«Трещина во льду»
3 июля 2026 г., 04:45
До регионального отбора оставалось десять дней.
Юнги жил на двух льдах одновременно, и каждый из них мог его уничтожить.
Утром — хоккей. Тренировки стали ещё жёстче. Коврова готовила команду к важному матчу молодёжной лиги, и Юнги уже не мог просто «отбывать номер». Его ставили в тройку нападения вместе с Тхэхёном и ещё одним быстрым форвардом. Каждый раз, когда они выходили на лёд вместе, воздух между ними искрился.
— Не подведи, Мин, — бросил Тхэхён перед одной из раскаток, хлопнув его по плечу. Для остальных это выглядело как обычное капитанское давление. Для Юнги — скрытое напоминание.
На одной из тренировок Юнги получил сильный удар в борт. Боль прострелила рёбра, но он встал. Тхэхён подъехал ближе, чем нужно, и тихо, только для него, сказал:
— Держись. Вечером я тебя «полечу».
Юнги только стиснул зубы.
Днём — тайный зал с Зайцевым.
Здесь всё было по-другому. Чистый лёд, тихая музыка, идеальные линии. Юнги оттачивал программу для отбора. Каскад тройной аксель — двойной тулуп стал почти чистым. Вращения — быстрыми и гипнотическими. Зайцев смотрел всё строже.
— На соревнованиях будут судьи, которые знают толк. Один намёк на то, что ты «хоккеист» — и тебя снимут с дистанции. Ты должен быть идеальным.
Юнги кивнул, вытирая пот. Ноги дрожали от усталости, но внутри горел огонь. Это был его шанс выбраться. Настоящий.
— Я буду готов, — сказал он.
Зайцев долго смотрел на него.
— Надеюсь. Потому что если провалишься — я не смогу тебя прикрывать вечно.
Вечерами — Тхэхён.
Их встречи стали регулярными и всё более опасными. Иногда Тхэхён вызывал его сразу после хоккейной тренировки. Иногда — глубокой ночью.
В ту ночь Тхэхён был особенно настойчивым.
Как только дверь закрылась, он прижал Юнги к стене, целуя жадно, почти яростно. Руки быстро стянули одежду. На этот раз они даже не дошли до кровати. Тхэхён развернул его лицом к стене, быстро подготовил и вошёл одним сильным толчком.
— Ааах... Тэхён... — вырвалось у Юнги.
— Тише, — прошептал капитан ему на ухо, двигаясь глубоко и жёстко. — Не хочу, чтобы кто-то услышал, как ты стонешь моё имя.
Он трахал его сильно, одной рукой зажимая рот Юнги, другой — дёргая за член. Юнги дрожал, упираясь ладонями в стену. Каждый толчок выбивал искры из глаз. Когда он кончил, Тхэхён последовал за ним почти сразу, заполняя его горячим и прижимаясь всем телом.
Они сползли на пол. Тхэхён обнял его сзади, целуя в затылок.
— Ты всё чаще приходишь сам, — тихо сказал он. — Уже не только из-за шантажа?
Юнги долго молчал.
— Я ненавижу тебя за то, что ты со мной делаешь, — наконец ответил он. — Но... когда ты внутри меня, я забываю обо всём. О страхе. О том, что всё может рухнуть.
Тхэхён повернул его к себе и поцеловал — медленно, глубоко, почти нежно.
— Тогда не думай. Просто будь со мной. Пока можем.
Но трещина уже появилась.
На одной из совместных тренировок Рик второй форвард начал что-то подозревать. Он заметил, как Тхэхён слишком часто смотрит на Юнги, как они иногда задерживаются после тренировки.
— Что-то между вами происходит? — спросил он однажды в раздевалке, когда Тхэхёна не было рядом. — Ты слишком хорошо держишься для «травмированного».
Юнги только пожал плечами.
— Занимайся своими делами.
Но семя сомнения было посеяно.
А до отбора оставалось всё меньше времени. Юнги чувствовал, что скоро придётся выбирать: или тайна, или мечта. Или Тхэхён.
Или всё сразу.
