Борцы За Ледяной Трон

Утро после той ночи было странным. Юнги проснулся в своей кровати — Тхэхён не позволил остаться до утра, шепнув на прощание: «Не расслабляйся. Всё ещё действует». Тело ныло. Каждый мускул напоминал о том, как сильно капитан брал его вчера. На шее и бёдрах остались следы — тёмные засосы и отпечатки пальцев. Юнги долго смотрел на них в зеркале, прежде чем закрыть толстовкой. На общей хоккейной тренировке Тхэхён вёл себя почти обычно. Жёстко гонял команду, кричал на защитников, сам врезался в борта с такой силой, будто хотел разнести весь лёд. Но когда их взгляды встречались, в глазах капитана вспыхивала тёмная, собственническая искра. — Мин! Живее! — рявкнул он, когда Юнги замешкался с передачей. — Или твоя «травма» опять даёт о себе знать? Парни засмеялись. Юнги стиснул зубы и ускорился. Он уже научился лучше держать равновесие в силовой игре, но каждый толчок напоминал, насколько он здесь чужой. После обеда его ждал Зайцев. В тайном зале для одиночников воздух был холодным и чистым — совсем не таким, как на хоккейном льду. Здесь Юнги дышал свободнее. — Сегодня каскад тройной-тройной, — сказал Зайцев, скрестив руки. — И финальную комбинацию вращений. Через две недели отборочный этап на Кубок региона. Если пройдёшь — тебя заметят. Если нет... сам понимаешь. Юнги кивнул. Это был его шанс. Настоящий. Не хоккейная маска, а его лёд. Его мечта. Он катался почти два часа. Падал, вставал, снова прыгал. Мышцы горели, но в груди разливалось знакомое, почти забытое чувство полёта. Зайцев молча наблюдал, иногда поправляя осанку или угол выезда. — Ты стал жёстче, — заметил тренер под конец. — В хорошем смысле. Но не теряй грацию. Ты фигурист, а не хоккеист. «Если бы ты знал, насколько я теперь и то, и другое...» — подумал Юнги. Вечером Тхэхён снова вызвал его. На этот раз в комнате было тише. Капитан не стал сразу набрасываться. Он сидел на кровати, глядя, как Юнги закрывает дверь. — Как тренировка у Зайцева? — спросил он спокойно. Юнги вздрогнул. — Ты следишь за мной? — Конечно. Ты мой секрет, — Тхэхён встал и подошёл ближе. — И я хочу знать, на что ты тратишь силы, когда не подо мной. Он прижал Юнги к стене, целуя медленно, глубоко. На этот раз не было грубой спешки. Тхэхён раздевал его неторопливо, целуя каждый новый участок кожи. Когда они оказались в кровати, всё было иначе — медленнее, но интенсивнее. Тхэхён входил в него глубоко, глядя прямо в глаза. Каждый толчок сопровождался тихим стоном Юнги. Руки капитана держали его бёдра, не давая вырваться. — Ты думаешь о соревновании? — прошептал Тхэхён, ускоряясь. — О том, как будешь летать на льду... пока я трахаю тебя здесь? Юнги выгнулся, впиваясь ногтями в спину Тхэхёна. — Заткнись... Но тело отвечало предательски. Он кончил первым, дрожа и повторяя имя Тхэхёна. Капитан последовал за ним, заполняя его горячим семенем и прижимаясь всем телом. Они лежали, тяжело дыша. Тхэхён провёл пальцами по его губам. — Я никому не скажу, — тихо сказал он. — Пока ты будешь приходить ко мне. Пока будешь моим. Юнги закрыл глаза. — Ты меня ненавидишь? — спросил Тхэхён. — Иногда... уже не знаю. Тхэхён усмехнулся и поцеловал его в висок. — Хорошо. Значит, всё по-честному. Следующие дни слились в бешеный ритм. Утром — хоккей. Жёсткие тренировки, силовые единоборства, тактика. Тхэхён специально ставил Юнги в пару с собой, чтобы «проверить прогресс». Каждый толчок теперь заканчивался многозначительным взглядом. Днём — тайные часы с Зайцевым. Юнги отрабатывал программу для регионального отбора. Каскады становились чище, вращения быстрее. Зайцев был доволен: — Если покажешь это на соревнованиях — тебя возьмут в основу. Но будь осторожен. Никто не должен заподозрить. Вечером — Тхэхён. Иногда они просто трахались жёстко и быстро. Иногда капитан заставлял Юнги медленно двигаться сверху, глядя ему в глаза. Между ними росло что-то странное. Шантаж никуда не делся, но теперь к нему примешивалась одержимость и почти нежность в моменты после. Однажды ночью, после особенно долгого и страстного секса, Тхэхён лежал, обнимая Юнги сзади, и тихо спросил: — Ты действительно хочешь этот конкурс? — Да, — честно ответил Юнги. — Это моя жизнь. Тхэхён долго молчал, проводя пальцами по его позвоночнику. — Тогда выиграй. А я... посмотрю, как ты будешь сиять на льду. Пока все думают, что ты просто травмированный хоккеист. Юнги повернулся к нему. Их губы встретились в медленном, почти ласковом поцелуе. Граница между враждой и чем-то большим становилась всё тоньше. А до регионального отбора оставалось меньше двух недель.