бывший

Илья сидел у стойки, пальцы сжимали стакан с колой так, будто это был спасательный круг.  — Я думал, мы больше не встретимся после того случая… знаешь… когда я увидел Руслана, он сильно изменился. Будто совсем потерял ту искру в глазах, которая была, когда мы еще… встречались. — Его голос сорвался на слове, и он отхлебнул напиток, чтобы смыть горечь воспоминаний. — А потом стало как-то мерзко. От того, что он сделал тогда.  — Эй, Илюх, ну хватит уже пялиться в стакан, — мягко прозвучал голос Максима, скользнувший сквозь шум бара. Он ловко протирал бокал, но его взгляд, тёплый и обеспокоенный, не отрывался от друга. — Мёртвому припарки, а тебе — что-то покрепче? За мой счёт. — Нет, Макс, спасибо, — Илья попытался улыбнуться, но получилась лишь болезненная гримаса. Он инстинктивно отодвинулся, когда Максим, закончив с бокалом, облокотился на стойку напротив, сократив дистанцию. — Не «нет». Ты тут уже час, как привидение. Говорить не хочешь — хотя бы выпей. Я тут новый виски получил, — Максим наклонился чуть ближе, его рука легла на стойку в сантиметре от руки Ильи. Запах его одеколона, древесный и острый, смешался с ароматом алкоголя. — Я тебе налью чуть-чуть, просто согреться. Или… может, после закрытия останешься? Уберёмся вместе. Мне тоже домой не хочется. Илья просидел у стойки до самого конца смены, тихо утопая в виски, который Максим подливал почти против его воли. К двум ночи сознание спуталось, и он уснул, положив голову на холодную стойку. — Эх ты, — тихо пробормотал Максим, увидев это. Он не стал будить друга, лишь принес из подсобки свою потертую кожаную куртку и накрыл ему плечи. После закрытия он аккуратно растолкал Илью. Тот бледный, с пустым взглядом, позволил себя поднять. — Такси уже едет, — сказал Максим, почти неся его под руку к выходу. В машине Илья молча смотрел в окно на мелькающие огни. У подъезда Ильи Максим помог ему выйти, поправил на нем куртку. — Спокойной ночи, Илюх. Дозвонишься, если что. Илья лишь кивнул, шатаясь на месте. Такси Максима уехало, оставив его одного в холодной синеве уличного фонаря. Это была ошибка. Вместо того чтобы подняться домой, Илья повернулся и зашагал прочь, ведомый мутной, пьяной решимостью. Ноги сами понесли его к знакомому дому. Он позвонил в домофон, и, к своему удивлению, услышал сонный, хриплый голос: — Кто? — Это я. Пусти. Дверь жужжаще открылась. В лифте его тошнило от страха и остатков алкоголя. Он постучал в дверь. Она открылась, и в щелевидном свете из прихожей возник Руслан, в одних спортивных штатах, с помятой от сна прической и острым, настороженным взглядом. — Ты? Да еще и в таком виде? — его голос был низким, без капли тепла. — Надо поговорить, — выдохнул Илья, шагнув вперед так, что их груди почти соприкоснулись. Запах чужого дома, Руслана, старой обиды ударил в голову. — Говори. Но только тихо, — Руслан отступил, впуская его в темную квартиру. Дверь закрылась с глухим щелчком. Илья пытался выговорить, изложить ту клокочущую внутри правду, которая должна была всё исправить. Руслан молча слушал, его руки действовали отдельно от сознания, расстегивая пуговицы на куртке Максима, снимая её с неподвижных плеч. — Ты должен понять… — Илья лепетал, пьяный и потерянный. — Должен, — усмехнулся Руслан, не глядя ему в лицо, его пальцы уже скользили под футболку, касаясь горячей кожи. Илья даже не понял, что его раздевают, он просто стоял, позволяя, как будто это часть разговора. — Ванна, — просто сказал Руслан, кивая в сторону двери. Он повёл Илью, почти не сопротивлявшегося, в тесное пространство, освещённое лишь тусклой лампочкой над зеркалом. Футболку Руслан снял одним резким движением. Илья вздрогнул от холодного воздуха, и тогда, в полумраке, стал виден шрам на боку — длинный, грубый след от ножа. — Помнишь? — голос Руслана был спокойным, как лед. — Я воткнул его тебе в спину. А ты выжил. Илья замолчал, его доказательства рассыпались в прах перед этим молчаливым свидетельством на собственной кожи. — Мёртвый должен молчать, — Руслан приблизился, его пальцы легли на шрам, будто проверяя его реальность. — А ты живешь. И пришел. Почему? Илья молчал, его язык будто прилип к нёбу, а сознание наконец протрезвело, осознав леденящую реальность: он в ловушке, в ванной, с человеком, который уже пытался его убить. — Я… — начал он, но Руслан резко двинулся вперёд. Илья оттолкнул его в грудь, рванулся к двери, но Руслан был быстрее. Дверь захлопнулась перед самым носом Ильи с глухим деревянным стуком. Кнопка замка щёлкнула с жёсткой окончательностью. — Куда собрался, чудик? — Руслан прислонился к двери, его тень накрыла Илью. Ужас, острый и металлический, заполнил рот Ильи. Он отшатнулся, спина ударилась о холодный кафель стены. Руслан медленно приблизился. Он прижал ладонь к груди Ильи, затем резко обхватил его за горло, не сдавливая, а просто фиксируя. — Ты ляпнул про полицию, — тихо прошипел Руслан. Его глаза в полумраке казались абсолютно чёрными. — Про то, что вы с Максимкой пойдёте завтра заявление писать. Глупый. Он наклонился так близко, что Илья почувствовал его дыхание. — Если ты выйдешь отсюда живой, я сяду. А я не хочу сидеть, Илюш. Ты понимаешь, какая у меня теперь мотивация? Руслан смотрел в напуганные глаза Ильи, будто изучал редкий, пойманный экземпляр. Его взгляд был пустым и методичным. Пальцы на горле Ильи начали медленно сжиматься — не яростным удушьем, а холодным, расчетливым давлением. Илья захрипел, его руки вцепились в запястье Руслана, но тот даже не дрогнул. Воздух стал густым и недосягаемым. В ушах зазвенело, а в глазах поплыли тёмные пятна. Он не знал, что делать — инстинкт биться и паника парализовали разум. — Тише, тише, — Руслан произнёс это почти ласково, наблюдая, как веки Ильи начинают слипаться. Его свободная рука скользнула вниз, к поясу джинсов Ильи, холодная металлическая пряжка звякнула о кафель. Внезапно он ослабил хватку, позволив Илью сглотнуть глоток жгучего воздуха. Кашель разорвал тишину ванной. — Но есть другой вариант, — продолжил Руслан, его голос стал низким, интимным. Он прижал колено между ног Илья, прижимая его к стене. — Ты забудешь про полицию. А я… помню, как ты любил, когда всё выходило из-под контроля. Его губы почти коснулись уха Ильи, шепот обжигал кожу. — Ну что, Илюш, — его голос был сладкой отравой, — давай вспомним старые добрые времена. Я сначала займусь тобой, как в прошлый раз. Только на этот раз ты не будешь кричать — горло перехвачу этим полотенцем. А потом, когда мне надоест… Илья зажмурился, пытаясь отстраниться, но Руслан прижал его ещё сильнее, его дыхание стало горячим и прерывистым от возбуждения. — А потом я разрежу тебя на кусочки в этой же ванне. Начну с пальцев. Чтобы ты смотрел. — Рус… не надо… — Молчи. Уже решил. Кишки твои в мусорный пакет сложу, а голову… голову оставлю на память. В холодильнике будет лежать, рядом с пивом. Буду с ней разговаривать. Илья почувствовал, как по спине побежали мурашки, а в животе всё сжалось в холодный ком. Он пытался собрать мысли, но они расползались, как дым. — Ты сейчас в обморок упадешь от страха? — Руслан усмехнулся, проводя ладонью по его животу. — Забавно. Мне нравится, когда ты дрожишь. — Я… никому не скажу… клянусь… — Поздно, милый. Ты сам пришёл. Сам подставился. Теперь ты моя игрушка. И я поиграю, пока не надоест. Руслан прикусил его мочку уха, заставив вздрогнуть. — А потом позову Максимку. Скажу, что ты у меня. И когда он прибежит… сделаю так, чтобы ты видел, как он присоединяется к тебе в мешках для мусора. Илья уже жалел о пьяной слабости, о том, что позволил обидам привести его в эту ловушку. Стыд и страх густой слизью застряли в горле. Руслан наблюдал эту внутреннюю борьбу с холодным интересом. В момент, когда Илья, пытаясь отстраниться, отвернул голову, Руслан быстро взял в рот что-то из кармана своих штанов — маленькую, твердую капсулу. Затем он резко притянул Илью лицом к себе и впился в его губы жестким, властным поцелуем. Илья попытался сопротивляться, но Руслан просунул язык глубже, буквально протолкнув капсулу ему в рот. Илья, захлебываясь, не заметил, проглотил её с глотком собственной слюны. Разделение было грубым. Руслан отстранился, его глаза сверкнули мрачным торжеством. Он тихо рассмеялся, видя растерянность Ильи. — Что? Что ты дал мне? — Илья попытался выплюнуть остатки, но уже поздно. — Сюрприз, — Руслан провел пальцем по его нижней губе. — Через пару минут ты станешь гораздо покладистее. А потом мы продолжим наш маленький спектакль. И Максим действительно присоединится к нам. Ты же хотел поговорить? Мы будем говорить долго. Илья понял, что проглотил капсулу, когда ноги начали терять опору. Он повис на Руслане, тело стало ватным, непослушным. Руслан легко отцепил его и бросил на холодный кафель. Вязкое тепло расплылось по мышцам, парализовав все, кроме сознания. Пару месяцев назад Илья прижался спиной к холодной стене, слезы оставляли соленые дорожки на его щеках, смешиваясь с кровью из разбитой губы. — Урод! — голос Руслана, хриплый от ярости, разрывал тишину квартиры. — Смотрю на тебя и меня тошнит! — Рус, прошу… — Илья попытался поднять руку в примиряющем жесте, но та немедленно опустилась от боли в плече, вывихнутом всего полчаса назад. — «Слишком жестокий»? — Руслан пнул валявшийся на полу стул, тот с грохотом полетел в стену. — А ты что хотел? Цветочки и стишки? Я тебе показал, как всё бывает на самом деле. Ты мой. Весь. Илья сглотнул ком в горле, вспоминая грубые руки, сковывавшие его запястья, тяжелое дыхание в ухо и пронзающую боль, от которой темнело в глазах. Он попытался говорить сквозь рыдания: — Я просто хотел… чтобы ты иногда… был нежнее. Я же не вещь. — Не вещь? — Руслан резко наклонился, впиваясь пальцами в подбородок Ильи, заставляя того смотреть в свои горящие глаза. — Ты — всё, что у меня есть. И буду делать с тобой всё, что захочу. Понял? Если я захочу сломать — сломаю. Если захочу приласкать — приласкаю. Это МОЁ право. Его дыхание пахло дешевым виски и злобой. Илья почувствовал, как новая волна страха поднимается из живота. Но где-то в глубине, под слоем ужаса и боли, тлела искра чего-то другого — тягучего, темного, желанного. Он прошептал, почти не надеясь быть услышанным: — Тогда приласкай… сейчас. Пожалуйста. Только без… без того, как было. Руслан засмеялся — коротким, сухим, как треск сухой ветки, звуком. — Хорошо, — тихо сказал он, его голос внезапно стал ровным и пустым. — Как скажешь. Он развернулся и ушел в глубь квартиры, его шаги заглушил скрип половиц. Илья, сердце колотящееся о ребра, заторопился. Дрожащими пальцами он подхватил с пола свою футболку, натянул её, чувствуя, как ткань липнет к потной коже. Нашёл джинсы, сунул в них ноги, не застёгивая. Каждый звук за спиной заставлял его вздрагивать. И тут — шаги. Тяжёлые, неспешные. Он замер. Запах Руслана, смесь табака и чего-то металлического, накрыл его сзади раньше, чем теплото тела. Сильные руки обхватили его, прижали спиной к груди Руслана. Илья попытался вырваться, но… — А-а… Острая, пронзительная боль в левом боку. Не удар, а точный, холодный укол. Илья опустил взгляд. Из-под мятых краёв его футболки торчала рукоять кухонного ножа. Кровь, тёмная и густая, уже расползалась по светлой ткани, пропитывая её горячей тяжестью. — Смотри, — прошептал Руслан ему в ухо, держа его в стальных объятиях. — Смотри, что ты заставил меня сделать. Илья затрясся. Руки, ноги — всё тело вышло из повиновения. Он судорожно ухватился за руку Руслана на своей груди, пытаясь ослабить хватку, но от этого нож внутри него дрогнул, скользнул глубже, разрывая плоть и органы новой волной ослепляющей агонии. Он издал хриплый, беззвучный стон. — Тише, тише, — Руслан прижимал его к себе, как любовника, а другой рукой медленно, с мерзким усилием, стал вворачивать лезвие дальше. Раздался приглушённый, мокрый звук. — Глупый. Сам попросился. Илья чувствовал, как сталь рассекает его изнутри, как тепло жизни стремительно вытекает вместе с кровью, заливая пояс джинсов. Ноги подкосились, но Руслан не давал упасть, держа его на весу, как тряпичную куклу, надетую на клинок. — Всё, Илюш, — его смех был горячим дыханием на шее Ильи. — Всё. Теперь ты никуда не пойдёшь. Никогда. Взгляд Илья затуманился. Он видел свою собственную руку, бессильно скользящую по окровавленной рукояти, чувствовал последние судороги тела, которое уже переставало быть его. А Руслан лишь крепче прижимал его к себе, наслаждаясь последними пульсациями уходящей жизни в своих объятиях. Хриплый звук сирены за окном, сбивчивые крики, вспышка синего света в глазах, которые уже закрывались. Затем — долгое, тягучее ничто, прерываемое лишь жужжанием аппаратов и далёкими голосами. Он выплыл из комы через две недели — пустым, и помнил лишь обрывки случившегося. Дело развалилось, пока он был невменяем; его показания, как и он сам, считались ненадёжными. Руслана отпустили — на недостатке улик. Илья выжил, но в нём осталась жить тень ножа. А сейчас, на холодном кафеле ванной, тень обрела плоть. Наркотик, подаренный в поцелуе, парализовал мышцы, но заточил сознание до лезвийной остроты. Он лежал, не в силах пошевелить пальцем, и наблюдал, как Руслан методично готовит пространство. — Помнишь, как тебя выносили на носилках? — Руслан говорил спокойно, расстилая на полу большой кусок плотного полиэтилена. Скрипящий звук заполнял тишину. — Я тогда подумал: какая неаккуратность. Всю лестницу залил. Теперь буду аккуратнее. Илья пытался крикнуть, но губы лишь дрогнули, издав бессильный шёпот выходящего воздуха. Ужас был ледяным червём, точившим его изнутри. Руслан выпрямился, его взгляд упал на неподвижное тело. — Не переживай, действие скоро ослабнет. Хочу, чтобы ты всё чувствовал. — Он подошёл и присел на корточки рядом, проводя тыльной стороной ладони по щеке Ильи. — Ты мой второй шанс, Илюш. Исправление ошибки. В кармане куртки Руслана прозвучала вибрация телефона. Он достал его, взглянул на экран, и на его губах расплылась медленная, хищная улыбка. — Говори о чудовище, и оно явится, — прошептал он, поднося телефон к уху. — Да, Максим, здесь. Всё в порядке. Да, он тут… приходи мы ждем тебя))