Борцы За Ледяной Трон

Утро пришло слишком быстро и слишком жестоко. Юнги проснулся в своей комнате в общежитии с ощущением, будто его переехал грузовик. Губы горели, на шее и рёбрах проступали свежие синяки — следы вчерашней драки и... того, что произошло после. Он провёл пальцами по нижней губе и поморщился. Кровь Тхэхёна всё ещё ощущалась на языке, как напоминание. «Что я наделал...» — подумал он, глядя в потолок. Поцелуй не был слабостью. Это была капитуляция. И самое страшное — ему понравилось. Он встал, быстро принял душ и надел форму. В зеркале отражался парень с разбитым лицом и глазами, в которых плескался страх и что-то новое, тёмное, голодное. На утренней тренировке «Ледяных Волков» Тхэхён вёл себя как ни в чём не бывало. Кричал на команду, раздавал указания, жёстко толкал игроков. Но когда взгляд капитана падал на Юнги, в нём вспыхивала искра. Знающая. Владеющая. Во время перерыва Тхэхён подошёл к нему у бортика, якобы поправляя щитки. — Сегодня вечером. Моя комната. После отбоя, — тихо сказал он, почти не разжимая губ. — Не опаздывай. Иначе я могу случайно забыть, что обещал молчать. Юнги стиснул клюшку так, что пальцы побелели. — Ты серьёзно собираешься этим пользоваться? Тхэхён улыбнулся уголком рта. Кровоподтёк на его губе всё ещё был заметен. — А ты думал, я просто поцелую тебя и забуду? Ты теперь мой секрет, Юнги. И я собираюсь наслаждаться им сполна. Он отошёл, оставив Юнги кипеть от злости и... предвкушения. Вечерняя тренировка у Зайцева прошла в тумане. Юнги катался жёстче обычного — прыжки были выше, вращения быстрее, будто он пытался выжечь из себя вчерашнее. Зайцев заметил. — Ты сегодня... другой, — заметил тренер, когда Юнги остановился у бортика. — Ярость хороша, но не давай ей управлять. Контролируй. «Если бы ты знал, кто теперь мной управляет...» — подумал Юнги, но только кивнул. Когда он вернулся в общежитие, было уже далеко за полночь. В коридоре было тихо. Юнги постоял у двери комнаты Тхэхёна почти минуту, прежде чем тихо постучать. Дверь открылась сразу. Тхэхён стоял в тренировочных штанах и без майки. На его груди и плечах тоже были следы вчерашней драки. Он молча впустил Юнги и закрыл дверь на замок. — Раздевайся, — спокойно сказал капитан. Юнги замер. — Ты... — Это часть сделки, — Тхэхён шагнул ближе, прижимая его спиной к двери. — Ты делаешь, что я говорю. Или вся команда завтра узнает, как красиво ты крутишься на льду. Юнги сжал зубы, но стянул толстовку. Тхэхён смотрел жадно, почти хищно. Его пальцы прошлись по синякам на рёбрах Юнги, надавливая так, что тот зашипел. — Красиво, — прошептал Тхэхён. — Но теперь это моё. Он снова поцеловал его — уже не так яростно, как вчера, но всё равно жадно. Глубоко. Руки скользнули ниже, сжимая бёдра. Юнги ответил, несмотря на ненависть, которая всё ещё кипела внутри. Их тела прижались друг к другу, горячие и напряжённые. Поцелуй перешёл в укусы по шее, в тяжёлое дыхание. Тхэхён оторвался, тяжело дыша, и прижался лбом к его лбу. — Ты ненавидишь меня, да? — тихо спросил он. — Да, — выдохнул Юнги. — Хорошо. Ненавидь сильнее. Так интереснее. Он толкнул Юнги на кровать. Дальше всё смешалось в жаре, руках, стонах и шёпоте. Тхэхён был требовательным, жёстким, но в какой-то момент в его прикосновениях мелькнуло почти нежное удивление — будто он сам не ожидал, что это будет так сильно. Они не дошли до конца в ту ночь. Тхэхён остановился на грани, когда Юнги уже дрожал под ним. — Не сегодня, — хрипло сказал капитан, целуя его в разбитую губу. — Я хочу, чтобы ты сам пришёл и попросил. Юнги лежал, тяжело дыша, глядя в потолок. Тело горело. Душа была в смятении. — Я тебя убью когда-нибудь, Ким Тхэхён. Тхэхён усмехнулся, лёжа рядом и проводя пальцем по его груди. — Попробуй. Но сначала... выживешь здесь. Он встал, бросил Юнги его одежду. — А теперь иди. И помни: это только начало. Юнги оделся молча и вышел в коридор. За спиной тихо щёлкнул замок. Он шёл к своей комнате, чувствуя на губах вкус крови и чужого желания. Шантаж. Вражда. И это странное, опасное притяжение, которое уже начало ломать его изнутри. Завтра снова тренировка. Завтра снова ложь. И завтра Тхэхён снова будет смотреть на него так, будто уже владеет им целиком. И самое страшное — Юнги уже не был уверен, что хочет вырваться.