибая её корпус, пальцы с грацией хищника подобрались к свободной руке Блум, которой та упиралась в стол.       Одновременно с этим его зажатое запястье вдруг стало текучим. Ювелирным разворотом кисти Валтор вывернулся из хрупких пальцев. Краткий плен сменился контратакой. Прежде чем Блум успела осознать потерю захвата, Валтор стальным капканом сомкнул пальцы на обоих её запястьях. — Маленькая принцесса вновь забыла последствия столь неуважительного тона, — предостерегающе прошептал он, склоняясь к самому её лицу.       Резкий рывок — и тело Блум окончательно опрокинули навзничь. Лопатки с глухим стуком встретились с дубовой поверхностью. Фея болезненно зашипела и невольно выгнулась, пытаясь восстановить сбитое дыхание. Она дёрнулась в попытке вырваться, но оба её запястья уже были намертво прижаты к столешнице ладонью мага. Эта хватка была непоколебимой, заставляющей осознать всю глубину собственного бессилия.       Валтор навис над ней, отсекая пути к отступлению. Шлейф его светлых волос опадал следом, создавая интимную завесу между ними и холодными стенами архива. Он смотрел на неё сверху вниз с опасным, граничащим с безумием любопытством.       Выдержав томительную паузу, в которой слышалось лишь их прерывистые выдохи, он произнёс низким, вибрирующим тембром: — Хочешь, чтобы я остановился? Тогда… останови меня своим пламенем.       Маг тихо хмыкнул, почти не обратив внимания на её слабую попытку вырваться. В этом жесте не осталось прежней искры — той яростной силы, что обычно заставляла Блум бросаться в бой. Валтор чувствовал, как сопротивление принцессы тает, превращаясь в беспомощное подрагивание мышц. В сочетании с её желчным противоборством это доставляло демону истинное наслаждение.       Его голос вновь прорезал тишину архива вкрадчивыми, торжествующими нотками издевки: — Как это мило. Маленькая фея не хочет обжечь своего врага… — он выдержал паузу, и его тон стал острым, как лезвие. — В таком случае — мой ход, милая Блум.       Взгляд мага загорелся пугающей искрой тёмного азарта. Его свободная рука властно скользнула по обнажённому колену феи вверх, обводя контуры бедра. Пальцы уверенно уходили под тонкую ткань сорочки, приподнимая её всё выше, лишая девушку последнего призрачного щита.       Параллельно этим почти ритуальным действиям его голос обволакивал её сознание, проникая в самые потаённые уголки разума. Валтор придвинулся к уху, и в его словах зазвучала ядовитая насмешка: — Проверим предел твоего хвалёного терпения… — он сухо рассмеялся, обжигая мочку уха жаром своего дыхания и, сделав краткую паузу, воодушевленно прошептал следом, — …или узнаем о тайных желаниях.       Блум не выдержала этого издевательского спокойствия. Внутри неё всё кричало от диссонанса между долгом и тем, как тело отзывалось на близость врага. Собрав остатки воли, она вновь попыталась вырвать запястья, но этот жест показался жалкой шуткой. На лице Валтора не отразилось ни капли усилий — лишь ленивое, почти научное наблюдение за её агонией.       Задыхаясь от унижения и бессильной ярости, она вытолкнула из себя: — Пошёл… к чёрту!       Дерзкий возглас мгновенно утонул в судорожном вздохе феи. Пальцы мага продолжили восхождение под тканью. Когда они коснулись выступающих рёбер, предательская щекотка накрыла Блум, заставляя тело невольно выгнуться навстречу его руке. Слабый, почти стонущий выдох сорвался с её губ, вызывая у Валтора улыбку эстетического восторга. Он смаковал каждое движение её непокорного, но подвластного его действиям тела.       Маг склонился так низко, что их дыхание смешалось в жаркое марево. Замерев у самых приоткрытых губ феи, он прошептал, глядя прямо в её расширенные зрачки: — Хорошее начало, милая… — он издал тихий, бархатистый смешок, от которого внутри у Блум всё окончательно оборвалось. — Но, поверь, этого совершенно недостаточно, чтобы я остановился.       В следующее мгновение последовало прикосновение — властное, немного грубое и обволакивающее нестерпимым, почти осязаемым жаром. Его губы накрыли её в коротком, но сокрушительном поцелуе. Маг пресёк протест, выбивая из принцессы остатки воли.       Фея лишь глухо выдохнула, чувствуя, как мир вокруг рассыпается на осколки, оставляя реальность в коконе из тени и пламени.       Когда Валтор отстранился, он с интересом запечатлел перемены на юном лице: пунцовый, лихорадочный румянец, расцветший на бледной коже, глубокий, парализующий шок, застывший в её широко раскрытых глазах. Под его левой рукой, по-прежнему намертво удерживающей хрупкие запястья над головой, больше не было борьбы — лишь мелкая, покорная дрожь, свидетельствовавшая о капитуляции тела перед его мощью.       Пальцы правой ладони в тонкой перчатке скользнули ещё выше по рёбрам, через мгновение касаясь края её груди. Движения были пугающе лёгкими, дразнящими, вызывающими внутри Блум настоящую бурю. Маг считывал каждый нюанс её муки, наслаждаясь тем, как фея теряет самообладание, а её взгляд тонет в омуте неверия и ужаса перед собственной реакцией. — Прекрати… сейчас же… — прошептала она, едва шевеля губами.       В этом голосе не было угрозы — лишь надтреснутое эхо былых эмоций. Это была уже не команда, а бессловесная мольба. Но Валтор лишь упивался её слабостью. Игнорируя просьбу, его рука скользнула выше, уверенно касаясь самого чувствительного центра. Блум рвано выдохнула, когда тело прошила электрическая судорога.       Валтор прильнул к её уху, и его шёпот прозвучал как окончательный приговор — спокойный, наполненный предвкушением: — Уже лучше… — его дыхание опалило кожу, заставляя фею вновь вздрогнуть. — Но всё ещё недостаточно…       Надломленное возражение не остановило его. Маг плотнее сжал пальцы, властно очерчивая контуры податливой плоти. Этот жест вырвал у Блум новый, прерывистый выдох, сорвавшийся от неожиданности и пронзительной остроты ощущений. Не давая ей опомниться, Валтор вновь накрыл её губы своими — на этот раз более требовательно и глубоко. Это был сокрушительный поцелуй, в котором сквозило первобытное желание подчинять. Блум почувствовала, как он бесцеремонно вторгается в её пространство, выжигая остатки кислорода в лёгких и здравомыслия в голове.       Пока длилось это пугающее сближение, свободная рука Валтора продолжала терзать её грудь, то сжимая до сладостной боли, то ослабляя хватку, заставляя нежную кожу гореть под его пальцами. И в какой-то момент, вопреки логике и морали, он получил ответ. Мягкий и до боли смиренный — Блум больше не отталкивала его. Тело, ведомое инстинктами, начало плавно подстраиваться под его ритм.       В этот миг фея чувствовала лишь острую нехватку воздуха и тот нестерпимый жар, который утром едва не испепелил всё вокруг. Это было пламя, застилавшее разум, коварный огонь, моливший подчиниться теплу, исходящему от этого мужчины. Собственная стихия предала хозяйку — медленно и порочно сплетаясь с родственной силой тёмной грани огня.       Когда Валтор наконец оторвался от её губ, его дыхание слилось с её глубокими, рваными попытками поймать воздух. Пунцовый румянец на щеках девушки стал заметно плотнее, и в этот момент многовековой лёд холодного расчёта мага неожиданно дал едва заметную трещину. Находясь в опасной близости, он заворожённо наблюдал за её припухшими, подрагивающими губами. Тёмное пламя внутри него отозвалось на вибрации страха юной феи и просыпающегося влечения. Огонь в их телах, рождённый из единого источника, требовал продолжения, и Валтор не привык отказывать столь сильным желаниям.       Медленно выводя ладонь из-под сорочки, демон намеренно коснулся её тонких рёбер, заставляя Блум судорожно втянуть воздух. Маг помедлил. Его рука замерла где-то в области низа живота, ощущая жар, исходящий от её тела. Пальцы должны были спуститься ниже, чтобы окончательно осквернить покой феи, завершить начатое… Но он замер, смакуя грядущее торжество.       Отстранив ладонь, одним решительным движением Валтор стянул зубами перчатку. Отбросив её в сторону, он позволил обнажённой, прохладной коже коснуться её тела. Тонкие аристократические пальцы вернулись на пульсирующую зону, не встречая более никаких препятствий.       Контакт «кожа к коже» вызвал у Блум почти болезненный всплеск ощущений. Она широко распахнула глаза, наблюдая, как мужчина выводит на её теле странные, завораживающие узоры, подчиняя её волю. Сам Валтор смотрел на это движение заворожённо, ловя каждое вздрагивание и каждую инстинктивную реакцию, которая была честнее любых слов.       Спустя время он поднял взгляд и столкнулся с её глазами, залитыми океаном слёз и шока. Но в самой их глубине, подобно далёким звёздам, отблескивало то самое желание, которое Блум так тщетно пыталась скрыть за маской ненависти. Контакт глаз был разрушительным, лишающим последних барьеров. Мужчина медленно двинул пальцами ниже, к самой кромке белья, поддевая кружевную ткань.       Взгляд девушки наполнился осознанием грядущего, и в тишине архива повис её прерывистый вопрос, прозвучавший как запоздалая мольба: — Что… что ты делаешь?              Маг не ответил. На его лице застыло выражение предвкушения, лишённое всякой спешки. Он лишь едва заметно повёл уголком рта в подобии улыбки, отражавшей острое удовольствие. Его пальцы, до этого лишь дразнившие кружево, уверенно пробрались глубже, утопая в самом эпицентре девичьего беспокойства.       Блум почувствовала, как её прижатые к столешнице ладони дрогнули, а тело, ведомое чужой волей, само выгнулось навстречу его руке. Голос оборвался протяжным выдохом от одного лишь прикосновения — изящного, по-хозяйски властного и пугающе точного. Это движение отозвалось во всём её существе невыносимым томлением, концентрируя восприятие в одной-единственной точке.       Когда маг коснулся нежного бугорка клитора, слегка надавливая на него, Блум захлестнула волна такой силы, что мир перед глазами окончательно утратил очертания. Она судорожно поджала губы, подавляя рвущийся наружу стон, но тело предало её: бёдра невольно качнулись навстречу его руке, ища продолжения ласки.       Валтор действовал неспешно. Его осторожность была пугающей и куда более интимной, чем грубая сила. Длинные аристократические пальцы медленно очерчивали пространство запредельной зоны, бережно раздвигая нежные складки. Он едва касался кожи, дразня фею и заставляя её замирать в ожидании каждого следующего жеста.       Через мгновение действия стали настойчивее. Проводя пальцами по зоне стянутых чувств, маг собирал возникшую смазку. Влажная, приятно-горячая, она была неоспоримым символом того, что тело Блум желало его присутствия вопреки всем доводам рассудка. Эта истина — пьянящая и порочная — вибрировала в сгустившемся воздухе архива. Валтор впитывал этот жар кожей, наслаждаясь тем, как рассудок девушки капитулирует перед инстинктами. Она могла проклинать его в мыслях, но под его ладонью полностью подчинялась, податливо раскрываясь навстречу прикосновениям. — Твоя вторая слабость, маленькая фея… — едва слышно прошептал он.       Бархатистый, обволакивающий тембр окончательно заполнил сознание Блум, в котором и без того стоял сплошной белый шум. Она вздрогнула вновь, когда мужчина скользнул пальцами к самому входу, раскрывая её и приближаясь к сокровенной цели. В тишине архива раздался её слабый, щемящий звук, похожий на безнадёжную мольбу: — Остановись… Не надо…       В её голосе дрожал первобытный страх пополам со сломленностью — то горькое принятие, которое неизбежно наступает, когда преследователь не намерен отступать. Однако в это мгновение Валтор перестал чувствовать привычное торжество власти. Холодный расчёт господина отступил под натиском того самого смиренного пламени, которое неумолимо вело его к слиянию двух противоположных, но поразительно похожих стихий. Вкус её обнажённых чувств оказался настолько сладок, что пробудил в нём многолетний, неутолимый голод по подлинной жизни.       Достигнув самого жаркого предела, он резко замер. Короткий, хриплый выдох сорвался с его губ, когда пальцы вплотную подошли к её лону. Слегка надавив, он встретил препятствие — плотное сопротивление, которое было невозможно проигнорировать. Осознание того, что перед ним — совершенная чистота, невинность, ещё не тронутая никем, ударило по нему сильнее любого алчного чувства. Блум была не просто податлива, она была нетронута. Какое невыносимое искушение — стать первым и единственным прямо здесь, на холодном столе архива, осквернить эту первозданную святость своим тёмным пламенем и оставить клеймо своего обладания навсегда.       Его пальцы едва заметно дрогнули, искушаемые близостью полного триумфа, но здравый рассудок, годами оттачиваемый в битвах, взял верх. Не в этой пыльной тишине. Не в состоянии её полуобморочного бреда. Он хотел не просто её тело — он хотел, чтобы она осознавала каждый миг своего падения.       Мужчина не выдал своего потрясения ни единым мускулом. Сохраняя безупречное самообладание, он медленно убрал руки, вновь переведя взгляд на лицо Блум. Там бушевал целый океан чувств, в которых не было и тени его ледяного спокойствия — лишь хаос от жгучего стыда до невыносимого ожидания. — И всё-таки… желание, — медленно протянул он, обрушивая на неё тяжесть этой истины.       Его ладонь плавно скользнула к лицу девушки. Валтор осторожно провёл пальцами по её полуоткрытым губам, оставляя на них влажный шлейф — её собственную влагу, ставшую клеймом его триумфа. В этом жесте, как и в его бархатном голосе, больше не было явного издевательства или хищного стремления раздавить её волю. Он молча отпустил её сцепленные запястья и отодвинулся, замечая, как новый приступ слабости накрывает фею.       Блум, лишившись опоры, окончательно поникла на столе. Силы покинули её, и она лишь плотнее зажмурилась, пытаясь скрыться от жгучих ощущений, которые всё ещё пульсировали внизу живота, отдаваясь током в каждую клетку тела. Маг неспешно натянул перчатку, наблюдая, как фея, превозмогая дрожь, пытается приподняться на локтях. Её взгляд, затуманенный и потерянный, заставил Валтора внутренне вздрогнуть. В нём смешалось немое осуждение с едва уловимой, почти детской благодарностью за то, что он остановился.       Такая приторная невинность…       Именно этот проблеск признательности вызвал в нём внезапную вспышку ярости и мерзкое чувство потери контроля. Он не должен был жалеть её из-за столь эфемерного состояния. Чистота, невинность — всё это было лишь пылью под ногами того, кто пришёл завоевать это измерение. Ему требовался иной финал. Эта сцена не могла закончиться послевкусием немого прощения. Блум не имела права благодарить его кротким смирением; её уделом было дрожать от ужаса, а он обязан был питаться этим страхом, смакуя каждое мгновение своего превосходства. Так диктовала его природа, взращённая в бездне, так требовала тьма, которую демон, вопреки всему, отчаянно пытался заглушить в собственной голове.       Удивительно, но сейчас, пока она была рядом, голоса Древних Ведьм смолкли. Её светлое пламя создавало невидимый барьер, даруя ему редкую, эгоистичную свободу от их надменного шёпота. Он жаждал этой тишины, но презирал себя за слабость.       Не сейчас…       Валтор сложил руки на груди, возвращая лицу маску непроницаемой суровости. Подавив последние отголоски возбуждения, вернув себе гранённую ровность, маг вонзил в пошатнувшуюся девушку острый, как сталь, взгляд, восстанавливая между ними непреодолимую границу. — Запомни раз и навсегда, маленькая фея — ТЫ никогда не сможешь просчитать мои истинные мотивы, — холодно проговорил он, и его голос, интонированный приевшейся властью положения, эхом отразился от книжных полок.       Тишина архива была разорвана вместе с его словами. По пространству пролетел резкий, сухой треск, исходящий от мирно парящих сфер.       Огонь…       Блум лихорадочно обернулась в сторону звука и замерла, наблюдая, как языки пламени медленно, почти лениво перекидываются на ближайшие стеллажи. Древняя бумага свитков, хранивших запретные для обычных фей заклинания, мгновенно потонула в этой опасности.       Паника…       Внутри у Блум всё оборвалось от отчаяния. Она едва нашла в себе силы слезть со стола, пошатываясь от слабости, и вновь повернулась к магу. Надежды увидеть человека со здравым рассудком рухнули.       На лице Валтора по-прежнему сияла привычная полуулыбка, в которой сквозило чистое безумие. Он искусно скрывал пошатнувшееся равновесие своего разума, выгоревшего против милосердия, которое мгновение назад так предательски решило проскользнуть в тень его действий. Теперь тьма возобладала в нём с новой силой. Демон решил поставить в этой истории жестокую точку, которая сломает её окончательно… — Интересно… — протянул маг, и его тембр стал до ужаса вкрадчивым и тихим, — Как быстро тебя оправят в изолятор?       Улыбка стала ещё шире. Валтор встретил её ошеломленный, полный неверия взгляд и, вздернув голову, осторожно провёл ладонью по воздуху. Окутавшая зал тьма начала рассеиваться вместе с его силуэтом, тающим, словно дым. — Пришло время тушить пламя, милая фея… — донёсся его прощальный шёпот, и пространство архива окончательно погрузилось в хаос пожара.       Реальность накрыла Блум волной, заставляя сердце биться в разы чаще. Исчез туман и чужая сила — остался только пожирающий огонь. Архив хрустел под натиском стихии, но даже ужас от потери бесценных знаний не заставил фею действовать. Дар Великого Дракона предательски молчал, принимая происходящее как должное…       Паника… «Нет…»       Ужас… «Нет…»       Бессилие… «Нет… нет… нет… нет…»       Она сорвалась, убегая прочь из архива. Минуя золотые ворота, которые теперь казались входом в преисподнюю, девушка помчалась к выходу. Она вырвалась в коридоры западного крыла, тщетно пытаясь найти хоть кого-то, кто мог бы остановить это безумие.       Пустота…       Западное крыло сменилось центральным залом, который тоже был наполнен тишиной. Совершенно никого из тех, кто мог остановить древнее пламя. Взгляд феи зацепился за огромные часы, на которых стрелка мучительно долго приближалась к трём.       Осознание…       «Винкс должны быть на занятии у Гризельды.»       Не обращая внимания на свой растрёпанный вид, на больничный халат, который едва прикрывал тело, и на то, как дрожали её ослабевшие колени, Блум рванула к выходу.       Выбежав во двор, девушка сразу ощутила густую, пронизывающую прохладу. Тучи над Алфеей сгущались в тяжёлый, свинцовый купол, знаменуя триумф чужой, тёмной воли. Вдали виднелись фигуры фей — её группа занималась защитой от тёмных заклинаний, оттачивая удары и защиту.       Сбегая по мраморной лестнице, Блум споткнулась и едва не полетела кубарем. Она не замечала ни тревоги на лицах подруг, ни волны шёпота. Внезапно тренировочная сфера, отрикошетив от щита, на бешеной скорости понеслась прямо в неё. Удар был мгновенным. Снаряд сбил её с ног, отбросив измождённое тело на жёсткую землю. Острая боль и жжение чужой энергии смешались с осознанием полного бессилия.       Мир не померк. Напротив, реальность стала болезненно острой, выбивая из Блум остатки марева, в котором она грелась подле мага. В самой глубине её существа вибрировал едва уловимый трепет — затихающее колебание чужого пламени. Валтор не ушёл окончательно. Вероятно, он мог наблюдать из тени, оставаясь зрителем в этой унизительной сцене.       Фея кожей чувствовала, что этот финал был срежиссирован им с извращённым изяществом: он не желал убивать её сейчас, потому что растянутые во времени мучения и психологические издевательства приносили этому существу в разы больше наслаждения. В своём смятении девушка продолжала думать о нём, о его ледяных пальцах и бархатном шёпоте гораздо больше, чем о пылающем за её спиной архиве, пока в реальность не ворвались встревоженные голоса.       Беспокойные выкрики подруг, перекрывая друг друга, доносились словно сквозь толщу воды, становясь всё ближе и отчётливее. Далёкий шёпот массовки других фей, заинтригованных внезапным появлением нарушительницы, сливался в нестройный гул, который внезапно оборвался сухим, строгим приказом, обрушившимся прямо над головой Блум, подобно раскату грома. — Мисс Блум! — голос Гризельды, пропитанный сталью и неприкрытым возмущением, заставил воздух вокруг заледенеть. — Соизвольте немедленно объяснить это вторжение! Вы подвергли опасности не только себя, но и учебный процесс отработки контрударов!       Блум резко распахнула глаза, выдыхая остатки того ужасного, сковывающего шока, что парализовал её лёгкие. Она рвано, хаотично приподнялась на локтях, чувствуя, как ладони утопают в холодной траве, и начала бессвязно излагать те обрывки кошмара, что ещё стояли перед её взором. Её вид — растрёпанные волосы, горячечный блеск глаз — вызывали у окружающих оторопь, но девушка этого не замечала. — Валтор… — её голос сорвался на хрип. Она судорожно глотала воздух, пытаясь вытолкнуть слова. — Архив… Там… Пожар!       Последовала гулкая, тяжёлая пауза, наполненная лишь её прерывистым дыханием и дрожью, пробивавшей всё тело. Собрав остатки воли, она прошептала, глядя прямо в суровое лицо наставницы: — Он… был… здесь… Прямо в стенах школы…       В подтверждение её слов, из той части величественного здания, где располагались древние своды архива и многоярусная библиотека, послышался оглушительный треск. Звук лопающегося стекла, не выдержавшего чудовищного напора температуры, прорезал тишину школьного двора. Из оконных проёмов верхних этажей наружу вырвалось неистовое пламя, разгоревшееся с ослепляющей силой. Внимание каждой присутствующей феи мгновенно переметнулось на эту катастрофу. Воздух вмиг наполнился запахом гари и старой бумаги. Но… истинная, невыносимая проблема заключалась совершенно в другом… Блум осознала это первой.       От этого бушующего огня, который сейчас пожирал бесценные знания Алфеи, исходила не холодная, колючая энергия тёмного хранителя. Этот огонь, вопреки всякой логике, был полностью, до последней искры пропитан её собственным светом Огня Дракона. «Неееет… Только не это» — пронеслось в её голове ледяным холодом.       Блум застыла, глядя на беснующиеся всполохи. Это был не просто пожар, а её собственное предательство, выставленное на всеобщее обозрение. В страхе наблюдая, как золотисто-алые всполохи вгрызаются в вековые стены, она горько усмехнулась от реальности кошмара… Валтор не просто поджёг архив — он сделал это её магией, оставив на пепелище неоспоримый след её силы. .....       Следующие несколько часов Блум провела словно в липком бреду. Они слились в бесконечную череду серых теней и приглушённых звуков. Дрожь так и не унялась: она то затихала, то вновь накрывала изнурённое тело, напоминая о фантомных прикосновениях и пугающем жаре, оставленном Валтором.       Сидя в гостиной на мягком диване, фея казалась блёклой тенью самой себя. Она замерла, уставившись в одну точку на ковре, пока вокруг вихрем кружились обеспокоенные лица подруг. Винкс то и дело пытались заговорить с ней, надеясь пробиться сквозь стену отчуждения, но раз за разом наталкивались на вязкое, глухое молчание.       Отчаяние…       Голова Блум разрывалась от пугающих мыслей. Ей было стыдно за то, чего она не совершала, но признаться о другой стороне случившегося — значило подставить себя ещё сильнее. Если вина за чужой пожар сжигала её подобно книгам, обращённым Валтором в труху, то за поцелуй с врагом стыда она не чувствовала вовсе. Фея замерла на грани принятия чудовищного факта: его прикосновения не были ей противны. Даже в тот момент, когда он переступил черту — без совести и сочувствия, так спокойно, будто её «нет» ничего не стоило… Всё должно было быть иначе… Она не имела права сгорать в этом покорном повиновении.       Этот извращённый манипулятор просчитал каждый шаг: от тайного проникновения в школу до подмены пламени. Валтор мастерски вплёл её в свои интриги, доказав, что может беспрепятственно вторгнуться в её личное пространство и вновь продемонстрировать власть. Он показал, кто на самом деле хозяин этого измерения, утвердив превосходство мощи, которую он обуздал гораздо лучше неё.       Демон…       Разгадка так и не вклинилась в разум. Блум до сих пор не понимала, как тьма, живущая в нём, смогла разжечь светлый Огонь Дракона. Это противоречило всем законам магии. Такого не могло было быть…       Это ведь невозможно… если только… — Блуууум! — голос Музы раздался у самого уха, ворвавшись во внутренний монолог подобно резкому аккорду. — Тебя вызывает мисс Фарагонда. Она ждёт в своём кабинете. Сейчас.              От этих слов всё внутри рухнуло с новой силой. Мир Блум обвалился, утопая в пожаре, который отозвался в грудной клетке почти физической болью.       Ну конечно… Они знают…       Проклятый демон…       Она поднялась медленно, словно марионетка с натянутыми до предела нитями. Было ясно, что обвинения падут на неё, поэтому медлить не имело смысла. Не удостоив подруг даже мимолётного взгляда, не проронив ни слова в ответ на их немые вопросы, девушка тенью скользнула к выходу. Она скрылась за дверью, оставив после себя лишь тяжёлый шлейф собственного молчания.       После ухода Блум в гостиной воцарилась гнетущая тишина. Первой её нарушила Стелла: она нервно мерила шагами комнату, то и дело поправляя золотистые локоны — верный признак того, что её напускное хладнокровие трещит по швам. — Вы же видели? — Стелла резко остановилась, обведя подруг встревоженным взглядом. — С ней что-то произошло. Она сама не своя.       Флора, сидевшая на краю кресла, печально опустила взгляд на переплетённые пальцы. Её голос дрожал от сочувствия, а мягкие черты лица застыли в маске беспокойства. — Может быть, она всё ещё винит себя за утренний инцидент? — тихо предположила она. — Мадам Офелия сказала, что Блум сбежала из лазарета ещё днём, — Лейла, стоявшая у окна со скрещенными на груди руками, обернулась. Её поза была напряжённой, а в глазах читалось недовольство неопределённостью. — Медсёстры так и не смогли её найти. — Тогда где она была всё это время? — задала вопрос Муза. Тон феи был резким, почти раздражённым, — так она всегда реагировала на фальшь или скрытую угрозу. — Судя по всему — в библиотеке, — ответила Текна, не отрывая взгляда от своего портативного компьютера. Свет от экрана холодно отражался в её глазах, подчеркивая отстранённую сосредоточенность. — А кто-то проверил её до того, как вспыхнул пожар в архиве? — вновь поинтересовалась Муза, вскинув голову. — Похоже, что нет… — Лейла помрачнела, переводя взгляд с одной подруги на другую. — Но Блум сказала, что Валтор был там… — робко напомнила Флора. При упоминании этого имени по комнате словно пробежал ледяной сквозняк. — В западное крыло сейчас никого не пускают, — Лейла понизила голос, подходя ближе к остальным. — Но среди студенток уже ползут слухи. Говорят, пламя, уничтожившее архив, принадлежало Блум. — Какой абсурд! — воскликнула Стелла, всплеснув руками. Её возмущение вспыхнуло ярко и мгновенно. — Блум не могла поджечь архив! Это просто нелепо! — Вообще-то… — сухо выдохнула Текна, привлекая к себе внимание. Она не отрывала взгляда от экрана, по которому бежали строки кода. — Мои приборы повторно просканировали энергетический след пожара…       Она вновь тяжело вздохнула, будто пытаясь опровергнуть цифры, которые обычно были для неё неоспоримым законом. Её пальцы замерли над сенсорной панелью. — Я не хочу строить полноценную проекцию событий, так как данных для окончательного вывода всё ещё недостаточно, но…       Она покачала головой, отказываясь верить собственным глазам. Тишина в гостиной стала осязаемой, собрав на фее технологий полные надежды взгляды подруг. — Ты что-то нашла? — с замиранием сердца спросила Флора, подаваясь вперёд. — Да… — печально отозвалась Текна. — Тогда не томи! — Стелла выглядела по-настоящему напуганной. Видеть замешательство на лице подруги, которая всегда оставалась хладнокровной, было невыносимо. — Говори скорее, что там?       Девушка решительным жестом погасила устройство и посмотрела на подруг с выражением глубокого сожаления. — Если говорить кратко и отбросить все статистические погрешности… тот огонь, который до основания испепелил архив, — её голос на мгновение дрогнул, — по всем частотным характеристикам принадлежал Блум. И только ей.       ________