Есть ли выход из этого лабиринта страданий?

Ночь утекает сквозь пальцы, будто песок. Быстро. Безвозвратно. Макс не смыкает глаз-лежит, смотрит в потолок, и каждая минута растягивается в бесконечность. Папка на столике-белое,четкое пятно в темноте. Напоминание о том, что утро наступит. Всегда наступает. Не спрашивая разрешения и чужих мнений. Телефон разрывает тишину резким, чужим звуком. Макс не сразу понимает, что это. -Алло,-голос хриплый, сонный, чужой даже для самого себя. -Мистер Ферстаппен,-говорит девушка на ресепшене.-Извините за беспокойство. Для вас оставили письмо. Можете спуститься забрать? Он молчит. Письмо. Папки видимо мало. -Хорошо,-говорит он.-Спущусь. Он кладет трубку. Смотрит на потолок. Потом на папку. Светлое пятно в полумраке. Теперь будет еще одно. Он поднимается. Тело двигается само, словно механизм, который забыли выключить. Вода обжигает лицо, но не прогоняет туман в голове. Он смотрит на себя в зеркало и не узнает. Незнакомец напротив смотрит на него пустыми глазами. И в этой пустоте тонет все. Мысли. Слова. Воспоминания. Он выходит в коридор. Теплый, приглушенный свет, тишина. Где-то вдалеке хлопает дверь, слышны тихие, скользкие голоса-чужие жизни текут своим чередом, не пересекаясь с его. Макс идет к лифту. Каждый шаг дается с трудом, будто под ногами не дорогие отельные ковры, а трясина. Он сворачивает за угол-и замирает. Джордж стоит у лифта. В простой толстовке, с бумажным стаканчиком кофе в руке. Ждет, когда двери откроются. Сосредоточен на своем, не замечает его. Свет падает на его лицо, выхватывая синяки под глазами, от очевидного недосыпа. Усталость, которую он не скрывает здесь, в коридоре отеля, где нет камер, нет прессы, нет необходимости улыбаться. Сердце пропускает удар. Потом другой. Потом начинает биться где-то в горле, в висках, в кончиках пальцев. Воздух становится тяжелым, почти осязаемым. Лифт открывается. Джордж делает шаг внутрь, но в последний момент замечает его. Замирает. Смотрит. В глазах напротив-спокойствие. Не то отстраненное спокойствие, которое он носит, как маску. А другое. Спокойствие человека, который переболел. Который прошел через боль и вышел с другой стороны. Новый, без тяжести и ран прошлого. Который больше не ждет. Не надеется. Не оглядывается. -Заходи,-говорит он. Голос ровный, вежливый.-Держать не буду. Ферстаппен делает шаг. Второй. Заходит в лифт. Двери закрываются. Кабина начинает движение. Внутри-только они вдвоем. И тишина. Снова. Молчание, в котором утопают остатки вчерашних мыслей. Джордж смотрит на кнопки, на свои руки, на отражение в зеркале. Куда угодно, только не на него. -Какой этаж?-собравшись с силами наконец то спрашивает. -Первый,-отвечает Макс. Легким, практически грациозным движением Рассел нажимает нужные кнопки.  Двери закрываются. Кабина начинает движение. Внутри-только они вдвоем. И тишина. Снова. Молчание, в котором утопают остатки вчерашних мыслей. Макс следит, сканирует, видит каждое движение. Чувствует запах его парфюма-терпкий, знакомый до боли, до дрожи. Он врезается в память, въедается под кожу, остается на губах привкусом того, что когда-то могло случиться. Того, что теперь принадлежит только воспоминаниям. -Ты тоже не спал,-решает нарушить тишину голландец. Это не вопрос. Констатация. Джордж молчит. Секунду. Другую. -Бывает,-отвечает он. Лифт останавливается. Двери открываются. Макс выходит, но тот не двигается. -Не выходишь? -Мне выше, Удачи.  Краем глаза успевает заметить его лицо в последний раз перед тем, как двери смыкаются. Спокойное. Вежливое. Чужое. Он стоит в холле, смотрит на закрывшиеся двери. Внутри-пустота. Не та, что болит и кричит. Та, что давно стала привычной. Та, с которой он научился жить. Но сегодня она кажется глубже. Ферстапенн идет к стойке ресепшена. Девушка протягивает ему белый конверт. -Вам оставили сегодня утром. -Кто?-спрашивает он. -Не сказали. Просто попросили передать. Макс берет конверт. Смотрит на свое имя, напечатанное на принтере. Ничего личного. Ничего, что указывало бы на отправителя. Сует в карман. В его голову резко, безоговорочно бьет ключом мысль о том, что ему надо проветрится. Он давно не был на улице. В лицо бьет ветер-холодный, колючий, пробирающий до костей. Небо затянуто тучами, тяжелыми, свинцовыми. Где-то далеко-шум города, гул машин, чужие голоса. Идет. Не знает куда. Не знает зачем. Просто идет. Потому что если остановиться-придется думать. Придется выбирать. Придется сказать то, что он не умеет говорить. Он проходит мимо кафе. А там, за стеклом сидят люди. Кто-то смеется, кто-то держит за руку, кто-то просто молчит, но в их молчании-тепло. Живое. Не такое, как у них. Не такое, которое давит. Он идет дальше. Мимо парка, где гуляют с собаками, мимо магазинов, мимо всего, что не имеет к нему никакого отношения. Он останавливается у набережной. Смотрит на воду. Темную, холодную, бесконечную. Думает о том, что сказал Джорджу. О том, что не сказал, утаил. Вынимает из кармана конверт. Смотрит. Белое пятно в руках давит на него. Своей формой, цветом, содержанием. Последнего Макс не знает, но чувствует. Чьи то слова ютятся в этом конверте, тяжело.  Недолго подумав, принимает решение, что откроет позже. По возвращении в номер. Это кажется ему самым адекватным вариантом. Подсознательно. Он все еще бежит. И падает, ударяясь о стены своего лабиринта.  Возвращается в отель. Поднимается в номер. Открывает дверь. Его встречает папка на столике. Он подходит. Останавливается. Смотрит. На неизбежное.  «Если я подпишу, он уйдет. Из команды. Из паддока. Из моей жизни. Навсегда. Если не подпишу-останется. Но останется таким же чужим, как сейчас. Проходящим мимо. Кивающим на бегу. Чужим». Он садится на край кровати. Смотрит на свои руки. На папку. На потолок. «Как я вообще к этому пришел» В голове-пустота. Пугающе огромная. В ней нет места, конца и края.  Он ложится. Закрывает глаза. Но сон не приходит. Только лицо Джорджа. Только его голос. Только слово, которое он сказал на прощание. «Удачи». Как будто они больше не увидятся. Как будто он знает. Или чувствует. Или просто привык, что между ними-только это. Вежливость. Отстраненность. Чужие люди в одном лифте. Макс переворачивается на бок. Смотрит на папку. На конверт, который выпал из кармана и лежит на полу. «Удачи», — звучит в голове снова и снова.